Выпуск № 4 (413) | 1973 - страница 42

Фотография начала 1940-х годов

неоглядными просторами, удалью, богатырским размахом и глубокой «вековой тоскою». Эпическая широта и монументальность сочетаются в ней с глубоким, проникновенным лиризмом. В ней слышится тот «скромно скрытый, заглушенный стон о родной земле», та «благородная скорбь, мучительный страх за нее», которые привлекли Горького в повести Бунина «Деревня» ¹⁹.

Третий фортепианный концерт, созданный в 1909 году, завершает один из самых цветущих и плодотворных периодов творческой деятельности Рахманинова. Этот концерт имеет много общего с предыдущим и по общему замыслу и по характеру отдельных образов: то же сочетание мужественной эпичности и драматизма с глубоким лирическим обаянием, типично русской широты и распевности основных тем с монументальной виртуозностью. Вместе с тем Рахманинов не повторял здесь самого себя. По сравнению со Вторым концертом Третий отличается большим симфоническим размахом и заостренностью выразительных контрастов, общий колорит его музыки суровее и сосредоточеннее. Огромной впечатляющей силы достигают драматические кульминации первой части. Но ликующая гимническая кода-апофеоз в финале, увенчивающая все произведение, утверждает торжество светлых сил.

Начало второго десятилетия нашего века было критическим, переломным моментом для русского искусства. Новый, революционный подъем рождал настроение бодрой уверенности, действенного оптимизма и в то же время усиливал ощущение близящейся катастрофы, страх перед неизвестным будущим. В свете происходящих жизненных процессов пересматриваются многие из эстетических принципов и критериев художественной оценки. Выступают на сцену новые творческие течения, нередко шумно и демонстративно противопоставляющие себя ближайшему прошлому.

Рахманинов не оказался полностью в стороне от этих общих процессов. Несмотря на то, что его основные эстетические принципы оставались неизменными и многое в этих новых течениях было ему чуждо и несимпатично, в его собственном творчестве 1910-х годов ясно

_________

¹⁹ См. «Горьковские чтения (1958–1959)». М., 1961, с. 53.

обнаруживаются известные стилистические сдвиги. Меняется соотношение различных образных сфер, одни черты выступают резче и рельефнее, другие несколько стушевываются. Характер музыки становится одновременно и более рационалистически-строгим, и чрезвычайно сгущенным, конденсированным по выражению. В произведениях Рахманинова этих лет усиливается значение эпических образов, звучащих празднично и торжественно, и вместе с тем сгущаются мрачные трагические настроения. На звуковой палитре композитора появляются новые, более разнообразные краски, отличающиеся иногда декоративной яркостью и броскостью, иногда же, наоборот, легким, воздушным характером, изысканной тонкостью нюансов.

О дальнейшем развитии и обогащении образного строя рахманиновской музыки свидетельствуют его фортепианные циклы — Тринадцать прелюдий ор. 32 (1910), Шесть этюдов-картин ор. 33 (1911) и Девять этюдов-картин ор. 39 (1916–1917). В первом из этих циклов мы находим рядом с пленяющей своей поэтической ясностью и чистотой колорита прелюдией G-dur и широкую картину народного празднества с торжественным перезвоном колоколов и веселыми скоморошьими наигрышами (прелюдия E-dur), и образ грозного бушующего вихря, среди завываний которого слышатся тревожные удары набатного колокола (прелюдия f-moll). К этой последней прелюдии близок по характеру es-moll’ный этюд-картина из ор. 33. Замечателен из той же серии заключительный этюд-картина, cis-moll, в котором тяжелая маршевая поступь, гулкий набатный звон и полыхание зарниц создают монументальный драматический образ, проникнутый чувством напряженного ожидания, тревоги и беспокойства. Широко популярным стал а-moll’ный этюд-картина (№ 6) из ор. 39 с его жесткой «токкатной» фактурой и острым рисунком пассажей. По словам композитора, программой для него послужила сказка о Красной Шапочке и волке. Эта программа, конечно, условна. Музыка этюда создает трагический образ ужаса и смятения перед настигающей человека грозной роковой силой.

Характерны для этого периода рахманиновского творчества такие романсы, как «Буря» и «Арион» на стихи Пушкина (оба романса вошли в серию ор. 34, созданную, за исключением «Вокализа», в 1912 году). Музыка их полна мужественной энергии, воли и стремительности, сочетая эпическую широту и силу с напряженной драматический экспрессией. Другую сторону творческих исканий Рахманинова характеризует его последний вокальный цикл ор. 38, написанный на слова современных ему поэтов А. Блока, А. Белого, В. Брюсова, К. Бальмонта, А. Сологуба и И. Северянина. Здесь мы находим и такие утонченные миниатюры, как «Ночью в саду у меня», в которых каждая деталь поэтического текста находит выразительное воплощение, и целые музыкальные поэмы с широко развернутой, необычной, но яркой по своей образности партией фортепиано, где текст служит для композитора только отправной точкой и очень свободно, самостоятельно истолковывается им.

В 1913 году Рахманиновым была написана поэма «Колокола» для оркестра, хора и певцов-солистов на слова Э. По в свободном поэтическом пересказе К. Бальмонта. Произведение это является образцом смешанного жанра, соединяющего элементы симфонии и оратории ²⁰. Подобное взаимопроникновение жанровых начал отражает одну из характерных тенденций музыки XX века. Хронологически близким «Колоколам» образцом, до известной степени родственным рахманиновской поэме и по самому своему замыслу, может служить «Песнь о земле» Малера (разумеется, при этом сопоставлении необходимо учитывать различие творческого облика и мировоззрения обоих композиторов, их принадлежность к разным национальным традициям). В четырех частях «Колоколов» развертывается трагическая эпопея жизни человека от полной радужных надежд юности до гробовой доски. Но в необычайно образной и красочной музыке этого сочинения нет ни холодного оцепенения смерти, ни судорожного отчаяния и надрыва. Выражение скорбного чувства в последней части носит благородно мужественный, сдержанный характер. Необычайно тепло и проникновенно нежно звучит краткое мажорное заключение с напевной лирической темой, словно воспаряющей в высокий регистр.

Столь же значительным по замыслу и глубоким произведением Рахманинова этих лет явилось «Всенощное бдение» (1915). Хотя оно написано на канонизированный богослужебный текст, но по своему внутреннему складу далеко от традиционной церковности ²¹. Важ-

_________

²⁰ В одном месте автор называет «Колокола» «хоровой симфонией». См. его рассказ о том, как создавалось это произведение, в кн.: Bertensson Sergei and Leyda Jay. Sergei Rachmaninoff. A Lifetime in Musik. New York, 1956, p. 170–171.

²¹ А. Кандинский отмечает во «Всенощной» Рахманинова ряд аналогий и непосредственных перекличек с его произведениями других жанров. См.: Кандинский А. Памятники русской культуры. «Советская музыка», 1968, № 3.

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Фотография начала 1940-х годов

Содержание