И все же удачи, описанные выше, позволяют ждать от автора новых открытий и достижений в будущем.

Прелюдии и фуги продолжают служить Бибику «творческой лабораторией». Убедительное тому подтверждение — Фортепианный концерт. Полифоничны его тематизм, его развитие. Эмоциональный, непрерывно льющийся поток музыки в крайних, очень динамичных разделах с их разыгравшейся стихией ритма впечатляет благодаря уже испытанному приему — «прорастанию» в насыщенной, подвижной оркестровой ткани все новых мотивов-вариантов. Вторая часть привлекает возвышенностью чувства. Красив полифонический «распев» темы, перешедшей в концерт из Прелюдии cis-moll. Вообще в Фортепианном концерте — быть может, сильнее, чем в каком-либо другом произведении Бибика, — зазвучала теплая, лирическая нота, идущая от русской и украинской распевности...

Еще не остыли от творческой плавки недавно завершенные сочинения, а композитор уже на пути к осуществлению новых замыслов. Он энергично осваивает те жанры, в которых до сих пор не пробовал свои силы, в частности «штурмует» оперу.

«Бег» по известной пьесе М. Булгакова... Труднейшая задача! Судя по первоначальному эскизному знакомству, не все образы, драматические моменты схвачены композитором достаточно глубоко, не все они убедительно раскрыты в музыке. Но давайте подождем завершения этой сложной работы.

*

Творчество Валентина Бибика пребывает в состоянии активного экспериментирования, накопления и кристаллизации интонационного фонда, поэтому пока еще рано судить о его стиле как целостной системе мышления. Основа, на которую опирается молодой автор в своих поисках, — это советская реалистическая школа. В особенности близок ему мир Б. Лятошннского, Д. Шостаковича, Р. Щедрина. Порой он не избегает пестроты, решений поверхностных и случайных. Но Бибик отличается высокой требовательностью к себе, своему искусству. И это позволяет надеяться на его быстрый и перспективный творческий рост.

От редакции. Настоящая статья уже была сдана в набор, когда в Киеве прошел смотр молодых композиторов Украины, где исполнялись неизвестные до того общественности произведения В. Бибика: Фортепианная соната и Трио. По поводу этих сочинений на дискуссии, завершившей смотр, состоялся оживленный обмен суждениями, в большинстве своем — критическими. Не предваряя сейчас выводов относительно данных суждений, предуведомляем читателей: они найдут свое отражение в специальных материалах журнала, посвященных упомянутому смотру.

*

З. Каримова

Глазами современника

Становление и развитие большинства жанров профессиональной музыкальной культуры Узбекистана неразрывно связано с образами и сюжетами великого Алишера Навои. И потому вполне правомерно говорить о музыкальной навоиане, которая охватывает различные области композиторского творчества. При этом от первого опыта освоения поэзии Навои (Г. Мушель, Вторая симфония, 1942) до сочинений сегодняшних дней — дистанция изрядная. И дело здесь не столько в показателе чисто временном, сколько в тех огромных качественных изменениях, которые произошли в узбекской музыке за последние годы. Возникли новые темы, новые образы; активизировались настойчивые поиски ярких и самобытных выразительных средств; появилась целая плеяда талантливой композиторской молодежи.

Как и тридцать-сорок лет назад, важной творческой проблемой продолжает оставаться проблема взаимосвязи национальных традиций и европейской профессиональной культуры. Напомним слова В. Виноградова: «С момента зарождения в республиках Средней Азии и Казахстана новых профессиональных музы-

_________

З. Г. Каримова окончила в 1967 году теоретико-композиторский факультет Ташкентской консерватории, а в 1971 году — аспирантуру при ней. В настоящее время — педагог кафедры теории этого вуза.

кальных форм и жанров и до настоящего времени не смолкают дискуссии, связанные с претворением народно-национальных музыкальных традиций» ¹. Действительно, такие споры не прекращаются, что не удивительно: ведь на каждом этапе развития старая проблема решается по-новому; и с особой остротой встает она в произведениях молодых авторов. В этом смысле показательно творчество Мирсадыка Таджиева — одного из вдумчивых и серьезных узбекских композиторов младшего поколения ². Смелость, с которой Таджиев подходит к решению той или иной темы, иногда вызывает упреки в отходе автора от национальной почвы в погоне за сложными приемами современного письма. Подобные упреки раздавались, например, на смотре творчества композиторов Узбекистана в Ташкенте в 1969 году. Показанная тогда симфоническая поэма Таджиева «Любовь поэта» была встречена частью слушателей отрицательно. Но любопытно, что в тот же год это сочинение на Всесоюзном смотре в Москве было отмечено дипломом. Ныне поэма, как произведение несомненно яркое и талантливое, не вызывает никаких сомнений и у нас в республике. Что же нового несет она в себе?

Сочинение это с обобщенной программой написано для симфонического оркестра и чтеца. Композитор посвящает ее трагическим страницам жизни Алишера Навои, печальной истории любви поэта к юной Гули, истории, заимствованной из старинной легенды и положенной в основу известной пьесы «Алишер Навои» Уйгуна и Иззата Султанова. Гули это не просто «персонаж», она олицетворяет музу великого поэта, символ чистого и высокого искусства, которому Навои посвятил свою жизнь.

Соответственно программному замыслу в поэме два основных музыкальных образа, запечатленных в двух ведущих темах. Первая из них, которой обрамлено сочинение, — суровая и величественная — связана с героем. Вторая — светлая и широкая — с обликом Гули.

В поисках звукового эквивалента образа Навои композитор обращается к тому пласту национального наследия, который принято называть профессиональной музыкой устной традиции. Он выбирает широко распространенную старинную инструментальную мелодию «Сегох». Приведем ее мелодию в записи Юнуса Раджаби:

Таджиев использовал начальную фразу этой очень выразительной мелодии. Небольшой диапазон ее — малая терция — составляет интонационное зерно, из которого прорастает все последующее изложение. Яркий национальный колорит фразы — и в плавной поступенности мелодии, украшенной своеобразной мелизматикой, и в опоре на II ступень лада, и в типичном ритме, и в характерном нисходящем мелодическом кадансе.

При сравнении этнографического первоисточника с главной темой поэмы может показаться, что автор точно следует за народным напевом. Во многом это действительно так. Однако введенная в пятом такте цезура делит исходное построение на два предложения; в дальнейшем второе из них подвергается наиболее значительному развитию.

Приведем для наглядности три проведения темы — во вступлении (2 а, б) и в экспозиции главной партии (2 в):

Если в первом примере фраза как бы замкнута нисходящим кадансом к приме, а во втором завершается на терции лада, то в последнем примере она уже разомкнута. Именно здесь начинается интенсивное развитие исходного мелодического образования. Не забудем, что тема «Сегох» призвана раскрыть разные стороны одного и того же образа — образа поэта.

_________

¹ Виноградов В. Композитор и народная музыка. Сб. «Вопросы развития национальных музыкальных культур в СССР». М., 1971, с. 104.

² Мирсадык Таджиев окончил Ташкентскую консерваторию в 1970 году по классу композиции Ф. Яновского. На сегодняшний день Таджиев автор трех симфоний; Концерта для фортепиано с оркестром; фортепианного Трио; музыки к кинофильму «Бакенщик»; вокальных произведений: романса-баллады для баса «Волки» на слова Мусы Джалиля, цикла романсов на слова узбекской поэтессы Гульчихры Нуруллаевой, сочинения для чтеца и хора «Он молчит» на слова современного арабского поэта Эшки, романсов на слова Уйгуна.

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

*

*

З. Каримова

Глазами современника

Содержание