МУЗЫКА И НАУКА

Б. Мейлах

Комплексное изучение художественного творчества и музыковедение

Современная наука развивается во взаимодействии двух, казалось бы, до парадоксальности противоположных тенденций. Одна из них связана с необходимостью узкой специализации: ученый, если он не хочет дисквалифицироваться, должен беспрерывно осваивать растущую в огромных масштабах «литературу предмета», постоянно быть в курсе развития своей дисциплины, совершенствовать методику исследований. Другая тенденция, напротив, заставляет его выходить за рамки предмета, ибо сегодня нельзя быть на уровне современной мысли, если не знать, что происходит в смежных областях и на так называемых «перекрестках наук». Замкнуть кругозор только своими профессиональными интересами — значит отстать от века. Интеграция наук — требование времени.

Обо всем этом можно было бы и не напоминать, если бы до сих пор многие не считали, что исследования на стыках различных областей знаний важны лишь для естественно-математических дисциплин, где «гибридные плоды» привели к эпохальным открытиям и появлению новых отраслей (таких, как, например, молекулярная биология, возникшая на стыках биологии, физики, химии и исследующая самую суть жизненных процессов; кибернетика — наука об управлении и передаче информации, уходящая корнями в философию, физику, математику, физиологию, психологию). В действительности же и в науках гуманитарных, в частности изучающих литературу и искусство, процессы интеграции стали развиваться все интенсивнее, получая философско-методологическое обоснование в универсальной теории отражения и диалектико-материалистической трактовке взаимосвязи разнообразных сфер познания и практики. Впрочем, наиболее плодотворные исследования в области искусствознания и в прошлом сопровождались стремлениями привлекать при анализе художественного творчества и философию, и социологию, и историю общества, и психологию, и эстетику, и другие дисциплины. Конечно, эти поиски не избавляли от односторонности, а порой и ошибочности общих методологических предпосылок. Но в случае изоляции искусствоведения, отрыва от других научных дисциплин оно неизбежно отрывалось и от истории развития культуры, и от актуальных проблем духовной жизни.

В эволюции познания музыкального феномена в

«вертикальном разрезе» можно обнаружить весьма любопытные явления. С одной стороны, и в ранние эпохи — в Древней Индии, Греции — и в новое время могучая сила музыкального искусства, столь, казалось, отвлеченного и невыразимого в словесно-понятийных определениях, признавалась загадочной, колдовской, не поддающейся рациональному объяснению. Даже Лейбниц, искавший точные математические эквиваленты чувственных образов, изумлялся чудодейственной способности музыки подчинять человека любому чувству. Признания такого рода были нередкими и не однажды приводили к выводу о непознаваемой магической сущности музыки. С другой стороны, к музыке, может быть ранее, чем к какому-либо другому виду искусства, пытались применять методы, помогающие установить какие-то объективные закономерности, выйти за пределы смутных, чисто метафорических определений. Так, в VI веке до н. э. пифагорейцы стремились постичь содержание музыки с точки зрения ее математической основы. «Подобно тому, — писал Ф. Энгельс о пифагорейцах, — как число подчинено определенным законам, так подчинена им и вселенная; этим впервые высказывается мысль о закономерности вселенной»¹.

Вместе с тем именно в такой трактовке музыки сказалась особенность, свойственная тем из разновидностей классического искусствознания, которые отличались рациональным стремлением связать изучение художественного творчества с гуманистическими целями человечества и с кругом его жизненных задач. Так, те же пифагорейцы утверждали, что музыка обладает неоценимой этической функцией, а Платон, например, развивал этическую квалификацию музыкальных инструментов, ладов, ритмов. Но подлинным провозвестником широкого и разностороннего взгляда на природу и функции этого искусства был, конечно, Аристотель. Его суждения о познавательной роли музыки, ее связи с действительностью, его тончайшие замечания о процессах творчества, о психологии восприятия и даже о физиологическом воздействии звуков на человека — все это как бы предвосхищает последующие выходы искусствознания в различные области гуманитарных и точных знаний, которые в эпоху античности еще не существовали в качестве самостоятельных дисциплин.

В дальнейшем развитии музыковедения попытки использовать гуманитарные и естественные науки представляют собой весьма пеструю картину. Надо думать, что со временем появится работа, подводящая итоги разнообразным исканиям такого рода, история которых включает в себя имена Декарта, Лейбница, Дидро, Руссо, Шеллинга, Гегеля... Но при всех блужданиях на пути «стыковки» музыкознания с философией, социологией, психологией, естественными науками, математикой и т. д. подобные поиски (если только они не уводили в сторону иррационализма или позитивизма) были все же более плодотворными, чем то намерение построить замкнутую в себе, изолированную от всех областей знания музыкальную эстетику, которое привело к безнадежно формалистическим построениям И.-Ф. Герберта, Р. Циммермана или Э. Ганслика с его требованием рассматривать музыку лишь как «движущиеся звуковые формы»².

Уроки изучения музыки с помощью методов не только гуманитарных дисциплин, но и естественно-математических весьма поучительны. Эти уроки должны предостеречь от повторения ошибок прошлого. Вместе с тем они могут способствовать поискам новых верных методологических основ на этом пути. Стихийная «интеграция знаний» должна стать философски осознанной, свободной от вульгаризации, от попыток игнорирования социально-идеологической природы искусства, от позитивистской односторонности, от идеалистического перетолкования общепринятых в науке понятий. Необходимо подчеркнуть, что музыкознание, как и каждая из областей искусствознания, является самостоятельной дисциплиной. Она имеет собственные традиции, собственную методологию, она занимает самостоятельное место в классификации наук. Речь, следовательно, идет не о подмене какой-либо одной дисциплины — другой, а о привлечении к анализу искусства методов и средств современной науки в меру целесообразности, на основе общих принципов диалектического материализма.

Именно на этой теоретической основе возникло в нашей стране новое научное направление — комплексное изучение художественного творчества. Несмотря на свою молодость, оно вызвало общественный интерес и признание на нескольких специальных всесоюзных симпозиумах и отразилось в ряде статей и книг³.

Прежде чем обратиться к характеристике принципов и опыта этого направления, несомненно полезного и для музыкознания, напомним о тех сдвигах в понимании путей научного прогресса, которые имели значение для общей постановки проблемы сближения различных областей знания.

Весьма важное указание о необходимости укреплять взаимодействие общественных и естественных наук содержится в резолюции XXIV съезда КПСС (см. раздел VII этой резолюции).

Заметными вехами этого процесса стали сессия Общего собрания Академии наук СССР 19–20 октября 1962 года и расширенное заседание Президиума АН СССР 18 октября 1963 года. Там обсуждались вопросы взаимодействия общественных наук и их связи с естествознанием. Философы и математики, историки и биологи,

_________

¹ Маркс К. и Энгельс Ф. Соч., т. 20, с. 503.

² Ганслик Э. О музыкально-прекрасном. М., 1895, с. 67.

³ См., например: «Содружество наук и тайны творчества». М., «Искусство», 1968; «Художественное восприятие», вып. I. Л., «Наука», 1971; «Симпозиум по комплексному изучению художественного творчества. Тезисы и аннотации». Л., 1963; Мейлах Б. «Содружество наук — требование времени». «Вопросы литературы», 1963, № 11; симпозиум «Творчество и современный научный прогресс», Л., 1966; Переверзев Л. Искусство и кибернетика. М., 1966; симпозиум «Проблемы художественного восприятия». Л., 1968; симпозиум «Проблемы ритма, художественного времени и пространства в литературе и искусстве». Л., 1970; Овсянников М., Новикова Л. Научно-технический прогресс и художественное творчество (в сб. «Эстетика и производство»). Изд. МГУ, 1969; сб. «Научно-технический прогресс и искусство». Изд. МГУ, 1971; Симонов П. В. Теория отражения и психофизиология эмоций. М., «Наука», 1971; Мейлах Б. С. На рубеже науки и искусства. Л., «Наука», 1971; «Художественное и научное творчество» (сб.). Л., «Наука», 1972.

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

МУЗЫКА И НАУКА

Б. Мейлах

Комплексное изучение художественного творчества и музыковедение

Содержание