Выпуск № 1 (410) | 1973 - страница 29

кально-эстетического вкуса народа (на материалах эстетического наследия А. Н. Серова)» (Музыкально-педагогический институт имени Гнесиных, научный руководитель О. Антонова). Странным показался самый ракурс избранной темы. Почему проблему эстетического воспитания советского народа надо решать на материале эстетического наследия Серова? Но даже если считать эту постановку вопроса целесообразной, то нужно доказать, в чем мысли критика прошлого века остались живыми для нашего времени. Однако именно это сделано не было. Тема рассмотрена в академическом плане; доклад изобилует бесспорными, но слишком уж декларативными положениями.

Весьма положительное впечатление оставил доклад А. Мухамбетовой «Национальное и интернациональное в становлении музыкальной культуры Советского Казахстана» (Ленинградский государственный институт театра, музыки и кинематографии, научный руководитель И. Земцовский). Автор не только обрисовала вопрос в общем плане, но и конкретно показала, как от первых опытов создания национальных вариантов европейских форм казахская музыка — на нынешней стадии своего развития — пришла к несравнимо более глубокому пониманию специфики фольклора, встала на путь постижения самих основ, самой системы народного музыкального мышления. Как известно, на конгресе ММС в Москве осенью 1971 года зарубежные музыковеды выдвинули концепцию, сводившуюся к альтернативе: либо поглощение национальных музыкальных культур европейской «универсальной» культурой, либо их консервация на уровне этнографической фольклорности. Сообщение Мухамбетовой, отразившее плодотворный опыт художественного развития народов Советского Союза, убедительно опровергает крайности подобной постановки проблемы.

Не меньший интерес вызвал и другой «казахский» доклад — Т. Сапаргалиевой — «Национальная специфика балетного творчества композиторов Казахстана» (Ленинградская государственная консерватория, научный руководитель А. Дмитриев). То, что аспирантка его не читала, а говорила, выгодно выделило ее из числа остальных участников конференции. На заключительном пленарном заседании был специально поставлен вопрос о том, что будущих лекторов — воспитателей молодежи, педагогов, ученых — надо приучать к словесным выступлениям, что пора бороться с повальным косноязычием, когда ораторы боятся оторваться от написанного текста. Сапаргалиева говорила свободно, сохраняя четкость формулировок и логику в планировке материала. Показав процессы развития балета в его сопоставлении с природой казахского фольклора, аспирантка дала широкие обобщения, касающиеся судьбы жанра в условиях данной музыкальной культуры. Особый же интерес в ее докладе представил раздел, посвященный национальной специфике музыки уйгурского народа, рассмотренной на широких параллелях с мугамами и поэтическими литературными жанрами. Тщательное исследование ладовой системы уйгурского фольклора помогло аспирантке раскрыть подлинно национальную природу балета К. Кужамьярова «Чин-Томюр».

Киевская консерватория представила пять своих воспитанников, причем два доклада оказались в числе лучших на конференции: И. Пясковского — «О некоторых новых тенденциях отношения к фольклору в советской украинской музыке» (научный руководитель И. Ляшенко) и Я. Якубяка — «Претворение негармонических черт народного одноголосия в аккордике профессиональной музыки (на материале творчества украинских композиторов)» (научный руководитель М. Скорик).

В первом из них рассматривался вопрос о диалектике коллективного и индивидуального начал в творческом процессе. При этом, по мнению автора, «особое значение приобретает проблема отношения композиторского творчества к фольклору как выражение общезакономерной связи композитора и этнической среды». Далее указывалось, что этностилевые черты характеризуются относительной исторической устойчивостью в сравнении с динамически изменчивыми процессами стилеобразования, и, исходя из этой посылки, решалась проблема соотношения средств выразительности и принципов формообразования народной и профессиональной музыки.

В центре доклада Якубяка также была проблема национального в искусстве, причем исходный его тезис гласил, что всякий художественный образ — система со строгой взаимосвязью и взаимодействием составляющих его элементов. Отсюда следует очень важный вывод: специфику национального нельзя выявить по отдельным элементам, ее можно раскрыть только как целостную систему. О конкретных чертах художественного мышления украинского народа, о семантике некоторых мелодических и ладовых структур и говорилось далее в названном сообщении.

Запомнился доклад В. Москаленко «О выразительной функции цитирования народных мелодий в современном симфонизме» (Киевская консерватория, научный руководитель В. Задерацкий). Правда, попытка дать эстетическое обоснование метода цитирования и его художественного значения именно в этом плане осталась неосуществленной. Вместе с тем в наблюдениях аспиранта много интересного, в частности, когда он привлекает к анализу семиотику.

Немало ценного содержал и ряд других докладов, более локальных по тематике. Мне лично показалась нужной (полезной для практической педагогики пианистов) работа Т. Юровой «Проблемы национального и интернационального в советской фортепианной музыке для детей» (Институт имени Гнесиных, научный руководитель А. Алексеев). Более общим и декларативным оказалось сообщение Н. Красовской «О влиянии фольклорных традиций на развитие чувашской и марийской фортепианной музыки» (тот же руководитель). Но и в нем привлек внимание раздел о традициях исполнительства на волынке (народном инструменте чувашей) и их преломлении в профессиональном фортепианном творчестве.

Совершенно особое место занял доклад А. Тарасенко «Музыка чукотского народа на пути к профессионализму» (Ленинградская консерватория, научный руководитель С. Гинзбург). Автору удалось показать истоки формирования музыкального мышления народа — от его «первобытной» фазы, от хаотической импровизации, фиксирующей все, что попадает в поле зрения, к кристаллизации фразы, элементов ритма, ладовых тяготений. Сейчас музыка чукчей «перешагивает» через ряд исторических стадий, «догоняя» современность.

Из числа существенных недостатков, свойственных ряду докладов, отмечу декларативность многих утверждений, а главное — формальный характер анализов. Неумеренное и неумелое оперирование «глобальными» категориями «народности», «национальности» резко снизило качество доклада М. Капицы «О драматическом конфликте в Четвертой симфонии Б. Лятошинского» (Киевская консерватория, научный руководитель Л. Ефремова).

Сугубо технологичными, лишенными эстетических выводов показались анализы А. Володкович «Жанровые и интонационные истоки тематизма послевоенных программных сочинений Д. Шостаковича» (Белорусская консерватория, научный руководитель Л. Мухаринская), О. Савицкой «К вопросу о плагальности в гармонии С. Рахманинова» (та же консерватория, научный руководитель В. Евлатов), Н. Шиманского «Национальные истоки музыки Н. Я. Мясковского» (Московская консерватория, научный руководитель В. Протопопов). Для чего, почему применен тот или иной прием, — часто остается вне внимания аспиранта. Нужно признать, что все они (и Володкович, и Савицкая, и Шиманский) — «крепкие», прекрасно обученные теоретики, но, если можно так выразиться, «академического плана». Думается, что при дальнейшей работе этим несомненно способным людям следует обратить большее внимание на идейно-эстетическую сторону исследуемых явлений, шире ставить проблемы стиля.

Те же претензии можно предъявить Л. Архиповой «Национально-русские черты гармонии М. П. Мусоргского» (Горьковская консерватория, научный руководитель В. Цендровский). Возражения вызвал, в частности, примененный ею термин «рассредоточенная остинатность», существо которого она так и не смогла объяснить.

Чрезмерной описательностью грешило выступление Л. Райляну «Проблема претворения фольклора в симфоническом творчестве молдавских композиторов» (Московская консерватория, научный руководитель Ю. Фортунатов).

Резкое несогласие и возражения участников конференции вызвал доклад Т. Барановой «Советская органная музыка» (Московская консерватория, научный руководитель С. Григорьев). В дискуссии указывалось на недооценку автором некоторых явлений нашего многонационального искусства (в частности, органной музыки Эстонии) и формальное отношение к «новым» приемам техники без подлинно критического осмысления того, как и в каких целях они применяются советскими композиторами.

Итак, основные недостатки ряда докладов: уклон в формальный «констатационный» анализ, оторванный от проблем стиля и лишенный идейно-эстетических выводов; отсутствие или сбивчивое, противоречивое, поверхностное применение оценочных критериев; замкнутость в исследуемой теме, не дающая выхода к широким историческим и художественно-эстетическим параллелям.

Вывод из этого напрашивается один: перед теми, кто воспитывает нашу научную смену, перед самой этой сменой стоят большие и трудные задачи идеологического осмысления музыкальной современности. В этом процессе в качестве дерзновенного авангарда должны находиться и аспиранты — будущие наставники новых поколений советских музыкантов. Пока что в указанном звене профессионального образования еще множество нерешенных проблем. В этом — важные уроки прошедшей конференции.

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Содержание