фекты полиладовости, а главное — своеобразие формообразования. Это очень любопытная тема. Анализ Абдуллаевой, выполненный профессионально и обращающийся как к чисто технологическому, так и к образному аспектам проблемы, является одним из первых опытов в данном направлении.

Работа студента Львовской консерватории Я. Бодака (научный руководитель — старший преподаватель 3. Штундер) «Лемковская свадьба на Горличчине» содержит впервые произведенные записи и расшифровки самобытных народных песен лемков, и одно это уже интересно! Бодак исследует истоки народных традиций и обрядов, выясняет, как они живут сейчас, каково их значение для профессионального музицирования. Сделано это талантливо, оригинально, а главное, на редчайшем, свежем материале.

Третья премированная работа — «Шестая симфония Мясковского и проблемы оценки художественного произведения», написанная студенткой Уральской консерватории имени М. П. Мусоргского И. Буткевич (научный руководитель — и. о. доцента В. Мезрина) — одна из немногих, выходящих из сферы чисто музыковедческого анализа на более широкую эстетическую проблематику. Автор прослеживает историю критических оценок знаменитой симфонии, вскрывает эстетико-социологические причины, вызвавшие к жизни тот или иной конкретный отзыв, и на этом материале ставит проблему оценки художественного произведения.

Грамотами Министерства высшего и среднего специального образования СССР отмечены следующие работы: «О путях исследования музыкальных диалектов в Белоруссии» студентки Белорусской консерватории имени А. В. Луначарского Т. Прокша; «Основные этапы развития оперной увертюры от Монтеверди до Глинки» студентки Московской консерватории Л. Пешковой; «Некоторые вопросы математической теории музыкальной организации» студента Музыкально-педагогического института имени Гнесиных Л. Гильмана.

Можно сказать, что работы, присланные на конкурс, демонстрируют хорошую профессиональную выучку студентов-музыковедов, высокую культуру технологического анализа (в этом смысле особенно выделяются сочинения студентов московских вузов, Горьковской и Азербайджанской консерваторий), хотя были и досадные исключения. Но должен отметить, что далеко не всегда анализ технологический органично соединяется с анализом образного содержания. Порой налицо увлечение чисто формальными схемами и выкладками, при котором авторы словно забывают сказать о том, чему же в конце концов служат описанные ими музыкальные выразительные средства. В итоге словно бы стираются коренные идейно-эстетические различия между произведениями советской музыки и некоторыми авангардистскими опусами.

Замечу попутно, что и с технологическим анализом не все ладно. В частности, наблюдается тенденция отхода от замечательной, принципиально важной интонационной теории Асафьева как основы анализа и замены ее «интервальной теорией», когда идея произведения сводится лишь к сугубо звуковой идее, а звуковая идея — к сцеплению интервалов. Это приводит к явной переоценке чисто фонического структурного пласта музыкального произведения.

Тревожит и другое обстоятельство. Даже и обращаясь к эстетическим категориям, некоторые молодые музыковеды подчас выхолащивают их идейное содержание. Мелькают абстрактные термины вроде таких, как «новая музыка», «музыка XX века», или «современное искусство», словно это понятия недифференцированные, не нуждающиеся в четком анализе с марксистско-ленинских позиций. В результате смещаются идейно-эстетические оценочные критерии, акценты расставляются неверно, а сложные явления и процессы получают одностороннюю трактовку. Думается, что причины этого в значительной степени коренятся в неумении применить знания, полученные при изучении цикла общественно-эстетических дисциплин, на практике. Молодым музыковедам не прививают в должной степени навыков публицистического мышления, столь свойственного марксистской критике, когда уверенное владение марксистской методологией позволяет дать точную и глубокую оценку новому, остроактуальному явлению.

Хотелось бы также большей широты, большого разнообразия исследуемых студентами вопросов. В самом деле, перед нами в подавляющем большинство случаев либо разборы конкретных произведений, либо «монографические» обзоры, то есть речь почти всегда идет о творчестве и только о творчестве. Множество работ посвящено музыке Прокофьева и Шостаковича, и это хорошо. Но ведь тема советской музыкальной культуры проблемами собственно творческими отнюдь не исчерпывается; из поля зрения студентов совершенно выпадает проблематика эстетическая, историческая, социологическая. Нет исследований, посвященных музыкальной жизни, в частности музыкальной жизни двадцатых годов, современному музыкальному быту, различным формам функционирования музыки в рамках общества. В наших музыкальных вузах всем этим мало занимаются. В итоге мы имеем явно недостаточное количество столь нужных теперь музыкантов — специалистов в области социологии. А ведь сегодня критик, не владеющий методами социологической науки, не может претендовать на серьезность и основательность выдвигаемых им предложений и рекомендаций. На это следует обратить серьезное внимание.

Наконец, несколько замечаний, относящихся скорее к организационной стороне проведения конкурса. Прежде всего хотелось бы устранить существующую пока «разношерстность» присылаемых на конкурс работ (рядом с серьезными исследованиями попадались и восьмистраничные аннотации, никак не могущие претендовать на звание «научной работы»), а для этого все они в обязательном порядке должны проходить через Ученый совет данного вуза. Далее. Некоторые из работ не отвечали основной идее конкурса: поощрять самостоятельные научные опыты студенческой молодежи, ее инициативу и способность к научному поиску.

К сожалению, перед нами зачастую лежала дипломная работа студента, которая в идеале должна была бы стать лишь отправной точкой для самостоятельного научного исследования.

Мало работ, выполненных в рамках научных студенческих обществ. Это настораживает: значит, не живут еще пока музыкальные НСО интенсивной творческой жизнью! А между тем именно по состоянию НСО можно определить, каков пульс, какова атмосфера в вузе в целом. Активизация деятельности НСО крайне необходима для создания обстановки поисков, творческого горения.

Все это надо учесть в дальнейшем, для того чтобы конкурс, зарекомендовавший себя как эффективный инструмент в деле воспитания молодых музыковедов, стал еще более целенаправленным и действенным.

Особо мы должны быть заинтересованы в том, чтобы конкурс помогал нам выявить способных, перспективных критиков. В Постановлении ЦК КПСС «О литературно-художественной критике» прямо указывается на необходимость создания в вузах таких условий, при которых станет возможной факультативная специализация студентов по проблемам критики. Надо сказать, что до сих пор работы публицистические, критические обзоры, проблемные критические статьи не находили дороги на конкурс, они считались как бы «второсортными». Следует решительно отказаться от подобной псевдоакадемической ориентации. Думается, что включение в «орбиту» конкурса студенческих рефератов, докладов критического плана будет реальным шагом на пути улучшения работы с будущими публицистами в стенах вуза.

Л. Раабен

Уроки одной конференции

Необычная конференция, посвященная 50-летию со дня образования СССР, состоялась весной прошлого года в Ленинграде. Это первая Всесоюзная научная конференция аспирантов вузов и научно-исследовательских учреждений искусства и культуры. Ее работа протекала по четырем секциям: 1) эстетики и теории искусства и культуры, 2) изобразительному искусству, 3) музыке, 4) театру и кино. По замыслу организаторов, объединяющей была тема «Диалектика интернационального и национального в советском искусстве». Однако не все доклады строго ей соответствовали. Надо полагать, что именно отсутствие диссертационных работ, раскрывающих данную тему, помешало некоторым консерваториям и научно-исследовательским институтам прислать на конференцию своих аспирантов. Во всяком случае, на секции музыки не было прочитано ни одного сообщения из Московского института истории искусств, Уральской, Новосибирской, Ташкентской и всех закавказских консерваторий и институтов; никак не была представлена Прибалтика. Нельзя не усмотреть в этом и некоторой недооценки этого первого смотра научных работ будущих педагогов и ученых страны.

Инициативу проведения подобной конференции можно только приветствовать, ибо она убедительно доказала, насколько плодотворны такие форумы, позволяющие дать оценку планированию аспирантских работ, их направленности, методологии воспитания специалистов, поставить вопрос об ответственности научных руководителей (чье присутствие в будущем настоятельно необходимо). Не случайно на заключительном пленарном заседании высказывались единодушные пожелания, чтобы конференции проводились в дальнейшем регулярно, хотя бы раз в три года (то есть в течение одного срока аспирантуры).

Перехожу непосредственно к работе секции музыки, руководителем которой мне пришлось быть. Были заслушаны 22 доклада, охватившие весьма широкий круг тем. Среди них общеэстетические, специально посвященные проблеме диалектики национального и интернационального; исследования фольклора, а также претворения его черт крупнейшими советскими композиторами различных национальных школ (в том числе Д. Шостаковичем, Н. Мясковским); сообщения о развитии отдельных жанров, о природе симфонизма и другие. Конференция показала, насколько многообразны научные интересы аспирантов, и вместе с тем выявила серьезные недостатки в определении тематики диссертационных работ, о чем еще придется сказать несколько позже.

Научный уровень докладов также, естественно, был неровным. В иных обнаруживались глубокое проникновение в исследуемый материал, умение самостоятельно мыслить, инициативность и способность автора к научным выводам и обобщениям; другие носили чисто информационный или формально-технологический характер.

К числу лучших я бы отнес доклад И. Малышева «Роль марксистско-ленинской эстетической теории в деятельности музыкального критика» (Музыкально-педагогический институт имени Гнесиных, научный руководитель С. Раппопорт). Не говоря уже об остроте и актуальности избранной темы, молодой исследователь показал исключительно свободное владение материалом. Доклад содержал важные и интересные данные о связи эстетической оценки с процессом художественного восприятия (в его психологическом и эстетическом аспектах), о большом значении той или иной общественной функции искусства (искусство как познание, как средство воспитания, как развлечение и т. д.). Весьма интересен тезис об «эстетическом эталоне формы» — и у композитора, и у критика.

Слабее был доклад Н. Потаповой «О развитии музы-

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Л. Раабен

Уроки одной конференции

Содержание