50 ЛЕТ ПУТИ

(публицистические заметки)

Мы привыкли к понятию «советская музыка» и естественно воспринимаем его как характеристику некоего целостного художественного явления. Мы, как правило, не отдаем себе отчета в беспрецедентности самого этого явления. Не удивляемся тому, что впервые в истории такого рода определение обозначает не эстетико-стилистическое направление (каковыми были, например, классицизм, романтизм и т. п.), а целый пласт культуры, рожденной Октябрем, — оно уже включает в себя точную идейно-социальную характеристику. Принимаем как нечто само собой разумеющееся многоликость советской музыки, впитавшей в себя — опять же впервые в истории — художественное творчество свыше ста национальностей.

Конечно, человеческая цивилизация и раньше знала многонациональные государственные образования. Но только в Советском Союзе различные народы оказались объединенными не по принципу господства и подчинения, метрополии и колонии, угнетенных и угнетателей, а общностью экономических принципов, социального устройства, политической идеологии, эстетических идей.

«Образование Советского Союза открыло собою новый исторический период, который ввел нас в борьбу за более широкие и более трудные задачи, чем утверждение национальной самостоятельности. Мы работаем над тем, чтобы превратить Советский Союз в коммунистическую семью равноправных народов, чтобы тем самым раз и навсегда уничтожить реставрацию такого порядка, при котором более сильные народы господствуют над слабыми». Так писала «Правда» 1 июля 1928 года.

Среди задач, о которых шла речь, одной из самых широких и самых трудных был процесс формирования новой, социалистической культуры. За емким понятием «советская музыка» стоит полвека напряженных поисков, преодоления трудностей, целеустремленного созидания. Если рассматривать советскую музыку как целостный эстетический феномен, то, с этой точки зрения, она не имеет в прошлом ни корней, ни аналогов.

В год 50-летия мы вправе вспомнить о достигнутых успехах, но должны задуматься и о нерешенных еще проблемах. Ибо юбилей — не только праздничные фанфары и ликующие трубы. Это подведение итога определенного этапа, момент остановки, который дает возможность оглянуться назад, оценить сделанное, поразмышлять о будущем. Некоторыми соображениями по этому поводу мне и хочется поделиться в настоящей статье.

*

Немного истории. В пределах царской России объединялись нации большие и малые; далеко продвинутые вперед — экономически, социально, — и остановившиеся на уровне феодальных и даже патриархальных отношений; активно взаимодействующие со всей мировой культурой и так же активно воздействующие на ее прогресс — и замкнутые в собственном эстетическом мире, лишенные возможности войти в соприкосновение с опытом других цивилизаций. В сфере музыки полюсы были очерчены резко и определенно. На одном — Россия, музыкальное искусство которой вполне можно охарактеризовать ленинскими словами — «новый шаг в духовном развитии человечества»; на другом — народы, еще не имевшие письменности, не мыслившие даже о фиксации народного музыкального творчества. И между этими крайними точками — огромное число промежуточных звеньев, сту-

пеней, градаций. Так, на Украине, в Армении, Грузии, например, существовала своя национальная классика — творчество Лысенко, вокальные произведения Комитаса, «Абесалом и Этери» Палиашвили. Азербайджан вплотную подошел к созданию профессионального национального искусства — уже были «мугамные» оперы и «Аршин мал алан» Уз. Гаджибекова. В большинстве же других республик культивировались только традиционные жанры. Поэтому на одном полюсе Октябрь выдвинул проблему: как дальше будет развиваться музыкальное искусство в новых социальных условиях, на твердом и обширном фундаменте уже достигнутого? На другом — речь шла только о закладке этого фундамента. О реальном, фактическом равноправии в сфере культуры говорить поэтому было преждевременно, точно так же как о действительном взаимодействии и взаимовлиянии.

Этому объективно существовавшему на первых порах неравенству сопутствовала и другая, не меньшая, если не большая сложность. Советская культура наследовала не только традиции, сложившиеся в эстетически совершенном искусстве и духовном сознании народов, но и веками накопившуюся инерцию отношений между нациями, но и предрассудки этих отношений, сплавленные в сложный социально-психологический комплекс. Строили единую культуру не просто русские, узбеки, украинцы, грузины и т. д. Строили ее представители тех наций, которые в прошлом, в царской России, занимали разное социальное положение: подавляющее большинство их в полной мере испытывало на себе и гнет великодержавного шовинизма, насаждавшегося правящими кругами, и ужасы межнациональной розни. Общий пафос интернационализма, составлявший суть демократической культуры, определивший политику Советского государства во всех сферах жизни, не мог сразу же ликвидировать глубоко отложившиеся в социальной психологии противоречия.

Всю сложность, диалектичность и деликатность проблемы взаимоотношения наций на первых порах ясно осознавал В. И. Ленин, что зафиксировано в ряде его работ по национальному вопросу. Для нас особенно интересны его письма «О национальной автономии» — и потому, что сравнительно менее известны, чем другие его работы, и — главное — потому, что в них с поразительной чуткостью обрисованы проблемы (и пути их решений), возникавшие на заре многонациональной культуры Советской России. «Необходимо отличать национализм нации угнетающей и национализм нации угнетенной, национализм большой нации и национализм нации маленькой, — писал Ленин. — …интернационализм со стороны угнетающей или так называемой «великой» нации… должен состоять не только в соблюдении формального равенства наций, но и в таком неравенстве, которое возмещало бы со стороны нации угнетающей, нации большой, то неравенство, которое складывается в жизни фактически. Кто не понял этого, тот не понял действительно пролетарского отношения к национальному вопросу…»¹.

Казалось бы, этот чисто социальный аспект не имеет прямого отношения к художественным, в частности — музыкальным проблемам. Но это только на первый взгляд. Та самая чуткость, о которой писал Ленин в сфере социальной, приводила к определенным логическим результатам в нашей специальной области. Я имею в виду создание условий для массового музыкального образования во многих республиках, самоотверженную помощь русских музыкантов-энтузиастов и в воспитании национальных кадров, и в создании первых произведений профессионального искусства². Благодаря этому советская многонациональная музыка развивалась с небывалой, невиданной в истории интенсивностью. В минимально короткий исторический период зародилось профессиональное искусство целых народов³. За 15–20 лет многие из них прошли путь, на который обычно — в истории других культур — уходило 50, 80 и даже 100 лет, совершив при этом скачок от искусства в традиционных формах, отшлифовавшегося еще в средневековье, к жанрам и нормам мышления современного творчества. За 50 лет возникли музыкальные школы, консерватории, театры, свои композиторы и исполнители. За 50 лет созданы национальные оперы и балеты, симфонические и камерные произведения, массовые песни и музыкальная эстрада.

Преимущества такой интенсивности очевидны. Это новый мир образно-эмоциональных состояний, красок, выразительных возможностей, открытый советским искусством, включенный теперь в орбиту внимания мировой музыки и воздействующий на нее уже самим фактом своего существования. Это десятки имен талантливых композиторов. Это произ-

_________

¹ Ленин В. И. Собр. соч., т. 45, с. 358–359.

² Была здесь и оборотная сторона (диалектика ведь есть борьба противоположностей!) — в какой-то период у нас вообще перестали обсуждать национальную специфику русской музыки. Казалось, что проблема национальной определенности существовала только для других республик (так проявилась та «особая форма неравенства», о которой писал Ленин).

³ Под профессиональным искусством в данной статье понимается искусство так называемых европейских форм.

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Н. Шахназарова

50 ЛЕТ ПУТИ

*

Содержание