Выпуск № 12 (409) | 1972 - страница 11

изобразительность, конкретно иллюстрирующая остроту гротескных ситуаций. И в этой обработке можно обнаружить принципиальное для всего творчества Яунзем сочетание обобщенно-объективной трактовки народных напевов в целом с конкретностью в разработке деталей, характеристик героев и осязаемым ощущением предметности их быта.

Хороши шуточные украинские песни «Про гречку» (обработка А. Долуханяна) и «Про Явтуха» (обработка А. Кленовского). В самой основе такого рода комических напевов уже заложена диалогичность, подчеркиваемая авторами обеих обработок. Однако, несмотря на общность художественных задач, каждая обработка сохраняет совершенно самостоятельный характер.

Белорусские шуточные песни, вошедшие не только в репертуарный сборник певицы, но и записанные ею на пластинки, представляются более мягкими, деликатными, чем украинские. Так проникновенным лиризмом отмечены песни «Хацела мяне маць замуж аддаць», «Ой, прачнуся я». В последней из названных Яунзем очень тонко вскрывает психологический подтекст — горькую насмешку героини над самою собой. Голос певицы, поначалу нарочито грубоватый, кажется, вот-вот дрогнет, сорвется, и тогда песня-шутка обернется плачем над своей бестолковой и пустой жизнью, не согретой радостью труда.

Полны очарования, ритмического изящества, молодого задора, своеобразной галантности шуточные плясовые «Кацiлася чорна галка» (обработка А. Богатырева) и «Вечарынка» (музыка С. Полонского, слова Я. Купалы). Обе они — хотя вторая и авторская — близки подлинно крестьянским танцам. Характерно, что авторской является и вошедшая в сборник застольная песня «Бывайце здаровы» (музыка И. Любана), повсеместно давно считающаяся народной.

Неисчислимы тончайшие оттенки шутки, жизнерадостного смеха, которые умеет передать певица. Быстрая башкирская песня «Курай» (запись И. Яунзем, обработка В. Пасхалова, перевод Л. Некрасовой), смешливо рассказывающая о молодом хозяине дома, которого семья обременяет невыполнимыми просьбами о дорогих подарках, соседствует в сборнике с литовской «Дудочкой» (обработка В. Флорова). И тут же темпераментная молдавская «Ляна» (обработка Д. Федова, русский текст Г. Перова). Целый букет русских хороводно-игровых песен с их чуть заметной доброй иронией звучит на большой пластинке. Это «Сидела Катюша» и «На реке, реченьке» (обработка В. Флорова), «По сеничкам Дуняшечка гуляла» (обработка С. Василенко).

Неистощимый родник лирических эмоций пульсирует в неоднократно исполнявшихся Яунзем латышской «Колыбельной» (обработка В. Власова), белорусской песне «Перапёлочка» (обработка А. Туренкова), эстонской — «Пастушок» (обработка Л. Аустер, перевод Л. Некра-

совой), удмуртской — «Ой, полна изба» (запись И. Яунзем, обработка В. Волкова), якутской — «Кукушка» (обработка В. Флорова), эвенкийской — «Песня охотника за соболем» (обработка А. Долуханяна), современной ненецкой — «Раньше и теперь» (запись И. Яунзем, обработка А. Долуханяна, русский текст Л. Некрасовой), нашедших свое место в сборнике.

В сфере лирики, как и в произведениях эпического склада, артистка стремится к обобщению, объективности, поражая при этом богатством нюансировки. Стилистически безупречно исполнение русской лирической квинтовой песни «Ах, вы ночи темные» (обработка О. Чишко). И снова невольно отмечаешь великолепную дикцию певицы, отсутствие какого-либо нажима, утрирования эмоций, форсирования звука до «белого». А ведь почти у всех нынешних молодых певиц именно последнее качество почему-то почитается характерным признаком «русской» манеры пения. Слушая И. Яунзем, невольно вспоминаешь известную мысль Б. Асафьева об исполнителе русской протяжной песни, который, повествуя о самых глубоких, интимных событиях и переживаниях, поднимается над обыденностью и схватывает действительность будто с высоты птичьего полета, привносит в самое жгучее живое чувство мудрость внутреннего спокойствия и отстраненность общения. Впрочем, традиция подобной трактовки русской протяжной песни восходит еще к тургеневским «Певцам».

Самозабвенное упоение красотой мелодии и вместе с тем постоянное ощущение отстраненности, дисциплинирующее, оберегающее от эмоциональных «перехлестов», — это характерное для искусства народных исполнителей сочетание отличает и трактовку почти всех лирических песен, помещенных на пластинках Яунзем. Особенно близки исполнительнице мелодическая щедрость, интонационная «распахнутость» белорусских — «Ой, да зарадзiлi ягады» (обработка А. Богатырева), календарных напевов весенне-летнего цикла «А у лесе, лесе» и «Щчабятала чачотачка» (последняя в обработке А. Гречанинова). Создавая высокопоэтичные образы, Яунзем не прибегает к искусственному «облагораживанию» произведений народного творчества, а идет от существа самих напевов и текстов. При этом сохраняется вся своеобычность, характерность национальной тембровой окраски и аромат белорусской речи.

Богатейшую украинскую лирическую песенность, столь органично воплощенную Яунзем в ее репертуарном сборнике, представляет только элегически-сентиментальный романс городского типа «Бувай здоров, коханий мiй…». Необычайно интересна история его создания девушками, которых угоняли в фашистскую неволю (об этом рассказал певице командир партизанской разведки Александр Лукин), и история записи самой песни Ирмой Яунзем. Хороша обработка В. Фролова, смягчившего несколько надрывные интонации напева. Запись произведения такого рода безусловно ценна как один из своеобразных памятников эпохи Великой Отечественной войны. Тем не менее жаль, что сборник не украсил хотя бы один из многочисленных, более характерных образцов украинской лирики.

В репертуаре певицы есть произведения, отмеченные чертами балладности, с присущей ей приподнятостью чувств, свободой индивидуального высказывания; это еврейская народная песня «Птичка» (обработка М. Штейнберга, перевод Ю. Вайсберга), широко известная «Гибель Чапаева» В. Соловьева-Седого на слова З. Александровой и «Как служил солдат» М. Блантера (литературная обработка народного текста К. Симонова). Блантеру удалось удивительно достоверно воспроизвести форму, интонацию и ритм позднерусской баллады, распространенной в начале века в быту благодаря шарманщикам. Фортепианное сопровождение имитирует завороженный круговорот шарманочного куплета. Эта стабильность сопровождения, создающая обманчивое ощущение спокойствия (опять-таки — отстраненности от происходящего), и неизменно повторяющаяся вокальная мелодия требуют особой силы выразительности от исполнителя-вокалиста. Очень жаль, что это произведение не записано на пластинку, и мы сейчас не можем услышать, до каких трагических высот подымала Ирма Яунзем немудреную историю о старом солдате, который «службу царскую… двадцать лет служил да еще пять лет» и, возвратясь домой, принял красавицу-дочь за свою жену, а жена «…пятый год лежит во сырой земле, под берёзынькой».

…Ирме Петровне Яунзем исполнилось семьдесят пять лет. Какова она сегодня — артистка, о которой представители старшего поколения говорят: «это — звезда, ярко блиставшая в наши дни». Чем сейчас наполнена ее жизнь: покоем? сознанием уже исполненного долга? Ничуть не бывало. Исполнительница оперного плана, получившая блестящее профессиональное образование и ставшая затем, как сама она писала, солдатом революции, бойцом Красной Армии, сражавшаяся своим искусством на фронтах гражданской и Великой Отечественной войны, и сегодня остается в строю, даже не помышляя о «демобилизации». Квалификационная комиссия Министерства культуры РСФСР, музыкальное училище имени Ипполитова-Иванова, жюри различных конкурсов — разве счесть все заботы и обязанности И. Яунзем.

— Вот и сегодня, — говорит Ирма Петровна, — думала, будет свободный день, а получилось иначе. Участники Всероссийского конкурса исполнителей народной песни просят прослушать их, посоветовать им, помочь. Что поделаешь? Не откажешь же людям. Ведь по делу, важному делу. А для кого мы все живем? Разве не для людей? Правда, некоторых молодых исполнителей я не понимаю. Труд — это не для них. Вот и на конкурс-то иные приехали с намерением стать лауреатами, при полном отсутствии желания приобретать знания, работать, шлифовать исполнительское мастерство. В оргкомитете конкурса меня просили подсказать, какие русские песни включить в обязательную программу. Я предложила: женщинам — «Ах, вы ночи», мужчинам — «Сокола» в обработке С. Василенко. А участники конкурса, не зная, что это я посоветовала, приходят ко мне и возмущаются: «Безобразие! Какую трудную песню дали: ее же не-

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Содержание