кального языка)». Автор ее — И. Земцовский в своих рассуждениях основывается на двух положениях Б. Асафьева: «о песенности как особом обобщении народной интонации и о широком понимании русской песни как культуры деревень, слобод и городов» (стр. 385). Музыка Свиридова дает богатую почву для такого исследования. По наблюдениям Земцовского, в творчестве композитора отражено живое сегодняшнее бытие народного музицирования, сплавленного из городских, крестьянских и — промежуточных — слободских традиций. Но не внешнее, цитатное сходство делает музыку Свиридова народной, а весь строй его музыкальной речи, определяемый автором как поэтизация. «Свиридов как художник, — говорится в заключение статьи, — порожден великой любовью к русской земле и русскому народу» (стр. 398).

В приложении к сборнику даны список произведений Свиридова по жанрам и библиография, содержащая как статьи, выступления и высказывания самого композитора, так и литературу о нем (оба раздела составлены А. Сохором).

Когда по прочтении книги вновь смотришь оглавление сборника, в памяти воскресают мысли и манера изложения, характерные для автора каждой статьи. Отдаешь должное стройной продуманности целого, хотя при особо придирчивом взгляде можно найти те или иные тематические упущения или неоправданные повторения сходного материала в разных статьях. В целом же остается чувство благодарности группе музыковедов, поработавших над осмыслением творческого наследия нашего выдающегося современника.

Г. Коган

Пульс эпохи

Нужно ли переиздавать дореволюционные газетные рецензии на концерты и оперные спектакли? Да, нужно. Нужно не только для немногих специалистов по истории музыкальной критики, но и для тех, кто ныне пишет рецензии, для исполнителей и других музыкантов-профессноналов, для широкого круга любителей музыкального искусства. Для всех них сборники таких рецензий — интересное и многому учащее чтение.

Разумеется, я говорю об избранных рецензиях, а не о перепечатывании всего подряд, что писалось о музыке в дореволюционных газетах и журналах. Нет никакого смысла, например, занимать внимание нашего массового читателя анекдотическими суждениями какого-нибудь Коптяева или нововременского Иванова. Речь идет о критиках серьезных, сведущих, даровитых, чьи высказывания отражали взгляды передовых слоев музыкальной общественности своего времени.

К такой категории критиков принадлежал Юлий Дмитриевич Энгель (1868–1927) — высокообразованный музыкант и талантливый публицист. Он был одним из тех, кто не только выражал, но в значительной мере и формировал русское музыкально-общественное мнение начала нашего столетия. Его статьи в «Русских ведомостях» привлекали пристальное внимание и активных и пассивных участников отечественной музыкальной жизни того времени. Статьи Энгеля и сейчас читаются с большим интересом: в них ощутимо бьется пульс эпохи, минувшее оживает, мы становимся сопричастными музыкальным впечатлениям тех лет, присутствуем на премьерах опер Римского-Корсакова, переживаем «открытие» Шаляпина...

Живое приобщение к этим и другим музыкальным событиям той поры побуждает кое в чем пересмотреть некоторые установившиеся у нас воззрения. Уйдя в прошлое, многие замечательные пианисты, скрипачи, певцы чересчур «забронзовели» в нашем представлении, превратились в некие величавые монументы, лишенные тех конкретных черт, которые связывали их с жизнью и отличали друг от друга. Статьи Энгеля помогают восстановить перспективу. Через них мы видим Рахманинова, Метнера, Скрябина, Кусевицкого, Шаляпина, Собинова, Нежданову, Оленину-д’Альгейм в процессе исполнительского творчества, видим их удачи и неудачи, отношение к ним современников, споры вокруг них, получаем ясное представление о различии масштабов, скажем, Шаляпина — и Собинова или Неждановой.

Конечно, не все суждения Энгеля представляются сегодня одинаково убедительными и справедливыми. Время внесло поправки в его отзывы о некоторых сочинениях Рахманинова, Скрябина, Стравинского, Прокофьева и других композиторов. Но есть ли вообще непогрешимые критики? Книги и статьи ценны не тем, что содержат одни только бесспорные истины, а тем, что будят мысль читателя, дают ему материал для плодотворных размышлений. А такой материал у Энгеля представлен достаточно изобильно.

Рецензируемый сборник составлен И. Куниным. Составитель отлично, с большим знанием дела прокомментировал отобранное им и снабдил сборник превосходным вступлением, дающим ясное и полное представление о различных аспектах музыкальной деятельности Энгеля. В приложении к сборнику напечатаны также воспоминания дочери Энгеля, его переписка со Стасовым и другие ценные материалы.

Остается только пожалеть, что в сборник вошли лишь статьи Энгеля о русских музыкантах, а не менее интересные его статьи о музыкантах зарубежных остались за пределами рецензируемого издания. Будем надеяться, что и они скоро увидят свет.

_________

«Ю. Д. Энгель. Глазами современника. Избранные статьи о русской музыке 1893–1918». Сост., ред., коммент. и вступ. статья И. Кунина. М., «Советский композитор», 1971, 518 стр., тир. 5680 экз.

ЗА РУБЕЖОМ

БОЛГАРИЯ

И. Земцовский

Фольклор и современность

Как бы ни были интересны и важны в нашей науке отдельные аспекты изучения народного творчества, главной остается все же многоаспектная проблема взаимосвязи фольклора и современности. Она включает в себя такие, например, вопросы, как бытование традиционного фольклора в современности, использование (претворение) фольклора в профессиональном творчестве и художественной самодеятельности, эволюция системы выразительных средств фольклора, его этика и эстетика в наши дни, его место и роль в исторической эволюции и становлении музыкального мышления, современные записи традиционного фольклора как материал для истории (в этногенетическом аспекте) и многие, многие другие.

Разумеется, весь этот комплекс вопросов должен решаться не вдруг и по-разному — в форме устных диспутов, книг и статей, концертной, экспедиционной, воспитательной работы. Союз композиторов Болгарии и Институт музыки Болгарской Академии наук выбрали один из наилучших путей, организовав в августе 1971 года международную конференцию «Европейский фольклор и современность» по следам грандиозного фольклорного празднества в Копривштице, на материале и силами пятнадцати стран: в качестве докладчиков и гостей в конференции приняли участие этномузыковеды, фольклористы, этнографы и историки Болгарии, Венгрии, ГДР, Польши, Румынии, СССР, Чехословакии, Югославии, Англии, Голландии, Италии, Норвегии, Швеции, Канады, Соединенных Штатов. Автору этих строк была оказана высокая честь представлять на конференции советскую музыкальную фольклористику.

Несколько слов о самом фестивале. Уже свыше десяти лет, с 1960 года, в разных округах Болгарии ежегодно проводятся смотры народного творчества, так называемые «соборы-надпяване». Их огромный успех привел к организации в 1965 году первого общенационального фестиваля народного творчества в Копривштице. Нынешний «собор» 1971 года был вторым.

Замечательно, что этот праздник возрождения фольклора отмечается в историческом центре болгарского национального возрождения — Копривштице, в городе со славной революционной историей. В Копривштицкой народной школе учились и работали Найден Геров, Любен Каравелов, Георгий Бенковский, Тодор Каблешков и многие другие выдающиеся борцы за национальную свободу и просвещение. Турки трижды сжигали Копривштицу, но не сломили жителей Среднегорья. Именно в Копривштице вспыхнуло апрельское восстание 1876 года против турецкого ига.

Сейчас Копривштица — город-музей, с населением свыше трех тысяч человек. Дома, улицы, мосты, рельеф — все образует единый архитектурный ансамбль. Кривые улочки, мощенные булыжником, каменные заборы, фонтаны и мостики, тяжелые кованые ворота, черепичные крыши синих, желтых, кирпично-красных домов, и что ни дом — то музей. Этот тихий и маленький городок в дни последнего фестиваля вместил не менее семидесяти тысяч гостей — любителей народной музьки, съехавшихся сюда со всей Болгарии. Люди приезжали целыми семьями; многие располагались прямо на улицах, по всей дороге от центра города до Войводенских полян, на которых проходил фестиваль.

Это был воистину всенародный праздник. Музыка звучала почти круглосуточно — с 8 часов утра до 7 вечера одновременно на шести площадках, после чего плясали, пели, играли уже без всяких эстрад чуть ли не всю ночь, и звуки гайды сливались с бесконечным «и!..» песен жатвы и других весенне-летних земледельческих празднеств. За два дня выступили три тысячи исполнителей из двадцати восьми округов страны, люди всех возрастов — от десятилетних гадулкарей села Быта до девяносточетырехлетнего Трайкова из Михайловградского округа, игравшего вместе с сыном, внуком и тремя правнуками. «Старческие» танцевальные и певческие группы сменялись «детскими» (пионерский хор, ученический оркестр). Примерно две трети про-

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка