В КОНЦЕРТНЫХ ЗАЛАХ

Красота восхищающая...

Преимущества суждений, основанных на давнем и близком знакомстве с предметом, очевидны и не вызывают сомнений. Но не полезно ли иногда сопоставить их с впечатлениями человека, впервые пристально рассматривающего явление и потому свободного от прочно усвоенных оценок, представлений, властного давления давно сложившегося мнения? Правда, в такой ситуации возможны и ошибки, некоторое смещение пропорций, но зато какие-то наиболее характерные, определяющие черты должны особенно бросаться в глаза, отличительное, неповторимое обязательно привлекает внимание.

Может быть, именно потому, что на недавних московских концертах Е. Мравинского и руководимого им заслуженного коллектива республики Оркестра Ле-

В Большом зале консерватории состоялась премьера Пятнадцатой симфонии Д. Шостаковича, которую исполнил Симфонический оркестр Всесоюзного радио и телевидения. Дирижировал М. Шостакович. Это сочинение прозвучало вновь в дни праздничной декады, посвященной 50-летию Московской филармонии. Государственным симфоническим оркестром дирижировал Е Светланов.

На снимке: композитор благодарит исполнителей.

нинградской филармонии я оказался в положении «неофита», мне хочется не столько говорить о деталях исполнения, сколько попытаться в нескольких неизбежно приблизительных словах определить, что же отличает искусство этого поистине замечательного художника.

Слово «художник» я сознательно употребляю по отношению ко всему многолюдному сообществу музыкантов, ибо в моем представлении артисты Ленинградского оркестра и его главный дирижер полностью сливаются в одну необычайно цельную творческую личность, уже этим являя редкий феномен в исполнительском искусстве. Думаю, что его разгадка заключена не только в многолетнем руководстве Е. Мравинского или его личных артистических и человеческих качествах. Ведь стилистическая чистота, завершенность и четкая определенность эстетической концепции — верные признаки искусства, формировавшегося многие десятилетия, создававшегося несколькими поколениями мастеров. В этом смысле Ленинградский оркестр — такой же вершинный продукт длительного культурного развития, как и художественные традиции самого города, в котором он сложился и живет: та же гармоничная, соразмеренная красота, строгая пропорциональность линий и форм, некоторая отстраненность художника от своего творения, проистекающая отнюдь не из бесстрастия, а из стремления к объективно прекрасному, очищенному от излишеств личностно-преходящего, из ощущения неизбежности дистанции между человеком, созидающим среди страстей и волнений повседневности, и его созданием, вступающим уже в иные отношения с временем и людьми.

Такое искусство непременно предполагает высшую четкость и выверенность, в нем не может быть места случайности; ничто не отдается во власть импровизации, все согласовано и соотнесено друг с другом. Повсюду, от эстетики до технологии, господствует принцип ансамбля, полностью подчиняющий себе индивидуальные импульсы. Вот почему так поражает струнная группа, в условиях большого оркестра сохраняющая обаяние и сверхточность чисто квартетного звучания. (Быть может, тот же принцип посвоему сказывается в манере духовиков: здесь в сольных эпизодах иногда недостает индивидуальной характерности, ощущения высказывающейся личности.)

Строгость этого искусства, граничащая порой даже с каким-то академическим аристократизмом в лучшем смысле этого понятия, исключающая всякую фамильярность по отношению к музыке и не допускающая никакого заигрывания с публикой, утверждает себя и в жесте Е. Мравинского (решительно отказывающегося от «пластического» истолкования звучащей пьесы), и в интеллигентности всей игровой манеры оркестра, интеллигентности не в «первом поколении» — той, что не приобретается вместе с дипломом о высшем образовании.

Каким образом удается сохранять все эти несомненно наследственные черты при непрерывно обновляющемся составе музыкантов — могут поведать только люди, имеющие возможность близко наблюдать повседневную жизнь оркестра. Мне же остается перейти к впечатлениям от тех нескольких произведений, которые довелось услышать во время московских гастролей.

Трудно, пожалуй, найти сочинение, эстетически более близкое оркестру, чем «Аполлон Мусагет» Стравинского. Эллинистическая красота этой музыки, вдохновенная рассчитанность ее экспрессии, допускаемой лишь в той мере, в какой она не нарушает стройной гармонии целого, нашли блистательных истолкователей в лице Е. Мравинского и струнной группы оркестра. Высочайший класс ансамблевой игры, отличавший ленинградцев во всей программе, в этом камерном по самому своему существу опусе не мог не перейти из технического «количества» в артистическое «качество». Общий уровень интерпретаторско-

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

В КОНЦЕРТНЫХ ЗАЛАХ

Красота восхищающая...

На снимке: композитор благодарит исполнителей.

Содержание