Выпуск № 5 (402) | 1972 - страница 14

симфонической поэмы три подлинные киргизские темы, развивает их по тем канонам, к которым все мы привыкли в русском искусстве с глинкинских времен. Правомерен ли такой путь? Во всяком случае, возможен, так как «киргизская музыка, и прежде всего песня, по духу, складу, как это видно из ее ладов, очень близка европейской мажоро-минорной системе и, в частности, русским и украинским песням»¹.

М. Бурштин создает целостную симфоническую форму, пользуясь другими средствами. Он пытается ее «слепить» из мелких ритмоинтонационных ячеек, характерных для народной музыки. Задача нелегкая, особенно если учесть, что по природе своей «киргизские песни миниатюрны и куплетны»².

Ж. Малдыбаева ищет пути претворения народного в формах, свойственных инструментальным пьесам кюу. Участники обсуждения единодушно отметили своеобразную драматургию первой части ее Сонаты для фортепиано, воссоздающей принципы формообразования, характерные для киргизского инструментального фольклора.

В дискуссии были высказаны разные точки зрения на методы претворения национального. Одна из них заключалась в следующем: если композитор воспроизводит народную мелодию в неприкосновенности, его музыка остается киргизской; способ же вычленения, тематического развития отдельных интонаций будто бы приводит к нивелировке национального колорита. Другими словами, «цитатничество» — это хорошо, а более сложный и опосредованный подход к проблеме — плохо: как известно, подобные суждения не впервые высказываются в Средней Азии. Они удивительно живучи, несмотря на все «опровергающие свидетельства» практики. Да и в теории еще со времен Белинского мысль о том, что народность художника не обязательно заключается в цитировании фольклора, стала эстетической азбукой. Наиболее талантливые и смелые советские художники, в том числе и работающие в среднеазиатских республиках, давно уже перешли от внешнего воспроизведения народного первоисточника к пониманию фольклора как школы мышления композитора, служащей, как пишет молодой исследователь, «основой дальнейших поисков — в первую очередь поисков своей интонации»³.

∗

Пленум в Киргизии был посвящен и творчеству молодых мелодистов. Произведения последних прозвучали на большом концерте, об их песнях говорили докладчики М. Абдраев и Н. Давлесов, многие из участников дискуссии. Да, к сожалению, исполнялись только песни, почти все — под аккордеон, очень пестрые, а порой и откровенно эклектичные по жанрово-интонационному облику. Здесь можно было услышать и обороты, типичные для русской народной лирической песни, и откровенную «цыганщину», и витиеватые мелодические узоры закавказской эстрады. Одни опусы представляют собой подражание характерным образцам русской советской маршевой или вальсовой песенности; другие, столь же стандартные, — утрированно синкопированным танцевальным песням, звучащим в некоторых программах Всесоюзного радио. Тематика большинства песен ограничивалась любовной лирикой; сочинений гражданского звучания мы почти не услышали. Во всей обширной программе концерта участвовал лишь один комузист.

Непосредственные впечатления от музыки мелодистов дополнились затем следующими сведениями (из доклада Н. Давлесова): в республике более ста самодеятельных композиторов. Это люди разных профессий, либо закончившие музыкальные школы, училища, соответствующие факультеты педагогических вузов, либо сочиняющие «по слуху» (последних, кстати, большинство). Песни многих из них пользуются широкой популярностью, исполняются по радио и телевидению. Профессиональные композиторы обрабатывают их, ведущие национальные певцы включают в свой репертуар. Однако, за редкими исключениями, качество самого материала, как мы убедились, остается в общем невысоким. Как же могло возникнуть столь резкое противоречие между таким качеством произведений и их популярностью?

Массовость творчества исстари была присуща киргизскому искусству. Древние жители Киргизии оставили потомкам великолепные музыкальные, поэтические образцы, доступные (и для исполнения и для восприятия) не узкому кругу знатоков, а широчайшим массам слушателей, не владеющих какими-либо специальными знаниями. Размах самодеятельного творчества — одна из прекрасных традиций, унаследованных киргизским народом, и тот факт, что сотни людей в десятках селений и городов учатся играть на музыкальных инструментах, любят петь, сочиняют песни, — явление совершенно закономерное и естественное.

_________

¹ В. Виноградов. Музыка Советской Киргизии. М., 1939, стр. 29.

² Там же, стр. 41.

³ М. Рахманова. О «фольклорном направлении» в современной русской музыке. «Советская музыка», 1972, № 1.

Вероятно по аналогии с прошлым, между творчеством самодеятельных композиторов и искусством народных музыкантов механически ставится знак равенства. Мысль о том, что мелодисты — это «акыны современности», в более или менее категорической форме высказывалась и на прошедшем пленуме. При этом не учитывалось, что в фольклоре всегда происходил отбор лучшего; история оставила в памяти народа только то, что, как драгоценный камень, отшлифовано в процессе многолетнего бытования и выдержало проверку временем. «Не все в народе народное», — отмечал еще Добролюбов. И самодеятельное творчество — только материал современного фольклора, материал кристаллизации действительно прекрасного в процессе коллективного бытования и отбора⁴. А отсюда следует, что далеко не все песни, созданные мелодистами, могут стать и станут народными. Непонимание этой истины очевидно, и приводит оно к неумеренной пропаганде самодеятельного творчества сомнительного качества. Другая причина популярности мелодистов заключается в отсутствии (или недостатке) хороших массовых песен, созданных профессионалами; ведь потребность в песне у слушателей остается неутоленной.

Как справедливо говорили участники пленума, среди самодеятельных авторов есть люди по-настоящему одаренные, им необходимо учиться. Союз композиторов Киргизии считает одной из важнейших своих задач помогать таким людям. Некоторые из них приняты на подготовительные курсы, существующие при Институте искусств. На повестке дня — создание секции самодеятельных авторов, организация творческих консультаций в Доме народного творчества.

Как создать условия, при которых люди, наделенные способностями к сочинению, смогли бы возможно раньше начинать специальные занятия? Эта проблема для республики Киргизии очень актуальна. За последние годы укрепилось среднее звено музыкального образования: открыта школа-интернат для одаренных детей (одиннадцатилетка), два училища, в одном из которых есть соответствующее отделение. Но на пленуме выявилось, что инициатива по созданию кружков и факультативных курсов сочинения не всегда встречает должную поддержку. Так, Б. Глухов и С. Осмонов создали кружок юных композиторов на базе музыкальной школы, но из-за индифферентного отношения к нему администрации кружок постепенно распался. Очень остро стоит проблема преподавательских кадров: профессионалов в республике не много, все они перегружены и творческой и педагогической работой, и обеспечить им все необходимые условия — задача «номер один».

Ранняя специализация во многом предопределяет уровень технической оснащенности композиторов. Большинство молодых авторов, представленных на пленуме, прошли длительный этап самодеятельного творчества либо начали сочинять музыку только к 18–20 годам. Отсюда и многие недостатки их сочинений. Так, для оркестровых пьес характерна вязкость оркестровки — тяжеловесной, «жирной», злоупотребление дублировками, перенасыщенность партитуры эпизодами tutti. Далеко от совершенства и владение формой. В фактуре заметна недооценка полифонии, увлечение остинатными звучностями. Наконец, иные европейские средства выразительности осваиваются пока без необходимой индивидуализации. Будем надеяться, что подобная «эстетическая нейтральность» — болезнь творческого роста.

В организации пленума принял активное участие Симфонический оркестр Киргизского радио и телевидения (дирижер А. Джумахматов) — молодой коллектив, созданный несколько лет назад и продемонстрировавший высокий класс исполнения. В концерте камерной и хоровой музыки выступили струнный оркестр Института искусств (дирижер Г. Граур), студенческий хор (хормейстер С. Юсупов), много солистов — студентов и педагогов. Таким образом, мы увезли из Фрунзе немало ярких «исполнительских» впечатлений. В институте, кроме того, уже создан свой симфонический оркестр. В городе работают прекрасный театр оперы и балета, оркестр народных инструментов имени К. Орозова, Ансамбль танцев. Существование этих коллективов создает все возможности для повседневной пропаганды лучших произведений самых разнообразных жанров (как классики, так и современности) и, по закону обратной связи, стимулирует композиторское творчество в республике. Насколько интенсивно реализуются эти возможности — тема особого разговора...

_________

⁴ Точно так же ставит вопрос Л. Христиансен в отношении русской самодеятельной песни нашего впеменц (см.: Петь хотят все! «Советская музыка», 1971, № 10).

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Содержание