где сюжетно-смысловая нить стихов Е. Евтушенко протянута непрерывно и зримо в унисонах басов.

В «Человеке» убедительного решения указанной проблемы, к сожалению, не найдено, и поэтому слушатель с трудом воспринимает смысловое содержание поэзии, ставшей основой цикла. Иногда в эпизодах с форсированной звучностью до слушателя доходили настойчиво повторяемые хором обрывки слов и фраз, однако вне общего контекста стихотворения. Положение осложняется тем, что музыка не компенсирует этого ущерба. Композитор избрал речитативный метод изложения с частыми декламационно-хоровыми напластованиями. Музыкальный язык показался мне сухим, эмоциональный тонус — несколько блеклым.

О самой Магнитогорской капелле можно сказать, что радует ее дисциплина и трудолюбие, заинтересованность и непосредственность исполнения, а огорчает невнятность дикции, иногда нестройность звучания, некоторое однообразие интерпретаций. При большей требовательности к себе и к репертуару, при более настойчивом воспитании артистичности эти недостатки, естественно, могут быть преодолены.

Концерт Оркестра Свердловской филармонии открыла увертюра Б. Гибалина «Наш привет». Композитор удивительно точно понял жанр такого рода музыки. Удачно найдена им приветливая, общительная основная тема; оркестр «распевает» ее свободно, радостно и полнозвучно. Все хорошо в этой увертюре: пропорции строения, светлые тона, энергия движения, главное же — ее «поющий» интонационный строй. Думается, это одна из лучших наших праздничных увертюр.

Далее была сыграна Поэма для виолончели с оркестром В. Щелокова (солист Г. Цомык). Внешне, казалось бы, она вполне «благополучна». Музыка приятна на слух, форма ее традиционна, исполнение корректное. Чувствуешь, однако, внутреннее сопротивление такой музыке. Нет притока свежих идей и впечатлений. Застойность интонаций и образов, их стереотипность закрывают доступ новым жизненным ассоциациям.

Трудно безнаказанно пройти мимо накопленного современной музыкой опыта, оставаясь на позициях бытового музицирования конца прошлого века (ведь есть к тому же возможность переслушать подобную музыку «в оригинале»), У читателей не вызвал бы, вероятно, волнения роман в духе Мачтета или Шеллера-Михайлова, хотя эта традиция в советской литературе далеко еще не угасла. В музыке такие образцы — свидетельства творческой пассивности — также достаточно живучи. Вспомним слова Шумана: «В суждениях о музыке различай, принадлежит произведение к области искусства или служит для целей любительского развлечения; первое отстаивай, по поводу других не гневайся!»

Замысел «Ночей большого города» В. Салманова для скрипки и оркестра (солист Л. Мирчин) романтичен. В сочинении три раздела — «Ночь любви», «Ночь видений», «Весенние, ночи», В основе контрасты: шумы, зовы, атмосфера большого города и лирика любви, «затерянной в ночи». Возникают далекие ассоциации с музыкой «Чудесного мандарина» Бартока.

Сама идея произведения плодотворна для музыки, она предполагает игру тем и оттенков, смещение планов, разнообразие чувств. Особенно привлекательными оказались лирические фрагменты, их интонационные образования — темы весны, любви. Менее выразительны «шумовые» символы города; музыкальное развитие направлено скорее вширь, чем вглубь. Тогда и целое теряет в своей значительности, образуются пустоты, слабеет заинтересованность слушателя.

Мы услышали и Четвертую симфонию Г. Топоркова. В журнале «Советская музыка» уже была дана справедливая оценка этого привлекательного сочинения. «С концерта уношу, — писал рецензент, — сильное и цельное впечатление от первой части, серьезное и значительное от цикла в целом, более смутное и противоречивое от финала. Но самое главное — желание послушать еще раз»¹. Примечательно и мнение автора симфонии. «Глубоко убежден, — говорит он, — путь композитора к современному слушателю лежит через мелодическую рельефность и выразительность, особенно в крупной форме»².

Значительность содержания симфонии оправдывает возврат к ее оценке. Первая часть раскрывает основные идеи произведения — становление характера героя, его вступление в борьбу. Русская, певучая, гибкая тема представляет собой превосходную основу для развития, которое осуществляется по принципу динамического роста всех элементов выразительности.

Вторая часть — стремительная, ритмически четкая, «походная». Она продолжает первую, контрастируя с ней, развивая ее активные образы. Две последующие части мне кажутся не столь богатыми идеями и творческой инициативой. О завершении борьбы свидетельствуют маршевая тема и фанфарная кульминация в финале, но остается ощущение, что победа досталась слишком легко. При всем этом симфония делает свое доброе дело — будит гражданские чувства, рождает много жизненных ассоциаций.

Оркестр уверенно, с пониманием сути исполняемого вел дирижер Н. Чунихин. Встречи с этим коллективом всегда доставляют радость.

∗

Вечер грузинской музыки включал ряд камерных сочинений.

Пьесы для скрипки и фортепиано О. Тактакишвили сыграли Л. Бруштейн и Н. Туманова. Три миниатюры составляют своеобразную сюиту, радующую рельефностью образов, задушевностью тона, изяществом отделки, щедрой мелодичностью, которая столь свойственна этому композитору. Сюита отличается концертностью, эстрадностью в высоком смысле этого слова, превосходным ощущением формы. Они очень «вме-

_________

¹ См.: В. Мезоина. Пишет как чувствует. «Советская музыка», 1969, № 5.

² Там же.

стительны», эти маленькие пьесы, — в них происходит постоянная игра настроений и образов, смена сюжетов и красок, не позволяющая остыть острому вниманию слушателей. Красота этих миниатюр создает ощущение душевного покоя и радости.

Романсы М. Давиташвили на слова А. Каландадзе спела О. Кузнецова. При всей мелодичности музыки и поэтичности стихов им недостает оригинальности; многое схоже с тем, что уже давно на слуху (например, романсы Кюи, Глиэра, Ипполитова-Иванова). Проявись ярче индивидуальность автора — музыка, вероятно, засветилась бы. Однако этого не произошло.

Романс А. Мачавариани и Сонату для виолончели и фортепиано А. Шаверзашвили исполнили И. Чейшвили и Н. Туманова. Я давно не слышал такого «певучего» виолончелиста. Это было пение в полный голос, от всей полноты чувств, благородное и без сентиментальности. Певуч, мужествен, красив и сам романс А. Мачавариани. Соната же А. Шаверзашвили ставила иные задачи; она достаточно драматична, в ней много динамики, контрастов. Дуэт исполнителей превосходно справился со сложными творческими заданиями, выдвигаемыми этим содержательным сочинением.

Шесть пьес для фортепиано исполнил их автор А. Баланчивадзе. Это сочинение представляется мне одним из вершинных достижений нашей фортепианной музыки. Я хотел бы сравнить их с «Альбомом для юношества» Шумана. В Шести пьесах во всей свежести и обаянии открываются юношеские чувства, когда «новы все впечатленья бытия». Есть в них и «тайные» связи с «Детской» Мусоргского, так как именно там «интонационная кладовая» музыкальной речи детства и юношества. Выразить не сюжетно-картинные ситуации, а сущность юношеских впечатлений и стремлений в образах классической чистоты и содержательности под силу только художнику выдающегося дарования.

Пьесам этим может быть посвящено специальное исследование; я же заключу тем, что оценю исполнение их автором — столь же совершенное, как и они сами.

С. Разоренов

Об одном музыкальном вечере

Встречи с талантливыми артистами всегда радуют и волнуют. Именно таким — радостным и волнующим — был концерт Квартета имени А. П. Бородина (Р. Дубинский, Я. Александров, Д. Шебалин и В. Берлинский), недавно отпраздновавшего свое 25-летие. В программе вечера чередовались музыкальные явления разных времен (от начала прошлого века до наших дней), разных творческих почерков. Увлеченное, темпераментное, всегда собранное и технически свободное исполнение неизменно вызывало отклик слушательской аудитории.

Сыгранный в начале концерта Второй квартет С. Прокофьева на народные кабардино-балкарские темы хорошо известен любителям камерной музыки. Это редкий образец естественного взаимопроникновения фольклорных напевов и своеобразного, неповторимо индивидуального таланта автора. С большим тактом и зоркостью художника подошел Прокофьев к свежим и колоритным мелодиям, подчеркнув характерные особенности каждой из них. И вместе с тем такие типичные черты стиля композитора, как, например, гротесковая заостренность образов и четкость ритмической организации, проступают здесь не менее ярко, чем в сочинениях на оригинальные темы. Автор не пошел по проторенному пути «рапсодизации» народного материала, а трактовал его как тематическую основу сонатного цикла, сохранив при этом стройность классических форм. В области гармонии Прокофьев смело использовал политональные структуры, что способствовало новизне звучания и динамизации драматургии цикла в целом.

Сам композитор в период работы над квартетом (1941) опасался, что «вдруг его в Нальчике не поймут и не оценят». «Однако, — пишет он далее, — председатель Управления по делам искусств, с которым я поделился своими сомнениями, оказался человеком широких взглядов и успокоил меня; “Пишите, как вы чувствуете: если мы не поймем ваш Квартет сейчас, мы оценим его позднее”»¹.

Ныне Второй квартет Прокофьева пользуется широкой известностью в СССР и за рубежом. Слушая его с исполнении талантливого коллектива, испытываешь радость общения с большим и вечно молодым искусством замечательного мастера.

Для Квартета А. Шнитке (1966) характерна полифоническая разработка материала и почти импровизационная свобода фактуры; внутренние грани формы в значительной мере стерты, а драматургия основана на эффекте непрерывного развития, экспрессии динамических нарастаний. Шаг за шагом вводит композитор в свой звуковой мир, где удивительным образом сочетаются единство и разнообразие звуковых структур и красок. Несмотря на сложную, прихотливую, порою разбросанную фактуру, все детали скреплены интонационной общностью и внутренней взаимозависимостью; возникает впечатление непрерывно развивающегося действия, как бы разрастающегося звукового потока. От едва слышной «мерцающей» звукописи в начале квартета до грандиозной кульминации, требующей от исполнителей полной отдачи сил, — таков динамический диапазон произведения.

_________

¹«С. Прокофьев. Материалы. Документы. Воспоминания». Сост. С. Шлифштейн. М., 1981, стр. 949.

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

С. Разоренов

Об одном музыкальном вечере

Содержание