Выпуск № 5 (402) | 1972 - страница 29

Б. В. Асафьев (20-е годы)

кому просвещению масс. В каталоге личной библиотеки Владимира Ильича, хранящейся в Кремле, значатся и книги о музыке, принадлежавшие перу Б. Асафьева — «Манфред» (Шумана — Байрона), «Мусоргский», «Шопен», и Н. Стрельникова — «Глинка», «Бетховен», «А. Н. Серов». Скромные книги Асафьева и Стрельникова, любовно отпечатанные на серой газетной бумаге, были итогом их большой публицистической и организационно-творческой деятельности, сыгравшей заметную роль в становлении советской музыкальной культуры.

Асафьев и Стрельников впервые встретились в 1911 году в классе композиции замечательного русского музыканта, профессора Петербургской консерватории А. Лядова. Оба они с детских лет проявляли большие способности к музыке. Для Асафьева решающее значение в его развитии имели встречи с В. Стасовым и Н. Римским-Корсаковым. В музыкальной судьбе Стрельникова немалую роль сыграли С. Рахманинов (его троюродный брат по отцу), Ц. Кюи и А. Есипова, бывшие его первыми наставниками в искусстве.

Но не только музыка связывала двух студентов. Ко времени их встречи Асафьев уже закончил с серебряной медалью историко-филологический факультет Петербургского университета; Стрельников же был выпускником Училища правоведения, по окончании которого получил золотую медаль. Как известно, в свое время в этом учебном заведении учились В. Стасов, А. Серов, П. Чайковский и многие другие деятели русской культуры.

Асафьева и Стрельникова сблизила их редкая образованность. Прекрасное знание истории, философии, театра, изобразительного искусства, литературы давало им возможность подходить к явлениям музыки с самых широких позиций, что не замедлило сказаться в их музыкально-критической деятельности. Оба они еще совсем молодыми начали работать в качестве музыкальных рецензентов в петербургских газетах, сперва как авторы безымянных заметок. С 1914 года Асафьев стал выступать в московском журнале «Музыка» под псевдонимом Игорь Глебов. Позднее там стал печататься под псевдонимом и Стрельников.

Накануне Октября Асафьев уже был известен как один из самых ярких музыкальных критиков. Стрельников же, не оставляя интенсивной музыкальной деятельности, завоевывает положение авторитетного ученого — специалиста в области «увечного права». (Так называлась совершенно не разработанная в дореволюционной России область гражданского права, касающаяся материального обеспечения рабочих, получивших увечье, потерявших здоровье на производстве.) В период с 1912-го по 1917 год Стрельников выпускает четырнадцать научных работ, постоянно выступает как практик в прессе по актуальным юридическим вопросам (под фамилией Мензенкампф). Под руководством замечательного юриста и выдающегося деятеля русской культуры А. Кони он готовится к профессуре в Петербургском университете, сотрудничает с такими юристами-демократами, как П. Стучка (впоследствии нарком юстиции) и Н. Крестинский (будущий видный советский юрист и дипломат). В те же годы с успехом исполняются цикл его романсов «Земля родная», хоры на тексты Некрасова и А. К. Толстого, симфонические миниатюры.

Стрельников и Асафьев нередко встречались в редакциях журнала «Музыкальный современник», газет «День» и «Русская воля», где оба сотрудничали, а позже — в редакции возглавлявшегося Асафьевым альманаха «Мелос». В предреволюционные годы между критиками возникали острые дискуссии по вопросам развития русской художественной культуры, особенно в связи с возникшим интересом к новой зарубежной музыке. Асафьев и Стрельников выступали сообща в самом главном — в понимании непреходящего значения

русской культуры, в умении творчески связывать ее с ведущими тенденциями настоящего и будущего. Сегодня С. Рахманинов для нас признанный классик русского искусства. Но тогда некоторые, даже авторитетные, критики третировали композитора, обвиняя его в банальности, эпигонстве, салонности. Асафьев, а за ним и Стрельников были на стороне тех критиков, которые высоко оценивали его искусство.

Когда свершилась Октябрьская революция и молодая Советская власть обратилась ко всей интеллигенции с призывом к сотрудничеству, оба молодых деятеля оказались среди тех, кто отдал свои силы и знания строительству новой культуры. Асафьев вспоминал: «Наконец-то! — такое было чувство. И совсем не исключительное, т. е. лично у меня, но у значительного большинства людей моего круга, включая художественную и интеллигентскую “богему”, кроме некоторых, просто испугавшихся. Ясно, что я не мог не вступить в организуемую Горьким лигу против саботировавшей интеллигенции, что я ходил до устали по улицам и площадям, только слушая и наблюдая. Видел и слышал Ленина. И вот во мне стало возникать своеобразное чувство: его можно определить только одним словом доверие. Я просто, естественно, спокойно верил каждой речи, каждой телеграмме Ленина»³.

«Октябрьская революция отразилась в одно и то же время и на моей юридической и музыкальной работе, — писал Стрельников в своей автобиографии. — Выступая и раньше в юридической литературе по ряду вопросов, связанных с ответственностью фабрично-заводских и железнодорожных предприятий в области трудового права, я был привлечен наркомом П. И. Стучкой и комиссаром юстиции Н. Н. Крестинским к работе во вновь организованном Петроградском народном суде как председательствующий в Особом отделении и как консультант по гражданскому праву в Особом совещании, образованном при Комиссариате юстиции»⁴.

Асафьев и Стрельников продолжают свою прежнюю работу, но в условиях нового строя она приобретает поистине необычайный размах. Нарком просвещения А. Луначарский назначает Стрельникова заведующим информационно-правовым отделом Наркомпроса, комиссар театров и зрелищ М. Андреева поручает ему возглавить музыкальный отдел в первом петроградском печатном органе, посвященном художественному творчеству, — в газете «Жизнь искусства».

Уже как деятели культуры новой эпохи Асафьев и Стрельников встречаются в Музыкальном отделе Наркомпроса (Музо), призванном решить небывалые по масштабу задачи государственной организации концертного дела, музыкального образования самых широких масс. Оба они попеременно возглавляли эстетико-исторический, концертный, издательский подотделы, подотдел музыкальных школ Музо. Иначе говоря, оба участвовали в конкретной разработке всего комплекса музыкально-просветительных мероприятий.

Напомним: все это происходило тогда, когда люди в кожанках, платках, бушлатах и шинелях, переполняя бывший императорский Александринский театр, спрашивали: «Удастся ли Хлестакову убежать от городничего?..» — и, внимательно слушая «Риголетто», «Валькирию» или «Евгения Онегина» в бывшем императорском Мариинском театре, сомневались:

H. М. Стрельников (1923)

_________

³ Цит. по кн.: Е. Орлова. Б. В. Асафьев. Л., 1964, стр. 69.

⁴ Н. М. Стрельников. Автобиография. Рукопись хранится в личном архиве Н. М. Стрельникова.

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Б. В. Асафьев (20-е годы)

H. М. Стрельников (1923)

Содержание