Выпуск № 5 (402) | 1972 - страница 31

лях классических опер и балетов. Неоднократно объявлялись и концерты. «Петроградская правда» от 12 ноября 1918 года сохранила нам яркое свидетельство об одном из таких концертов. «Боевой авангард Октябрьской революции, — читаем мы, — Петроградский Совет Рабочих и Крестьянских Депутатов во главе со своими народными комиссарами и в присутствии иностранных гостей интернационалистов с глубоким вниманием прослушал 7 ноября в историческом Смольном все 12 номеров моцартовского Реквиема. Имя Моцарта известно и дорого всему культурному миру. Но возможно, что многие из сидевших в зале слышали впервые и имя автора и само произведение. Председатель собрания коснулся в своей речи именно этого. “Я счастлив, — сказал он, — что, благодаря власти пролетариата, имею возможность на 52 году своей жизни слушать такую прекрасную музыку, о которой в продолжение своей прежней жизни совсем не знал...”».

Активное участие во всех начинаниях Музо — это лишь одна сторона деятельности Асафьева и Стрельникова. Оба они состояли членами коллегии издательского отдела и музыкальных учебных заведений Наркомпроса, внесли немалый вклад в создание Петроградской филармонии, входили в различные жюри и комиссии. И все это было у них органически, неразрывно связано с активной публицистической и научной работой. Ибо, по слову Джона Бернала, «наука не предмет чистого мышления, но предмет мышления, постоянно вовлекаемого в практику и постоянно поддерживаемого практикой»¹³.

Публицистическая деятельность Асафьева и Стрельникова широко развернулась в редакции газеты «Жизнь искусства». В этой ежедневной специальной газете, превратившейся в 1923 году в журнал по вопросам театра, музыки, кино, изобразительного искусства, литературы и поэзии, печатались А. Блок, М. Горький, А. Кони, М. Кузмин, А. Луначарский, С. Радлов, К. Чуковский, В. Шкловский, К. Федин и многие другие.

«Когда в октябре 1918 года М. Ф. Андреева предложила мне пост заведующего музыкальным отделом новой газеты по искусству, — говорил Стрельников, — я сразу же указал на единственного, по-моему, в Петрограде музыканта, способного по своей уникальной эрудиции, блестящему таланту и немалому литературному опыту возглавить отдел, глубоко и интересно поставить его работу. Это был — Асафьев.

Слова мои, однако, вызвали смех Андреевой и всех присутствовавших при нашем разговоре. Оказалось, что накануне, в ответ на аналогичное предложение, Асафьев чуть ли не в тех же выражениях сослался на... меня». «Надо сказать, — не без юмора дополняет свой рассказ Стрельников, — Андреева превосходно использовала эти лестные взаимные рекомендации. Она вызвала нас обоих и, несмотря на нашу крайнюю загруженность различными работами, решила: Стрельников возглавляет музыкальный отдел, Асафьев входит в редколлегию с обязательством быть одним из самых активных ее членов. Получалось так, что нам, по собственным характеристикам, “единственным в Петрограде” и “способнейшим” отказываться было уже невозможно, и работа началась...¹⁴.

Сотни статей, очерков, обзоров, рецензий, заметок по самым актуальным и самым разнообразным вопросам музыкального строительства и культуры — таков совокупный вклад Асафьева и Стрельникова в документальную летопись тех лет — газету, а затем журнал «Жизнь искусства». Говорить об общности их вклада можно с полным основанием еще потому, что все материалы Асафьева на страницах «Жизни искусства» — это в той или иной мере плод организационно-редакторского труда Стрельникова. Его же собственная публицистическая, лекторская и даже композиторская работа уже в те годы стимулировалась талантом Асафьева.

1919 год, тот самый год, когда над революционным Петроградом нависла грозная военная опасность и когда Александр Блок писал: «До человека без музыки сейчас достучаться нельзя...»¹⁵. Как найти согретое чувством, доходчивое, образное и вместе с тем научно точное слово о музыкальном искусстве, которое обязательно, во что бы то ни стало “должно быть понятно... массам и любимо ими”»?¹⁶

«Романтические цветы поэтики — хорошая вещь, да место ли им в строгом кабинете ученого? — спрашивал Стрельников, имея в виду тогдашних «жрецов чистой науки». — И вот изгоняется, отметается, остракизируется восторженное и непринужденное слово, отрицается радостное начало красоты творимого образа, отгоняется прочь и умерщвляется живая плоть словесного создания. И замещается чем?

_________

¹³ Джон Бернал. Наука в истории общества. М., 1956, стр. 26.

¹⁴ Записано автором со слов Н. М. Стрельникова.

¹⁵ Цит. по ст.: Н. Стрельников. Безымянная музыка (памяти Блока). Указ. изд.

¹⁶ «В. И. Ленин о литературе и искусстве». Указ изд., стр. 663.

Д. Шостакович (1923)

Рис. Н. Буланова

Не порабощенным ли и приниженным, несмелым и раболепствующим “вербальным” суррогатом подлинного слова? Не тщедушным ли и ограниченным, бескровным и затверженным выражением безысходно-однообразных прописей традиционной номенклатуры?..»¹⁷.

Вопрос, как писать о музыке, представлялся Стрельникову и всем деятелям музыкально-пропагандистского фронта очень важным. Не уяснив его, нельзя было решить проблему массовой музыкальной пропаганды. Вот почему в статье «Язык образов» Стрельников спешит рассказать о выдающемся событии молодого советского музыкознания в нелегком 1919 году: «Передо мною удивительный и по сию пору единственный в своем роде труд Игоря Глебова, появившийся за официальным штампом Музо Наркомпроса и плоско озаглавленный “Путеводитель по концертам” с еще более плоским подзаголовком “Словарь наиболее необходимых музыкально-технических обозначений”.

Называю этот труд удивительным потому прежде всего, что на его страницах не только сделана попытка, но и действительно найден путь, столь далекий от той дороги невзыскательной “учености”, которая настойчиво рекомендуется для “ученых” работ и “ученого” языка, что о ней как-то и не думаешь и не вспоминаешь, жадно отдаваясь живому течению мерной и точной мысли в ярких и незабываемых образах, чеканящих горельефы научно-технических понятий». Цель статьи Стрельникова «в том, чтобы обратить внимание всех тех, кому дороги интересы разработки вопросов музыкального искусства, на появившийся в свет выдающийся труд, значение которого, несомненно, гораздо шире, чем это предполагалось... “Путеводитель”... предварительный эскиз, набросок, примерный этюд к более значительному труду о музыке...»¹⁸.

Горячая поддержка молодого советского творчества, обличение рутины, штампов пустопорожне-модного формалистического трюкачества, осуждение пошлости и халтуры в искусстве, пропаганда музыкального наследия — вот тематика образно-ярких, интересных по форме, острых, а нередко и полемических по содержанию выступлений Асафьева и Стрельникова, поднявших советскую музыкальную публицистику на высокий научно-профессиональный уровень, подчинивших ее актуальным жизненным требованиям.

Вот один из конкретных примеров того, как, в частности, Стрельников боролся с некоторыми «критиками» художественной политики нашего молодого государства. Прежде всего он приводит вопрос и ответ, довольно характерные в те времена для бессильно злобствующих слоев. «Будем откровенны и спросим: что дало нам истинное искусство за четыре года Октябрьской революции? — писал один скептик и не без ехидства отвечал: — Будем откровенны и ответим: ровно ничего, ноль! За четыре года мы не создали также истинной музыки». Процитировав столь тенденциозное заявление в своей статье «Деловое о праздном», заведующий музыкальным отделом спокойно и уверенно отвечал: «Неверно. За четыре года (т. е. в течение этого времени) мы получили много ярких образцов истинного искусства... нашла интереснейшие пути русская поэзия. Огромные шаги сделала техника художественного перевода. Творчески определился скульптор Коненков. Плодотворно продолжал работу своеобразнейший Кустодиев. Утончилась великолепная графика Чехонина. В музыке работали — Гнесин, группа молодых композиторов в Петрограде, где особенно выделился Владимир Щербачев...»¹⁹.

_________

¹⁷ Н. Стрельников. Язык образов. «Путеводитель по концертам» И. Глебова. «Жизнь искусства», 1920, 5 февраля.

¹⁸ Там же.

¹⁹ Н. Стрельников. Деловое о праздном. «Жизнь искусства», 1921, 23 августа.

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Д. Шостакович (1923)

Содержание