Выпуск № 5 (402) | 1972 - страница 59

ток. Жизнь меняется, но меняется не во всем с одинаковой быстротой, оставляя место для разных форм народной культуры. В одних областях, в одних жанрах обработки как будто идут на смену фольклору, в других — параллельно ему. Фольклору и его авторскому претворению предстоит еще длительное сосуществование.

Традиционный фольклор продолжает жить частично в обычной устной передаче, частично же — в «литературной» форме: его печатают и поют в раз навсегда зафиксированном виде. Вальтер Виора считает это «вторичной жизнью народной музыки»⁸, а В. Штейниц, полемизируя с Виорой, видит здесь другую форму существования.

Если обработки не служат развитием собственно фольклорной традиции в современности, то что тогда может быть преемником, причем активным преемником традиционного фольклора? Это также один из основных вопросов копривштицкой конференции и кардинальный вопрос современной науки о фольклоре вообще. Его можно сформулировать и так: есть ли в нашей жизни место для бытового развития «чистого» фольклора?

В журнальной статье нет возможности привести все имеющиеся на этот счет разноречивые мнения. Напомню только, что в нашей прессе наиболее интересные мысли были высказаны, по-моему, в связи с жизнью народной песни в хоровых коллективах — самодеятельных и государственных народных хорах. Данный аспект входит в названный вопрос, хотя и не исчерпывает его. В частности, болгарские коллеги говорили прежде всего о необходимости создать соответствующие условия для внедрения несценических форм фольклора в современную жизнь различных групп народа (Т. Джиджев).

Убедительно и ярко ратовала за это также Елена Стоин, интересно развившая мысль о двух основных формах современной фольклорной самодеятельности. Последняя не должна существовать только в сценических и отчасти авторских формах. Это лишь один ее тип. Мы должны поддерживать и самодеятельность другого рода, которая придет к нам не старым путем, не от матери к дочери и не от отца к сыну. Былая патриархальность нарушена, на смену ей пришла коллективность нового типа, воплощающаяся в различных формах общения, начиная с детских лет. Е. Стоин указала на великолепные выступления в Копривштице детских фольклорных коллективов: дети восприняли фольклор не от родителей, а в процессе обучения, в результате же возникло подлинное искусство!

Народ не перестал музицировать и в век сплошной радиофикации. Больше того: если в деревне почему-либо нет своих музыкантов-инструменталистов, то люди ждут радиотрансляции народной музыки, чтобы поплясать под нее (свидетельство Р. Кацаровой)! И сегодня в Болгарии, например, все праздники заканчиваются танцем под звуки барабана. Свадьба без барабана и хора вообще немыслима, несмотря на обеднение традиционного ритуала. В полном расцвете весенне-летние земледельческие праздники. Однако жизнь традиции — это ее развитие. Хороводы мигрируют, танцевальные движения и их ритмы динамизируются, возникают новые праздники — день чабана и другие, которые служат одной из форм несценического развития фольклора в современности. И так, конечно, не только в Болгарии.

Интересно выступил Алессандро Портелли (Милан). Он говорил о функции современной народной музыки, выявляющей, в частности, классовое сознание итальянского крестьянства и особенно пролетариата. Рабочий класс создает новые песни на основе определенных традиций, и в этом отборе сказывается его классовое сознание. А. Портелли полагает, что нынешние демонстрации рабочих Италии могут быть рассмотрены как своего рода современная народная драма с народным речитативом.

Наиболее общие теоретические аспекты проблемы фольклора в современности были рассмотрены в содержательном докладе Т. Тодорова. Он отметил историческую тенденцию постепенного осознания художественной ценности фольклора и указал на то, что ныне народная песня живет нередко как искусство современного типа. Освобождение художественного творчества от внехудожественных функций и его дальнейшая специализация имеют большое значение для понимания современных фольклорных процессов. Меняются критерии фольклорной достоверности, повышается интерес к мелодии и к мастерству ее исполнения, фольклор испытывает все более многоаспектное влияние профессионального искусства. Но было бы неверно определять фольклор (и традиционный и современный) лишь по имманентно присущей ему форме. Фольклор следует рассматривать прежде всего как форму общественного сознания, имеющую и собственно художественные, и внехудожественные функции (причем исторически меняются как сами функции, так и их соотношение). Эти общие положения методологического порядка важны не только при изучении фольклора в целом, но и при собственно музыковедческих исследованиях. Иначе мы рискуем проглядеть в современных музыкально-фольклорных процессах нечто очень существенное, определяющее.

Солидаризируясь с мнением Т. Тодорова, хочу закончить статью музыкальным аккордом: звуки Копривштицы красноречивее всех слов показали нам всю жизненность народного творчества и исполнительства, всю теоретическую остроту и практическую важность разрешения проблемы «фольклор и современность».

_________

⁸ См.: W. Wiогa. Der Untergang des Volksliedes und sein zweites Dasein. «Musikalische Zeitfragen», Kassel und Basel, 1959, SS. 9–25.

(Нотное приложение. «Солнышко» Слова народные. Музыка Л. Пипкова. Перевод П. Пичугина)

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Содержание