Выпуск № 5 (390) | 1971 - страница 74

Много удовольствия доставили мне встречи с советскими исполнителями. Я был буквально поражен качеством интерпретации французской музыки, которую услышал в Советском Союзе. Поражен тонкостью понимания ее стиля, ощущением психологии моего народа. Вы имеете прекрасных исполнителей и вправе гордиться ими.

Очень заинтересовала меня ваша публика. Как мне показалось, она очень точно, очень верно реагировала на произведения, звучавшие в концертах французской музыки. Большинство из них было представлено вашей аудитории впервые, и тем более интересной для меня была ее реакция. Откровенно говоря, я очень опасался встречи с советской публикой, опасался, что она не примет мое сочинение. Но мой квартет был оценен высоко, и для меня эта оценка очень важна...

Что касается моего отношения к тем течениям и направлениям, которые господствуют ныне в современной западноевропейской и американской музыке, то я отметил бы здесь — конечно, в самых общих чертах — три основные тенденции. Одна из них — авангардизм. Представители этого течения, на мой взгляд, озабочены поисками чисто звуковой новизны. Для них много важнее сама фоника, нежели то содержание, которое она способна нести. Мне кажется, что композиторы-авангардисты везде, во всем мире одинаковы. И везде они высказывают немало сомнительных положений по поводу этой музыки. Это либо крайне путаные теоретические размышления, либо наивные восторги малоосведомленной молодежи.

Весьма многочисленна сегодня группа авторов, доверяющих только традиционным средствам, обращающихся лишь к уже проверенным, апробированным приемам. Как правило, такие музыканты не в состоянии одухотворить свои творения сколько-нибудь актуальной мыслью. Я определил бы это направление как плоский академизм.

Наконец, третью и, на мой взгляд, самую перспективную группу представляют композиторы, которые, опираясь на наиболее животворные струи народного творчества, умеют обновлять их, умеют по-современному переосмысливать народный материал. Они, эти композиторы, как правило, широко используют и всевозможные технические новинки, но при этом никогда не забывают о содержании, о той идее, ради которой и создавалось данное произведение.

Я думаю, что задача творцов — создавать ярко национальную музыку. Чем больше заключает она в себе характерных черт художественного мышления народа, тем скорее и легче станет достоянием всего мира. А будучи услышанной и понятой другими народами, наша музыка сумеет впитать в себя близкие, родственные ей качества соседних культур. В этом смысле, по-моему, от национального до интернационального один шаг. В качестве примера сошлюсь на Бартока. Я присутствовал в сентябре минувшего года в Будапеште на торжествах, посвященных 25-летию со дня смерти этого великого композитора. В те дни я особенно много размышлял о проблемах национального и интернационального в искусстве. Вообще, Барток покоряет меня своим искусством опосредованной передачи народного, органичным сплавом фольклорного с остро современным.

Если говорить о тех композиторах, творчество которых служило мне ориентиром, то нужно назвать Равеля и Русселя, великолепно ощущающих именно французский народный мелос, ритмику и гармонию. Восхищает меня мастерство Мессиана в области выразительных средств; наконец, я преклоняюсь перед гением Шостаковича, умеющего выразить даже в небольшом фрагменте предельно концентрированное содержание.

Заговорив о Шостаковиче, я коснулся проблемы идейной значимости музыкального искусства. К сожалению, сегодня в мире, на мой взгляд, очень немного таких музыкантов, которые, подобно Шостаковичу, отражали бы нашу эпоху во всей ее сложности, во всем величии, а порой и трагической конфликтности. Наша эпоха выдвигает сложнейшие задачи перед искусством, которое только тогда и обретает истинную и всеобщую ценность, когда способно разрешить их. К сожалению, большинство музыкантов на Западе сегодня как-то замыкаются в своем узком, камерном мирке, они не ощущают потребности выразить актуальные и всеобщие идеи, не связывают свое творчество с конкретными вопросами, диктуемыми жизнью. Кстати, напомню, что об этом обязательном для каждого истинного художника качестве — о «всеобщности» его идей — говорил в свое время Сезанн и при этом ссылался как на лучший пример на искусство Делакруа. Боюсь, что сегодня французская музыка в значительной степени утратила это качество, и многое из того, что создается нами, имеет узко частную, лишенную всеобщности ценность.

На мой взгляд, человек творчества в современной Франции изолирован от общества. Идеологическое и вкусовое расслоение слушательской аудитории, столь характерное для моей страны, приводит к изоляции художника от какой-то ее части.

Очень остро стоят и чисто технологические вопросы — и в самом искусстве, и в восприятии его. Та техника, которую мы называем ультра-

современной, порой воздвигает непреодолимые препятствия на пути музыки к большей части публики, мешает слушателю понять существо, мысль произведения. Это очень сложная проблема. С одной стороны, художник не должен идти на компромисс, не должен отказываться от самого себя, если те средства, которыми он пользуется, естественны и органичны для него. Но, с другой стороны, всякий художник обязан всегда помнить и о своей высокой образовательной, просветительской миссии в жизни…

Я счастлив, что побывал в СССР, что принимал участие в празднике французской музыки. Это было великолепно, все великолепно — и сами концерты, и встречи, и беседы, и прогулки по Москве и Ленинграду. Я обязательно вновь приеду в вашу страну и буду с нетерпением ждать встреч с советскими музыкантами на французской земле.

Беседы провели: с Ж. Ориком — Р. Косачева, с А. Дютийе и Ж. Л. Мартине — Д. Григорьева

Наши гости

По приглашению Союза композиторов СССР нашу страну посетил югославский композитор, директор оперного театра в Скопье Тома Прошев. Наш корреспондент попросил гостя рассказать о творчестве югославских композиторов.

— На мой взгляд, характерная черта большинства молодых югославских авторов, — сказал Тома Прошев, — чуткое ощущение самого процесса жизни, ее пульса, ее тенденций, желание не только показать в своем творчестве типичные черты и общую картину нашего беспокойного, неуравновешенного, неустойчивого мира, но и воплотить, возвысить его позитивные ценности. А это очень и очень трудная задача, особенно если учесть две стороны проблемы. Во-первых, настоящий художник должен быть всегда впереди публики. В музыке это часто смешивают с новаторством чисто технологическим. Однако последнее есть лишь элемент более глубинного новаторства — художественного. Вторая сторона проблемы — мещанство значительной части публики, которая смотрит на искусство как на развлечение, как на средство «отдохнуть от жизни». Нужна огромная работа, чтобы заставить людей делать те эмоциональные и интеллектуальные усилия, которые позволят им понять и полюбить искусство — такое, каким оно всегда было, — великое и требовательное. Нужны огромные усилия, чтобы заставить людей не уходить от жизни. Само искусство должно работать на эту же цель. Базой музыки, как мне кажется, всегда была эмоция. Наше «музыкальное время» показало, что это должна быть контролируемая эмоция, иначе музыка с легкостью вырождается во что-то пошлое, мелкое и нечистое.

Итак, многие наши молодые композиторы стремятся выразить в музыке свое время — события, мысли, чувства, взгляды. Чем ближе их субъективное восприятие и понимание явлений действительности к объективной картине бытия — тем значительнее их искусство. Если композитор приемлет — как гражданин, человек, художник — жизнь во всех ее проявлениях, ее труд, и радость, и боль, — тогда он сможет воплотить в своей музыке эту жизнь, сможет внушить свои нравственные идеи другим людям. Словом, художник должен жить жизнью своего времени. Более того, он должен брать на себя ответственность за все, что происходит в мире. Лучше всех об этом сказал Антуан Сент-Экзюпери: «Ты должен быть ответствен навсегда за все то, что ты приручил». Если человек делает это, он имеет право обращаться к людям. Сейчас очень многие деятели искусства глубоко погрязли в мещанстве, в бездумности; они боятся ответственности, они не хотят думать ни о чем другом, как только о своих личных успехах, обидах и прочем. Одним словом, они хотят спокойной жизни. Многие из таких деятелей занимаются открытой и скрытой демагогией, дабы их причислили к передовым, мыслящим, борющимся. Однако художник весь — в том, что он творит. И хотя артист — личность сложная, хотя у него может быть много «лиц», говорю все-таки: в его искусстве отражены все его лица. Искусство не обманет, оно обнажит ложь и выдаст лицемера с головой.

Размышляя о сущности искусства, я прихожу к выводу: важны не средства, не приемы и т. д. — важен, прежде всего, смысл. Мне, например, родственна идея «Реквиема» Д. Кабалевского, хотя это совершенно другая музыкальная сфера, нежели та, в которой я работаю. Но искренность автора в данном сочинении, последовательность его мышления мне близки.

Среди югославских композиторов молодого и среднего поколений есть такие, которые взяли на себя ответственность за судьбы мира, за судьбы своей родины, своего искусства. Это Иво Петрич, Властимир Николовский, Дарьян Божич, Милко Келемен, Иво Малец, Рудольф Бручи, Якуб Ёж, Томислав Зографский, Сотир Голабовский и другие. Все они обладают широким музыкальным образованием, много путешествуют, слушают разную музыку. Они живут подлинной жизнью художника, который должен как можно больше видеть, знать, как можно больше брать от жизни и давать ей.

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Содержание