Выпуск № 4 (389) | 1971 - страница 52

де, но, к сожалению, сферы камерного вокального исполнительства они почти не коснулись.

В последние годы с успехом работает коллектив «Мадригала». Думается, что творческие удачи этого ансамбля объясняются не только интересом публики к старинной музыке и мастерством исполнителей, но и удачно найденной сценической формой. Тактичная и умная театрализация программы помогает слушателю ощутить колорит эпохи, сокращает для него период перестройки и вхождения в круг музыкальных образов, отошедших от нас уже на несколько веков.

Но одна ласточка весны не делает, хотя пример «Мадригала» и должен был бы подстегнуть других исполнителей, заставить их искать новые интересные концертные формы.

Мне кажется, большие перспективы открывает союз певца и режиссера. Почему, действительно, чтецы всегда работают в контакте с режиссером? Даже такой замечательный мастер как Д. Журавлев до сих пор готовит свои программы с Н. Эфрон. Хороший концертмейстер все же не может заменить певцу режиссера. Это становится ясным, когда сталкиваешься с конкретными исполнительскими просчетами. Так, на одном из вечеров Клуба любителей камерной музыки во Всесоюзном доме композиторов дебютировала интересная, яркая певица Н. Шильникова. Но как же была построена ее программа?! После цикла романсов В. Салманова, она спела одну песню Пёрселла, потом Бриттена, а следом прозвучала почти эстрадная песенка Сикейры. Если тут и был контраст, то такой, который играет не «за», а «против» подлинной драматургии. Клуб любителей камерной музыки посещают весьма подготовленные слушатели, и исполнение перед ними столь пестрой программы ничем не оправдано.

И, уж конечно, режиссер окажет неоценимую помощь в преодолении порока многих камерных певцов — недостаточно выразительной подачи слова. Здесь хочется высказать одну крамольную мысль: мне кажется, что микрофонные эстрадные певцы, поющие драматические актеры, так называемые «менестрели», сыграли, как это ни странно, положительную роль в деле утверждения на концертной эстраде яркого, осмысленного, умно произнесенного музыкального слова. Теперь уже проходит мода на чисто «микрофонных» певцов, но у слушателя выработался вкус к слову, и он уже строже относится в этом смысле к представителям чистого bel canto.

Так ли необходимо при всех случаях, при любой программе придерживаться раз и навсегда установленной формы камерного вокального вечера? Так ли уж обязательно, чтобы только ведущему было дано здесь право «слова»? А что если сам певец заговорит со своим слушателем?! Не потеплеет ли атмосфера в зале, если исполнитель в начале концерта расскажет о программе, принципах ее подбора и общей идее, может быть — о трудностях, которые ему пришлось преодолевать (конечно, не в смысле сложности в работе над верхним си-бемолем, а имея в виду нечто другое), поделится со слушателями своими музыкальными принципами, раскроет свое творческое кредо? На телевидении есть цикл передач «Беседы у рояля», в которых исполнители рассказывают о сочинении, делают его разбор, проигрывают сначала темы каждой части и лишь потом играют его целиком. Передачи порой получаются довольно скучными, поскольку не все музыканты умеют живо и интересно говорить о музыке. Но не о такой беседе я веду речь. Певец свою беседу с аудиторией должен вести как артист, вести искренне и вместе с тем так, чтобы она естественно монтировалась с пением, становясь органической частью вечера. В концерте могут звучать и стихи. Поэтическое слово, фактурой своей контрастируя с музыкой и в то же время соединенное с ней общностью содержания, единством идеи, приподнимает эмоциональное звучание программы, облегчает ее восприятие аудиторией.

Весьма возможно, что певцу может потребоваться союз не только с режиссером, но и с художником, не говоря уже о контакте с музыкантами других профессий.

Вообще, мне кажется, программы должны отличаться одна от другой не только именами композиторов, поставленными на афишу, но и способами своего сценического воплощения. На камерной эстраде не место шаблону; не просто хорошо спеть отдельный романс, но сцементировать общей идеей всю программу и найти для ее выражения соответствующую форму — вот сложная задача, которая сегодня стоит перед камерными исполнителями!

В этой связи нельзя не вспомнить творчество В. Яхонтова и его книгу «Театр одного актера». Он писал об одной из своих программ: «Спектакли “Война”, “Да, водевиль есть вещь”, сделанные один за другим, чрезвычайно контрастны. “Война” — это предельная строгость и лаконичность, а “Водевиль” — пышность, расточительность красок, продиктованная комедийным спектаклем, веселым, полным шутки и юмора».¹

Сознавая всю разницу между спецификой творчества актера-чтеца и камерного певца, здесь можно говорить и о некоторой аналогии: одна программа требует от исполнителя предельной сдержанности и академизма, фрака и лаконичного жеста, другая — актерской свободы и

_________

¹ Владимир Яхонтов. Театр одного актера. М., 1958, стр. 285.

размаха, каких-то характерных деталей костюма, оформленной сцены и световой партитуры.

Видимо, говоря о поисках новых форм камерного исполнительства, нужно иметь в виду прежде всего сочинения, в основе которых лежит авторское стремление к синтезу, к максимальному использованию разнообразных художественных средств.

Существуют ли уже сегодня вокальные циклы такого характера? Да, существуют, но, правда, их немного. Это, например, вокальный цикл К. Молчанова «Черная шкатулка» для баритона и чтеца в сопровождении фортепиано. Положенная в основу произведения книга Людвика Ашкенази представляет собой чередование фотографий и афористичных подписей к ним (миниатюрные новеллы и стихи в прозе). В подзаголовке мы читаем: «Напевы, баллады, романы». Казалось бы, какой роман может уместиться на половине страницы? Но на титульном листе сочинения Молчанова поставлен тот же подзаголовок. В нем отражены значительность проблемы, поставленной автором, глубина и трагичность человеческих судеб, проходящих перед нами. Незаурядный драматургический дар позволил композитору создать удивительно цельное произведение.

И все же можно сделать его еще более волнующим. Вспомним: ведь в книге Л. Ашкенази используются мастерски выполненные фотографии, очень точно иллюстрирующие авторский текст. А что, если сделать с них диапозитивы и в нужные моменты проецировать на экран наиболее сильные изображения. Из сочетания музыкального, поэтического и зрительного образов родится единый художественный образ, и слушатель живее ощутит остроту, актуальность темы.

Хочется напомнить еще об одном сочинении для певца и чтеца. Это «Пушкиниана» М. Коваля, где романсы на тексты поэта чередуются с отрывками из пушкинских дневников, писем, стихов. В предисловии к циклу композитор советует, чтобы их читал сам певец. Многогранность и монолитность образа, встающего со страниц «Пушкинианы», доказывают правомерность такого рода произведения. Что же до исполнителя, то перед ним подобная форма открывает новые горизонты, обогащает его творческую палитру, зовет на поиски.

Приведу в качестве других примеров одну из последних работ В. Соловьева-Седого — лирическую «Северную поэму» на текст Г. Горбовского и «Патетическую поэму» А. Петрова на стихи советских поэтов. И здесь музыкальные, эпизоды чередуются с поэтическими.

Перечисленные произведения помогут нашим камерным певцам расширить свой исполнительский диапазон. Однако сказанное не означает, что все мы должны начать читать со сцены стихи и прозу. Это всего лишь одна из многих форм концертного исполнительства. И поиски таких форм необходимы, потому что шаблонный, ремесленнический подход к делу составления программы из дежурных оперных арий и нескольких романсов «для отдыха», наносит большой ущерб жанру камерного пения.

Во многих странах сейчас работают певцы и коллективы (у нас, в частности, «Мадригал»), сознательно ограничивающие свой репертуар музыкой определенного стиля или периода, что само по себе весьма разумно. Ведь хорошо петь музыку всех жанров, видов и стилей могут немногие; в лучшем случае это делается профессионально — не более того. Сосредоточившись же на определенном стиле, накопив богатый репертуар, постигнув все его тонкости, приведя свою вокальную технологию в соответствие с исполняемой музыкой, можно достичь подлинных художественных вершин.

Пример очень серьезного подхода к составлению камерных программ показывает один из лучших певцов нашего времени Дитрих Фишер-Дискау, который предпочитает исполнять, как правило, либо песенные циклы, либо песни на тексты определенных поэтов, либо произведения, объединенные единой тематикой.

*

Освоение и интерпретация огромных богатств классической и современной вокальной музыки — дело серьезное и очень нужное. Опираясь на традиции, накопленные замечательными мастерами камерного пения прошлого, не теряя ни крупицы той высочайшей культуры, которой они отличались, современные певцы должны наполнять это пение современным содержанием, продолжая поиски новых дорог к умам и сердцам слушателей.

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

*

Содержание