Выпуск № 4 (389) | 1971 - страница 25

27 окт[ября] 1942. Фрунзе

Дорогой Дмитрий Борисович!

Наконец, письмо твое до меня добралось, все остальные, очевидно, пропали¹. У меня есть корреспонденты, с которыми ничего не клеится: Виссарион², ты, Агн. Ал. Алявдина³ (от нее я получил как-то в апреле письмо № 8, единственное!). Действительно, страшная участь выпала на мою долю — на старости лет начать странствовать, да еще как! Путешествие в Нальчик, оттуда в Тбилиси (уже много хуже) и, наконец, во Фрунзе⁴. Это последнее было верхом гадости. Ехали 3 недели. Из Тб[илиси] в Баку — в обход, через Ереван, в Баку сидели на пристани, на чемоданах 3 дня, море переплыли на палубе, хотя нарком Ширшов⁵ «гарантировал» каюты, в Красноводске трое суток жили вместе с мухами на откосе ж[елезно]д[орожной] платформы, под открытым небом. Это местечко — нечто Дантовское. Затем девять суток до Ташкента с эшелонами, и только последний перегон сделали нормально с пассаж[ирским] поездом. <...> Жизнь невероятно трудная. <...> О работе нет и речи. Негде и не на чем. Благодаря тому, что моя семья живет в квартире некоей А. М. Курпс (уч[еницы] Нейгауза), у которой есть пианино, я могу 3 раза в неделю работать по 2 ¹/₂ часа, когда она уходит из дому. Иногда хожу к В. Фере; но туда дальше, и мне труднее. О продуктивности Нальчика и Тбилиси, конечно, и речи не может быть. Там я работал вроде тебя сейчас — непрерывно, каждый день, так как инструмент имел под рукой и жил почти один в комнате (сожители имели куда уйти). Мои нальчикские работы, хотя, верно, в безобразном исполнении, тебе известны — две симфонии⁶ и 7-й квартет (м[ежду] пр[очим] «Балладу» очень здорово в Тифл[исе] играл Стасевич). Тбилиские работы до тебя еще не дошли, это: две ф[орте]п[ианные] сонаты («Сонатина» и «Песня с Рапсод[ией]») — совсем неожиданного стиля, 8-й квартет (он уже в Москве) и уверт[юра] для дух[ового] орк[естра]. Из этих работ мне больше по душе «Сонатина» и 8-й кварт[ет]. Сейчас я с безумными усилиями пишу «Кантату» на текст Тихонова «Киров с нами». Вст[упление] и 3 части готовы, финал довел сегодня до коды. Что получилось, не знаю. Очень уж для меня трудно: см[ешанный] хор, два солиста, орк[естр] и притом весьма корявый текст. Мечта — попасть в Москву и поделиться своими достижениями, но начальство что-то нас не жалует, а решило заморить здесь.

<...> Я очень завидую москвичам, главное — иметь возможность работать! Пиши, если урвешь время от оперы. Твой всегда

Н. Мясковский

VI.

6 октября 1945. Москва

Дорогой Дмитрий Борисович,

<...> Я все время завидовал людям, которые свободно писали без рояля, т[ак] к[ак] летом почти никогда не имел инструмента. И вдруг этим летом сразу получил инструмент, но, к ужасу, убеждаюсь, что ничто не помогает, когда в голове пусто. Я еще в жизни своей никогда не имел такого бесплодно-жалкого лета. Правда, я возместил бесконечным, хотя и мокрым, гуляньем и собиранием грибов (50 и выше белых в день) свое несколько сдавшее здоровье и чувствую себя сейчас много лучшее <...> но, подумай сам, к чему мне здоровье, если я не сочиняю, когда я только для этого живу. Я бросаю Иеремиаду, чтобы не впасть в тошный тон, особенно для тебя в данную минуту. Я рад, что еще где-то сохранилось чувство любопытства и жадности к чужому

творчеству и исканиям. Здесь я пока мало что слышал и узнал, так как скоро по приезде заболел гриппом <...>. Но с будущей недели, кажется, придется включиться в московскую жизнь и опять начать слушать и хорошее и, как всегда, больше плохое. <...>

Мои творческие дела, как тебе ясно, в очень плачевном состоянии. За лето я собрал кучу материала, исписал почти полкнижки эскизов, но по приезде все выбросил, настолько оказалось плохо, плоско и не возбудительно. <...> Начал Еs-dur’ный струнный квартет, сделал жалкую первую часть и застрял. Переложил для струнного оркестра 2 части из 19-й симфонии¹, долго корпел, но кажется, ничего хорошего не получилось. Вот и все, что о себе. С нетерпением жду приезда твоего и Прокофьева, чтобы хлебнуть из кастильского источника.

Обнимаю тебя крепко. Привет

Твой Н. Мясковский

VII.

10 авг[уста] 1946. Николина Гора

Дорогой Дмитрий Борисович,

<...> Я своим летом больше доволен, чем в прошлом году. Правда, очень трудно судить о качестве новых моих изделий, но я рад самому факту, что мозги еще работают, а то зимой я впал в глубочайшее уныние и хотел было вообще все бросить. Мне удалось как-то сразу взять себя в руки и дать темп. Я приехал сюда 13-го июня, а 14-го уже сел за пианино и с тех пор работаю каждый день неуклонно от 9¹/₂ до 12¹/₂–1 ч[асу]. Изредка — днем, когда не кончил заданного урока. Зато мне удалось сделать: полные эскизы 2 последних частей симфонии (одна часть была) в Des-dur¹, Сонату для скрипки с ф[орте]п[иано], хотя и из 2-х частей (2-я тема с 12-ю варьяциями), но длинную, совсем изуверскую уверт[юру]-рапсодию на старо-славянские темы (XVI и XVII веков) с набатом и пр.², оркестровал зимнюю 2-ю симфониетту для струнного оркестра³ и сейчас, пока нет грибов, пытаюсь настряпать парочку романсов⁴. В общем я готовил материал для зимы, чтобы тогда уже заниматься только техникой — оркестровкой, перепиской и т. п. Тебе, б[ыть] м[ожет], покажется, что это много, но я опять убедился в методе — когда работаешь каждый день — все идет само собой, легко и естественно. За качество, повторяю, не ручаюсь; но я ведь и не молод. Вот пока все; мечтаю засорить твои дружеские уши. Обнимаю крепко.

Твой Н. Мясковский

VIII.

26 августа 1947. Ник [олина] Гора

Дорогой Дмитрий Борисович,

<...> Я терпеть не могу летом, на даче отсутствия солнца, которое сейчас у нас то и дело прячется в мокрые тряпки облаков. Почему ты думаешь, что я не люблю знакомиться с новыми операми? Я, правда, предпочитаю «чистую» музыку, но когда я уверен, что получу хорошую музыку и в опере, я ее вовсе не боюсь; я частенько разыгрываю и Корсакова, и Вагнера, и даже Чайковского (оперы, разумеется); поэтому твои стеснения совсем не обоснованы и я очень жажду услыхать твой новый опус¹ в твоем исполнении. Я сознаюсь, не люблю ходить в театр, но это другое, я очень устаю и меня раздражают перерывы, то есть антракты, когда музыка заинтересовывает.

Про свои дела скажу так: грибов у нас нет! Ведь это летом главное. Есть надежда, что дожди последних недель что-нибудь принесут, но боюсь, что главного — белых грибов я не дождусь, ведь они

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Содержание