сионистских. Для них непрерывное, «на одном дыхании» исполнение более естественно и выигрышно.

Гульд совершенно прав, утверждая, что стиль не поддается монтажу, однако он же считает вполне возможным монтаж сегментов записи в рамках единого стиля.

Не менее спорен и другой аргумент пианиста в защиту монтажа музыкальной записи. Возражая тем, кто оплакивает «монолитность» концепции исполнителя, автор приводит появившееся в английском журнале «Record and recording» высказывание Клаудио Аррау, который заявил, что не разрешил бы выпускать записи, сделанные непосредственно в концертном зале, поскольку, по его мнению, публичное выступление толкает исполнителя на трюкачество, обусловленное сегодняшней акустической и психологической атмосферой концерта, что при многократном прослушивании пластинок разрушает вконец архитектонику первоначального замысла.

Подобная точка зрения вряд ли правомерна. С одной стороны, в ее основе лежит ложное убеждение в том, что связь между концертантом и публикой — это миф, с другой стороны, вышеприведенное мнение Аррау противоречит такому убеждению, лишний раз доказывая, насколько могущественно воздействие концертной аудитории на исполнителя, насколько развита их взаимосвязь (хотя исполнительский произвол в данном случае вовсе не обязателен).

Поэтому Гульд прав только отчасти, когда говорит, что звукозапись ведет к уничтожению традиционных форм концертной работы. Действительно, существует тенденция к сокращению посещаемости концертов. Но это относится в большинстве случаев к посредственным выступлениям. В самом деле, владелец нескольких великолепных записей одного и того же произведения, наигранных выдающимися музыкантами, вряд ли заинтересуется аналогичной программой в исполнении среднего артиста.

Быть может, категоричность утверждения Гульда в какой-то степени объясняется тем, что с появлением пластинок изменилась и слушательская психология. Новый слушатель, по словам Гульда («musical experience») — это слушатель, интенсивно участвующий в музыкальном переживании, сам его организующий, наравне с композитором и исполнителем.

«Путем регулировки тембра и силы звука, например, он сможет добиться идеального, с его точки зрения, исполнения любой музыкальной пьесы... Сегодняшний слушатель уже принимает решения, которые на предшествующем этапе развития музыки могли бы восприниматься как интерпретация произведения»¹².

Эта идея весьма спорная, ибо обрекает исполнителей на губительную для них полную изоляцию от публики. (Характерно, что сам Гульд теперь все чаще делает записи в студии в присутствии импровизированной аудитории.)

И вряд ли такого рода «эволюция» слушателей превратит грамзапись из средства технического копирования и массового тиражирования традиционного исполнительства в самостоятельный вид исполнительского искусства.

Главным условием такого превращения, как это уже было показано выше, остается выработка у массовой аудитории новой, специфической установки восприятия.

Вероятно, Гульд прав в том, что в будущем станет реальностью создание с помощью технических средств принципиально новых художественных ценностей исполнительского творчества (а наряду с этим — и композиторского, если в нем утвердятся действительно новые специфические жанры, вроде кинооперы, телевизионного балета, радиооратории, симфонии для пластинок и т. п.). Здесь свою роль смогут сыграть разные средства массового распространения музыки, а не только звукозапись.

_________

¹²Цит. статья, стр. 96.

Нам сообщают

Октябрь

РИГА

Дни культуры Киргизской ССР в Латвии стали не только смотром искусств двух братских народов, но и светлым праздником дружбы. Содержательные и разнообразные программы познакомили нас с самобытным народным творчеством Киргизии, позволили по достоинству оценить достижения республиканских композиторов и музыкантов-исполнителей.

Во время Дней культуры состоялись концерты оркестра народных инструментов имени К. Орозова. Искусство коллектива (художественный руководитель и дирижер А. Джумахматов) покорило своим своеобразием, умелым сочетанием тембровых красок народных инструментов со звучаниями инструментов симфонического оркестра, богатством нюансов. Приятно было отметить, что традиции этого древнего искусства продолжаются и сегодня: рядом с седыми акынами мы увидели на сцене юных музыкантов — учащихся музыкальных школ. Репертуар оркестра имени К. Орозова состоял из произведений крупнейших киргизских композиторов, из обработок народных напевов, сделанных А. Джумахматовым и другими авторами, из переложений классики. Большое впечатление произвели инструментальные пьесы (кю) старейших национальных мастеров Т. Сатылганова и К. Орозова, отличающиеся необыкновенным ритмо-мелодическим разнообразием.

Дирижер А. Джумахматов легко нашел общий язык и с симфоническим оркестром Латвийского радио и телевидения. Отлично исполненная обширная программа познакомила нас с творчеством современных киргизских авторов. Были исполнены танцевальные сюиты А. Аманбаева и А. Джаныбекова, фрагменты из балета К. Молдобасанова и Г. Окунева «Куйручук», Первая симфония А. Тулеева, Симфоническая поэма Т. Эрматова, «Праздничный кю», дуэт из оперы «Олджобай и Кишимджан» и ряд песен М. Абдраева.

В дни праздника киргизские певцы приняли участие в оперных спектаклях Рижского театра.

В Союзе композиторов Латвии хозяева принимали дорогих гостей: композиторов М. Абдраева, Н. Давлесова, А. Джаныбекова, С. Юсупова, Б. Фефермана и группу исполнителей. С большим интересом слушали латышские музыканты рассказы друзей о развитии киргизской профессиональной музыки — детища Великого Октября. Председатель правления Союза композиторов Латвии Г. Рамане, в свою очередь, охарактеризовал тенденции, наметившиеся в музыке Советской Латвии за последние годы, а музыковед Я. Витолинь познакомил гостей с особенностями латышского музыкального фольклора. Затем музыканты обеих республик провели встречу с тружениками колхоза «Дзимтене» Тукумского района. Здесь прозвучали сочинения Н. Давлесова, А. Джаныбекова, О. Гравитиса, Г. Раманса, А. Жилинского, которые исполняли латышские и киргизские артисты.

Б. Бриеде

ЛЬВОВ

Осенью 1969 года исполнилось тридцать лет с того дня, когда Народное собрание провозгласило на Западной Украине советскую власть, и западные земли воссоединились с Украинской ССР в едином государстве. Этой важной дате был посвящен фестиваль «Львовская золотая осень». Во Львове, в других городах и селах области проходил своеобразный смотр выдающихся музыкантов — певцов, дирижеров, коллективов самодеятельного искусства, — выросших за три десятилетия советской власти.

В день открытия фестиваля на сцене Львовского театра оперы и балета имени Ивана Франко шел балет «Орися» А. Кос-Анатольского, повествующий о борьбе западноукраинцев за советскую власть. Фестивальный репертуар театра убедительно продемонстрировал разнообразие интересов и творческих поисков как оперной, так и балетной трупп. Рядом с «Наталкой Полтавкой» и «Пиковой дамой» прозвучала опера «Железный дом» Э. Тамберга; балетный репертуар вместе с «Орисей» А. Кос-Анатольского представляли «Золушка» С. Прокофьева и «Три мушкетера» В. Баснера.

Львовский симфонический оркестр (а он тоже, как и театр, ровесник советской власти на наших землях) принадлежит к лучшим коллективам Украины. На фестивале он выступил под управлением главного дирижера Д. Пелехатого — вдумчивого и энергичного пропагандиста произведений украинской советской музыки, и его темпераментного молодого коллеги И. Симовича. Особое внимание было уделено творчеству львовян, и неудивительно: ведь многие сочинения С. Людкевича, Р. Симовича, Н. Колессы, А. Кос-Анатольского возникли в творческом содружестве с этим оркестром. На сей раз в исполнении коллектива впервые во Львове прозвучал Концерт для скрипки с оркестром М. Скорика (солист О. Крыса).

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Нам сообщают

Октябрь

РИГА

Б. Бриеде

ЛЬВОВ

Содержание