Выпуск № 6 (367) | 1969 - страница 55

исследование стоит в ряду тех, которые в наши дни силами «детей» поднимают науку на новую высоту. Во-первых, в работе В. Холоповой излагается целостная концепция ритма — ранее мало изученного элемента как выразительного и формообразующего средства — от Баха до наших дней. Во-вторых, в ней сделан важный шаг в создании новой методологии ритмического анализа, включаемого в целостное изучение музыкальных произведений и, далее, отдельных стилей. Характеристики ритмических явлений ведут у В. Холоповой к глубоким обобщениям, проливающим свет на эстетическую сущность музыки Стравинского, Прокофьева, Шостаковича.

В статьях М. Тараканова бьется интенсивно работающая мысль, ведущая плодотворные поиски методологии анализа новых, только созданных и поэтому наиболее трудных для изучения музыкальных произведений. Его книга «Стиль симфоний Прокофьева» базируется на фундаментальной концепции ладового ритма в новом понимании этого термина. Данная концепция — безусловный шаг вперед.

Книга С. Слонимского о симфониях Прокофьева также основана на ряде новых методологических принципов, связывающих тип композиторского мышления с вытекающим из него типом формообразующего процесса.

Чтобы не превращать свое письмо в обзорную статью, ограничусь пока этими тремя именами ученых.

Неверно утверждение, что в их трудах «ртутный столбик методологии» стоит на месте.

Непонятно и утверждение авторов редакционной статьи: «...ныне у нас анализом стали называть подробное описание музыкального произведения». Где это «у нас»? В самой статье говорится о повышении уровня дипломных работ. Но оттого он и возрос, что значительно уменьшилась доля формальной описательности. Плохие работы, поступающие в редакцию журнала, — еще не критерий. Думаю, что и в годы расцвета «отцов» в редакцию журнала также поступало немало слабых статей. Их обилие в наши дни — как это следует из редакционной статьи — говорит скорее о росте музыкознания вширь, при котором количественный рост опережает качественный. Да и эталон оценки сейчас значительно повысился, многое из того, что ныне плохо, ранее было бы удовлетворительным.

Самое серьезное и имеющее под собой реальную почву обвинение в адрес «детей» — крен в сторону технологии.

Причин этой болезни роста много. Остановлюсь лишь на некоторых:

1. Поиски новых методов структурного анализа, опирающихся на завоевания точных наук. Задачи здесь очень трудны, и, пока методология не будет найдена, неизбежны и «перехлесты» и неудачи. Но идти этим путем совершенно необходимо.

2. В современной музыке возникают новые системы звуковысотной и ритмической организации, зачастую принимающие весьма индивидуализированный облик. Возникает своего рода «сопротивление материала», требующее немалых сил на его преодоление. Отсюда проистекают сложность и зачастую громоздкость структурного анализа.

3. В современной музыке значительно возросла роль полифонии, всегда требующей особого внимания к структурному анализу. (Свидетель этого — знаменитый труд Танеева.)

4. Наконец, играет роль и некоторое ослабление интереса среди поколения «детей» к эстетическим проблемам. Это говорит как об отставании самой эстетики, так, конечно, и о недостаточной широте кругозора ряда молодых и «среднемолодых» теоретиков¹.

В редакционной же статье принимается во внимание лишь последний фактор, что сильно упрощает действительное положение и поэтому мало может помочь в поисках выхода.

Трудно говорить отвлеченно, а не на основе конкретных научных работ, но порой интерес к «нонам и третьим повышенным» дает плодотворные результаты даже и без широких эстетических обобщений. Разве простой структурный анализ, скажем, фуги Баха не помогает уяснить ее художественный смысл? При решении частных задач хорошо выполненный технологический анализ создает ясное представление о чисто музыкальных законах, преломленных композитором при создании произведения, и, следовательно, заключает в себе определенное эстетическое начало. А отсюда — прямой путь к более широким эстетическим обобщениям. К ним не ведут как попытки идти от музыкальных явлений непосредственно к эстетическим категориям, минуя всю богатую и сложную систему имманентных законов нашего искусства, так и общие разговоры о нем, не подкрепленные точными фактами. Без последних все же нет науки. «Факты — воздух ученого» — эти слова И. Павлова могут пояснить мою мысль.

Со второй половины пятидесятых годов на нас хлынул поток новых фактов. Да и в редакционной статье это признается, но выражается нетерпение — «отстаете, мол, с обобщениями!»; но понуканиями и нравоучениями делу не помо-

_________

¹ Между прочим, и Л. Мазеля в свое время критиковали за «структурализм» его диссертации (присудив, однако, за нее степень доктора), за «формализм» его книги о Фантазии Шопена. Ю. Тюлину также приходилось преодолевать сопротивление «отцов» его поколения.

жешь. А между тем именно журнал «Советская музыка» может помочь! Для этого нужно немногое — расширить отдел «Вопросы теории» за счет сокращения других, в которых господствуют и описательность и иллюстративность (как литературного, так и фотографического рода). Для движения вперед нашей теоретической мысли необходима постоянно действующая научная дискуссия по самым трудным теоретическим проблемам. Была бы такая дискуссия, не пришлось бы об одном из самых значительных, но и спорных трудов — о книге Ю. Холопова — писать в редакционной статье столь оголенно-сжато.

Приходится согласиться с репликой о том, что эта книга «не является “ЧП” в нашей теории», но, соглашаясь с этим негативным тезисом, я не могу не отметить ряд существенных противоречий, имеющихся в редакционной статье.

Выходит, что, с одной стороны, автор книги давно дорос до кандидатской степени, а с другой стороны, его самый фундаментальный труд не дает ему права на эту степень, иными словами, не дорос до нее! При таком скоропалительном обзоре книги любое суждение об ее диссертационном уровне — проявление научной легковесности. Оценка этого рода требует глубокого анализа достоинств и недостатков труда, а не поверхностного пробега по нему.

Поражает и следующее.

В редакционной статье сказано: «...собака не может быть продолжением кошки». И далее: «...признавая собаку, то есть атональность, — самостоятельным и ценным явлением, в качестве такового ее и следует изучать». Но на следующей странице приводятся слова Л. Мазеля: «...новые средства... обязательно связаны с ними (традиционными. — В. Б.) исторической преемственностью». И сами авторы статьи осуждают попытки ориентироваться на новые явления «вне анализа их связей с традициями».

Перед нами два исключающих друг друга тезиса.

Первый: изучайте атональность вне связи с тональностью, это не продолжение (то есть не развитие) последней, а самостоятельное явление.

Второй тезис: изучайте новое (то есть в том числе и атональность) как развитие традиций (то есть в том числе и тональности).

Как же быть?

Ю. Холопов трактует атональность² как дальнейший этап в развитии общих законов гармонии, изученных на примере классической тональности, — в этом он следует требованиям исторической диалектики.

Моя точка зрения на книгу частично была высказана и в письменной форме (в неопубликованной рецензии, написанной для журнала «Советская музыка») и в устной (в выступлении на кафедре теории Московской консерватории). Сейчас я изложил бы ее более точно.

Я считал, однако, и продолжаю считать, что книга Ю. Холопова — один из тех трудов, что движут вперед нашу науку. Она основана на целостной методологической концепции, хотя и терминология, и методы доказательства, и многие постулаты далеко не безупречны. Достоинства книги перевешивают ее недостатки. Однако доказывать это в письме нет возможности — научный спор требует развернутой аргументации.

Последнее. Предмет редакционной статьи — наука и ее судьбы — проблема академическая в самом лучшем и широком смысле этого слова (она включает в себя весь комплекс социальной проблематики). По моему мнению, тон статьи должен соответствовать ее предмету. В данном же случае наблюдается значительное несоответствие. Обилие хлестких эпитетов, пышнословие, постоянный акцент на проблеме «отцов и детей» вызывают внутренний протест. Поэтому и правильные суждения о крене в сторону технологии и негативная оценка книги Ю. Холопова (не «ЧП» в теории) тонут в потоке несогласий, часть из которых я высказал в письме. Можно было бы еще многое отметить, но всему есть своя мера — надо кончать и без того длинное письмо.

С уважением

В. Бобровский

_________

² Между прочим, теория атональности все же не главная идея книги! Ее научный и наиболее «действенный» центр, ее завоевание — идея хроматической тональности и принципы соотношения диатоники и хроматики, специфичные для творчества Прокофьева.

Публикуя письмо В. Бобровского, редакция журнала предполагает в одном из последующих номеров продолжить обсуждение вопросов, поднятых в статье «Выше уровень теоретической науки».

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

В. Бобровский

Содержание