«Мир и война», 1-я премия

зительным стал балетмейстерский язык, более точной его реализация. В балетную миниатюру широко входит современный сюжет. Усиливается интерес к ней у композиторов и художников. Первую премию за музыку поделили ленинградец В. Успенский («Памяти поэта») и грузинский композитор Б. Квернадзе («Вдохновение»); вторую — киевлянин М. Скорик («Набат») и армянский композитор Г. Ахинян («Перекуем мечи на орала»). Первой премией отмечено оформление номера «Вдохновение» (С. Вирсаладзе), второй — номера «Мир и война» (Э. Стенберг). Ту же премию получил киевский художник Е. Лысик за несколько работ.

Все это позволяет надеяться, что следующий, четвертый, конкурс порадует нас еще более интересными результатами, что современная тема засверкает на нашей эстраде новыми, неожиданными гранями.

«Вдохновение» (художник — С. Вирсаладзе)
Фото А. Макарова (АПН)

_________

было создано народное хоровое училище, где люди, пришедшие с производства, приобретают вторую специальность; третий год существуют и курсы баянистоов-хормейстеров северо-западных областей республики.

Обо всем этом рассказал в отчетном докладе председатель правления общества А. Анисимов.

Особый интерес делегатов и гостей вызвал рассказ докладчика о деятельности отдельных коллективов с необычным творческим профилем. Речь шла, в частности, о хоре старых большевиков (художественный руководитель — А. Березин), репертуар которого стал по сути дела антологией отечественной революционной песни; о русском народном коллективе Дворца культуры имени С. М. Кирова (руководитель — А. Эпова), занимающемся этнографически подлинной народной песней; о педагогически смелом, новаторском опыте заслуженного учителя РСФСР Г. Беззубова, создавшего хор юношей в возрасте 14‒18 лет. Все охарактеризованные А. Анисимовым явления тут же иллюстрировались «живым» исполнением.

Кульминационным моментом этого своеобразного отчета было совместное выступление двух коллективов — ветеранов труда Ижорского завода и студентов сельскохозяйственного института (руководитель П. Россоловский). Они спели песню О. Фельцмана «Говорит комсомол», наглядно подтвердив слова докладчика о наметившейся в ленинградском хоровом искусстве тенденции объединения разных поколений.

Во время прений гости и делегаты подчеркивали важность поставленных в докладе проблем массового музыкального воспитания, необходимость расширить и улучшить современный хоровой репертуар, внесли ряд интересных конкретных предложений.

Завершилась конференция символично: рядом с Ленинградской капеллой выступил самодеятельный женский хор Дома культуры имени Капранова (художественный руководитель М. Заринская), которым давно и по праву гордятся ленинградцы. И это единение профессионалов и любителей явилость лучшим свидетельством плодотворных итогов десятилетней работы городского Хорового общества.

А. Виханская

РАССКАЗЫ ОБ ЭНТУЗИАСТАХ

СЛУГА МУЗЫКИ

Директора Большого зала Московской консерватории Ефима Борисовича Галантера знает и любит вся музыкальная Москва. Имя это неотделимо от Большого зала консерватории, как Большой зал неотделим от всей музыкальной культуры нашей страны. Каждый вечер, как только упадут сумерки, а в вестибюле и на двух мраморных дорогах-лестницах зажгутся старые люстры, каждый вечер, вот уже сорок лет подряд, выходит из своего кабинета седой человек в черном костюме. Неуловимо элегантный, неторопливый, он с достоинством движется по мягкому ковру к артистической, кивает знакомым, что-то говорит билетерам, оглядывает по дороге «детали», но главная цель его впереди.

Кто не волнуется перед выходом на сцену Большого зала? По выражению Д. Ойстраха, она рождает «чувство страха и вдохновения». И Ефим Борисович Галантер хорошо знает это. Кто бы ни был сегодня в артистической: прославленный советский артист, именитый гость из-за рубежа или юная, полуживая от волнения дебютантка, Галантер не изменяет традиционному ритуалу.

— Добрый вечер, — мягко улыбаясь, говорит он, входя в артистическую. — Как самочувствие? Можно начинать?

И артисту сразу становится легче, спокойнее.

В 1928 году Е. Б. Галантер приехал из Киева в Москву. Московская филармония ютилась тогда в двух клетушках на Ильинке, в торговых рядах. В начале 20-х годов в Большом зале консерватории концерты проводились один-два раза в неделю. Надо было начинать борьбу за «жизненное пространство», за серьезную музыку, за новую концертную публику. У молодого директора был уже немалый административный опыт: почти два десятка лет работы в «концертной антрепризе».

В квартире Ефима Борисовича на длинной стене разместился своеобразный музей, точнее фотовыставка, имя которой — «Долгая концертная жизнь». Хозяин ведет нас по выставке, давая пояснения не без оттенка грусти. 1908 год. Одесская опера. Здесь гастролировали прославленные итальянские певцы Титта Руффо, Энрико Карузо, Маттиа Батистини. Каждый вечер — праздник. И среди грохочущей, восторженной публики — подросток в гимназической курточке. Он встает на цыпочки, кричит, аплодирует изо всех сил. Вскоре юный завсегдатай оперы становится главой знаменитой одесской «клаки», а через три года антрепренер-итальянец берет его с собой в Петербург.

— Но мне хотелось настоящего дела, — говорит Галантер. — В то время «Комитет помощи воинам» — своеобразная придворная концертная организация — предложил мне стать организатором концертов Леонида Витальевича Собинова. Незабываемые годы. Я работал с Собиновым несколько лет и до сих пор слышу его неповторимый голос, вижу перед собой его прекрасное лицо. Сколько ума, обаяния, простоты было в этом человеке! Поражали широта души и подлинный, непоказной демократизм. А как он был образован, какой собеседник! И даже стихи писал.

В память о тех годах осталась фотография и подпись на ней: «Славному, симпатичному Е. Б. Галантеру на добрую память. Л. В. Собинов, апрель-май, 1915 г.»

— Вспоминаю небольшую поездку с Леопольдом Ауэром, — продолжает Ефим Борисович. — Я познакомился с ним на концерте Анны Есиповой и сразу стал соблазнять его поехать в концертное турне. Ауэр, который тогда уже редко выступал, согласился. Мы отправились с ним по югу России, и всюду его сопровождал шумный успех. Позже я организовывал концерты его ученика Яши Хейфеца, певицы Изы Кремер, Иосифа Гофмана, Михаила и Веры Фокиных. Работал даже с Шолом Алейхемом, который выступал с чтением своих рассказов.

Словно годы, чередуются старые и не очень старые фотографии: вот Киев, бывший театр Соловцова, группа молодых актеров, а в центре коренастый человек, душа театра и его директор — Галантер. Вот портреты Павла Орленева, Михаила Чехова, Степана Кузнецова (кстати, и его, и тенора Дмитрия Смирнова Галантер, по заданию Рабиса и по велению сердца, побудил вернуться на Родину). А вот красивый, смеющийся Владимир Хенкин. Надпись гласит: «Спасибо за ласку!». Да, именно эти слова: спасибо за ласку, за столь дорогую заботу, за внимание могли бы сказать Ефиму Борисовичу десятки, сотни благодарных артистов. Сколько их прошло через добрые руки Галантера за шестьдесят лет работы!

— Ефим Борисович, неужели шестьдесят?

— Да, самому не верится, — улыбается Галантер. Тридцатые годы... Он открывал двери Большого зала для рабфаковцев и крестьянских детей, жадно тянувшихся к знаниям. Принимал горячее участие в организации оркестра Московской филармонии, который пришел на смену Персимфансу. Помогал организовывать концерты первых советских лауреатов международных конкурсов. Молодой Давид Ойстрах, юный Эмиль Гилельс, Лев Оборин, Яков Зак, Яков Флиер — их впервые выводил на сцену Большого зала Галантер. Он же способствовал выступлениям в Москве зарубежных артистов: Эгона Петри, Робера Казадезюса, Бруно Вальтера и многих еще... Большой зал набирал силу и достоинство, росла его популярность, росло и число новых любителей музыки. В те годы, по инициативе Ефима Борисовича, был организован при филармонии клубный отдел: музыку надо нести на заводы, в Дома культуры, к самим рабочим!

1943 год... Галантер, немного постаревший, но все тот же, скорбно провожает глазами солдат, только что прослушавших Восьмую симфонию Шостаковича. Он знает: многие из них никогда не придут сюда больше. И неотступна мысль о сыне, военном корреспонденте «Правды», от которого вот уже три месяца нет вестей... Музыка в те дни по-особенному нужна была людям. Помнится концерт — кажется, это был сорок пятый год. Играл Святослав Рихтер. Внезапно погас свет. Авария. Работники Большого зала в отчаянии: вдруг начнется паника, давка? Галантер срочно посылает в соседний магазин за свечами. А Рихтер продолжает играть — в темноте. И ни один человек не поднялся со своего места. Лишь на лестницах и в фойе застыли, словно часовые, билетеры с горящими свечами в руках...

В начале 50-х годов в Большой зал пришла новая публика. Постепенно гимнастерки, кители, платья с подложенными плечами и стоптанные валенки сменились нарядными туалетами. Стало больше молодежи, только в девятнадцатом ряду, как всегда, занимал свое постоянное место Николай Яковлевич Мясковский, а вокруг — его ученики, молодые композиторы.

...Замелькали на афишах новые имена. Большой зал — место премьер многих советских сочинений и множества дебютов. Теперь Галантер выводил на сцену Игоря Безродного, Евгения Малинина, Игоря Ойстраха... Встречал прославленных зарубежных гостей: Глена Гульда, Лоиз Маршалл, Исаака Стерна, Бостонский, Филадельфийский, Пражский оркестры. 

Е. Б. Галантер и Карло Цекки

Директор зала — что это такое? О чем его забота? Звонки, свет, вовремя начатая репетиция, реклама, программки в руках билетеров, проданные билеты? Да, это. Но не только это. Вот уже сорок лет, как опыт, знания, огромные организаторские способности Е. Б. Галантера создали неизменный порядок, особый стиль в работе сложнейшего механизма, который и принято называть «организацией сезона».

День Ефима Борисовича начинается рано — в половине десятого, с первым звонком на оркестровую репетицию. Потом — черновая работа: составление планов на неделю, на месяц, расписание репетиций, подготовка и реализация абонементов, подготовка афиш — все это входит в круг дел директора. Верные помощники Ефима Борисовича — Марк Борисович Векслер, Владимир Емельянович Захаров, Клара Борисовна Комарова. Они работают с ним рука об руку много лет, все они глубоко преданы своему делу. Все, от директора до билетера и кассира, свято поддерживают давнишний великолепный принцип: в Большом зале, как нигде, должен быть образцовый порядок. Это сочетание порядка и праздника, атмосфера какой-то торжественной и в то же время строгой дисциплины властвуют здесь всегда.

Да, у Галантера есть чему поучиться! И учатся. Многие директора филармоний перебывали в его кабинете за эти долгие годы. Редкая это профессия — администратор. Жаль, что не созданы до сих пор специальные курсы или даже институт, где готовили бы концертных администраторов. Галантер мог бы читать там лекции.

Но административно-организационная работа — только часть деятельности Галантера. Ефим Борисович — друг и помощник музыкантов, композиторов и критиков, пропагандист всего лучшего, что есть в нашем искусстве, и прежде всего — в советской музыке. Он горячо радуется каждому успеху нового сочинения, появлению нового талантливого исполнителя — он человек чрезвычайно прогрессивный. Галантер по праву горд тем, что Большой зал стал подлинным форумом музыки, музыкальным сердцем страны, притягательным магнитом для лучших артистов и коллективов всего земного шара. И еще тем, что его родной зал, такой строгий и величественный, каждый день открывает свои двери тысячам людей...

— Теперь музыку слушает весь народ, — говорит он. — И это прекрасно!

А он всегда был слугой музыки. Верным, бескорыстным, влюбленным в нее. И потому мы не можем представить себе иного: над Москвой опускаются сумерки. Шелестят машины, объезжая консерваторский скверик, и застывают у подъезда. На дорогах-лестницах вспыхивают старые люстры. На площадке с правой стороны появляется седой, неуловимо элегантный человек. Он приветствует идущих ему навстречу людей и неторопливо, с доброй улыбкой направляется по ковровой дорожке туда, в глубину коридора, в артистическую, где, он знает, его уже с нетерпением ждут. Это он. Наш Галантер.

Р. Петрушанская