Виртуозность пианиста в более узком понимании не представляет собой из ряда вон выходящего явления, хотя он обладает хорошо разработанным, крепким аппаратом. Так, отнюдь не все было совершенно и точно в его исполнении этюдов Шопена (здесь невольно опять приходит на память А. Корто, также не безупречный с чисто технической стороны). Сила Бадуры-Шкоды не в этом — он прежде всего художник, обладающий значительной музыкальной культурой и яркими артистическими данными. А теперь перейдем к конкретным деталям выступления.

Одним из наиболее сильных номеров концерта была «Хроматическая фантазия и фуга» Баха. Ясность и стройность полифонических проведений, выдержанные звучания гармоний, точность и тонкость богатой фактуры этого вдохновеннейшего создания баховского гения были переданы уверенно, мудро, значительно. Однако рационалистическое начало и пианистическое мастерство нигде не подавляли поэзии баховских образов. Выражение не только мысли, но и глубоких переживаний окрашивало игру пианиста в романтические тона. Впрочем, для выявления поэтической красоты гармоний в первой части порой хотелось большего насыщения звучности «воздухом педали».

Зная Бадуру-Шкоду как знатока Моцарта, мы, естественно, очень многого ожидали от его трактовки Сонаты № 8 a-moll. Исполнение же ее оказалось академически корректным, не более. Здесь нельзя указать на какие-либо специфические моменты интерпретации, ибо она не была согрета теплом собственного отношения.

Превосходно прозвучала бетховенская Соната C-dur op. 53, вся как бы овеянная духом вызревающего в недрах классической школы уже неодолимого романтизма. Превосходно воплощая в первой части магнетическую силу неизменной пульсации, составляющую основной нерв музыки, пианист, однако, допускал чрезмерные смены темпа, которые порой входили в противоречие с той же моторной неизменностью ритмического пульса. Сосредоточенно, с несколько сумрачным оттенком, прозвучала интродукция и Adagio. Тем эффектнее по контрасту, как свежее утро, воспринималось появление ясного рондо. Завершающее Prestissimo было исполнено с неподдельным ликованием; виртуозность нигде не переходила во внешнюю бравурность.

Исполнение двенадцати шопеновских этюдов (ор. 10) вызывает множество возражений. Не касаясь ряда технических дефектов (в этом отношении очень не удался Этюд № 2), отметим явно спорные концепции. Так, на всем протяжении Этюда № 9 господствовало одно и то же настроение подавлен ности и безнадежности, что не соответствует богатству образно-эмоционального развития музыки. Однопланово был исполнен и глубоко трагичный Этюд № 6. В Седьмом пианист сделал решительный упор на

В Концертном зале имени Чайковского с большим успехом прошел концерт мастеров искусств Монгольской Народной Республики

фактуру правой руки, в то время как эта фактура служит фоном для тематической линии левой, лишь иногда приобретая самостоятельное значение. Еще резче подобный недочет сказался в исполнении на бис Этюда a-moll из ор. 25, где ведущая фанфарная тема левой руки лишь «подыгрывала» низвергающимся пассажам правой, не образуя последовательного тематического движения со своей собственной динамикой.

В интерпретации шопеновских этюдов ощущалось намерение раскрыть не столько собственно этюдное, сколько образно-картинное начало; однако эти две стороны абсолютно неразрывны в музыке, и отделение их друг от друга жестоко мстит за себя. Хорошо были сыграны Токката и «Игра воды» Равеля, менее удалась «Долина звонов».

В. Дельсон

Письма из городов

Иркустк

В этом городе состоялась премьера Второй симфонии Карэна Хачатуряна, которая была с большим энтузиазмом и теплом воспринята публикой, так же как и впервые прозвучавшая в том же концерте симфоническая картина «Ярмарка» А. Флярковского¹.

Симфония лаконична (две части, Andante sostenuto и Allegro molto звучат около двадцати минут). Цикл построен на контрасте медленной и быстрой частей. Напряжение и энергия, накопленные в первой, расходуются в стремительной моторике второй. Автор не дает никаких комментариев к содержанию произведения, заключающего в себе глубокие жизненные раздумья.

С первых же тактов мрачно-величавого вступления — возгласы меди, а затем бурно взлетающие пассажи деревянных — композитор вводит в атмосферу напряженной эмоциональности. Далее провозглашается главная мысль симфонии, отраженная в великолепной по пластике свободно текущей теме (порученной альтам), в суровом обаянии которой проступают также черты душевной открытости, порывистости. В терпких же диссонирующих гармониях хорала (второй элемент побочной партии), напротив, слышится инерция покоя. Этот хорал (арфа и духовые) действительно остается таковым и, почти не меняя своего облика, возвращается в финальном разделе.

Вот почему он играет роль своеобразного катализатора, появляясь в экспозиции, вызывает бурную «реакцию» в развитии главной темы, которая гармонически, полифонически и оркестрово варьируется, интенсивно драматизируясь. Так, бархатный тембр sul G второго проведения сменяется напряженными звуками виолончелей и контрабасов третьего. Кульминация (приподнятая на полтона, в cis) впечатляет почти баховской экспрессией полифонически переплетенных мелодических линий (основной теме контрапунктирует ее неточный вариант в обращении). Она приводит развитие к новому качеству — это уже не раздумье, а напряженное действие противоречивых мыслей.

Последнее изложение темы расчленено паузами на отдельные мелодические обороты. И оттого, что в мелодию словно «инкрустированы» мгновения тишины, каждая интонация приобретает подчеркнутую значительность.

Буйным «хаосом» разбегающихся пассажей струнных и деревянных открывается вторая, быстрая часть симфонии. Отдельные прихотливые завитки словно «отсекаются» акцентами ударных. В недрах этого «хаоса» (созданного логично и мастерски) рождается организующий остинатный ритм малого барабана, постепенно и неумолимо сковывающий движение, приводя к полному истаиванию звучности. Начинается центральный раздел второй части — пассакалия. Эпизоды «растворения», рассеивания напряженности кульминаций — важный момент драматургии как всей симфонии, так и ее второй части. Им, оттененным особой тонкостью колорита, придается важное значение. Так, струнные divisi, вибрафон и арфа, медленно «сползающие» по хроматически извилистой линии, при переходе к пассакалии создают эффект удивительной пространственности, «космичности» звучания, заставляющего вспомнить пастернаковское: «...не движутся дни и казалося, вынут из мира прозрачный, как звук, небосвод». И когда под экстатически напряженное tremolo скрипок, «застывших» секунд арфы и флейт тяжело и мрачно «вползает» тема пассакалии (додекафонный ряд), в ее «разорванных» (с точки зрения привычных, ладовых систем) интонациях ощущается почти мертвенная холодность. Тема пассакалии воспринимается как образ навязчивой мысли, рожденной после сложных и тя-

_________

¹ О сочинении А. Флярковского редакция предполагает рассказать подробнее в одном из последующих номеров,— Ped.

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

В Концертном зале имени Чайковского с большим успехом прошел концерт мастеров искусств Монгольской Народной Республики

В. Дельсон

Письма из городов

Иркустк

Содержание