Выпуск № 3 (364) | 1969 - страница 6

теснить настоящее, большое искусство. Надо ли говорить, что здесь отражается острейшая идеологическая борьба, которая бушует сейчас в мире, разделенном ходом истории на два лагеря.

О вредном влиянии этой «музыкально-развлекательной индустрии» на вкусы, на весь духовный мир людей, особенно юношества и молодежи, много говорилось на недавнем Международном конгрессе по музыкальному воспитанию, состоявшемся во Франции. Отмечалось, что вести борьбу с этими влияниями очень трудно, поскольку проводниками их во всем мире стали могучие технические средства массового распространения музыки — радио, телевидение, грампластинка, кино, магнитофон, транзистор.

Вот почему на тех, в чьих руках находятся сейчас эти средства, ложится огромная моральная ответственность перед всем обществом, в котором они живут.

Влияния «музыкально-развлекательной индустрии» со всеми ее дурными качествами сказываются и в нашей жизни. Благоприятной питательной средой для этих влияний стали пробелы в массовом эстетическом воспитании.

Среди наихудших последствий этих дурных влияний следует назвать легкое, бездумное, безответственное отношение к искусству вообще, к настоящему, большому искусству в особенности, а в конечном итоге — к жизни. Ведь искусство — это часть жизни!

Чтобы быть правильно понятым, я хочу сказать, что понятие настоящего, большого искусства не связано ни с масштабами, ни с жанрами. Настоящим, большим, даже великим искусством может быть простое восьмистишие, небольшая, но прекрасная по музыке и стихам содержательная песня, но никогда не станет им лишенный мыслей и чувств, по среднеамериканско-европейскому стандарту изготовленный многосерийный детективно-приключенческий фильм или бездумно и бездушно сконструированная опера или симфония.

Никто не требует, чтобы произведения легкой музыки были образцами великого искусства, но они не должны быть и образцами легкого отношения к искусству. Увы, с таким отношением к музыке мы встречаемся сейчас слишком часто.

Кинохроникальный фильм показывает нам восхитительные красоты чудесного уголка Грузии — Бакуриани. Горы, долины, радостные ребята осваивают горнолыжный спорт. А звучит посредственная эстрадно-джазовая музыка…

На экране телевизора, в перерыве между передачами, мы видим чудесный пейзаж русской природы — березовая роща, поляна. А звучит посредственная эстрадно-джазовая музыка…

Выходит в Латвии кинофильм, показывающий дивную природу реки Гауя с поразительным разнообразием обрамляющих ее берегов. А звучит все та же посредственная эстрадно-джазовая музыка. Даже там, где кинокамера крупным планом показывает памятник вечной славы, поставленный на берегу реки в память погибших героев…

Как это далеко от великих традиций наших учителей-классиков, которые с такой любовью воспевали свою родную природу, связывая ее со звучанием родной народной песни. В равной мере далеко это и от лучших традиций советской музыки, дающей множество примеров любви и уважения к родной природе и к родной песне. Я уверен, что ни С. Прокофьев, ни А. Хачатурян, ни Д. Шостакович не допустили бы такого в своих фильмах…

Впрочем, вот еще один пример: рассказывает телеэкран о музыкальных делах на Выставке достижений народного хозяйства. Зрители видят в кадре портреты Прокофьева, Хачатуряна и Шостаковича. А звучит… посредственная эстрадно-джазовая музыка…

Почему такая музыка стала обязательным атрибутом едва ли не всех репортажей о спорте? Неужели, кроме нее, нет никакой другой — жизнерадостной, веселой, молодой музыки?! Сейчас она звучит уже почти во всех пионерских лагерях! Да что там пионерские лагеря! Я сам слышал, как на летней детской площадке, вместе со своей милой молоденькой руководительницей, малыши сперва лихо спели песенку-твист из «Кавказской пленницы», а потом трогательными дошкольными голосочками запели небезызвестную «Любовь-кольцо»…

Но от безвкусицы, пошлости и халтуры не так уж далеко и до прямой безнравственности. Совсем недавно в пионерском лагере «Орленок» отличный музыкальный руководитель Виктор Малов разговаривал с ребятами о песне, о том, что песня, даже если она легкая, эстрадная, всегда несет в себе какую-то мысль и какое-то чувство и что надо научиться понимать, что это за мысль, что это за чувство.

Зашла речь о песне В. Высоцкого «Друг», получившей через радио распространение среди молодежи и даже среди ребят. Причины популярности этой песни просты: мелодия сверхэлементарна, тема — будто бы о дружбе. А о дружбе всегда и всем хочется петь. А о чем она на самом деле? Если парень в горах «оступился и в крик, значит, рядом с тобой чужой», и тут же вывод: «Ты его не брани — гони». Что это за философия?! Ну, оступился, ну, закричал, допустим, даже испугался — так его сразу назвать чужим и гнать?! Мы привыкли думать, что друзья по

знаются именно в беде, в трудную минуту. Впрочем, Высоцкий тоже так думает, но только по отношению к самому себе. И поэтому дальше поет так: «А когда ты упал со скал, он стонал, но держал... значит, как на себя самого, положись на него». Вот это, значит, друг! Вот ведь как Высоцкий понимает дружбу... Какая безнравственная позиция...

Прав был Виктор Малов, сказав ребятам, что песня — это не просто мелодия со словами, а мировоззрение. И тут ребята вдруг задали ему вопрос: «А зачем такие песни поются по радио?». Виктор не знал что ответить и переадресовал вопрос мне. И я не знаю, что на него ответить. В самом деле, зачем?

Наше радио делает много, очень много для распространения высокой музыкальной культуры в народе. По-настоящему художественные программы дает Главная музыкальная редакция, очень добрую роль играют просветительно-пропагандистские передачи для молодежи, отлично поставлено вещание для детей и юношества.

Почему же все-таки мы слышим так много нареканий на радио? Почему мы, музыканты, получаем так много писем с одной и той же просьбой: «Повлияйте на радио, пусть оии улучшат свои программы!». Почему и мы сами, никогда этого не скрывая, тоже во многом не удовлетворены музыкальным вещанием и телевидением?

Тут есть две главные причины. Во-первых, значительная часть лучших программ Главной музыкальной редакции, к которой, повторяю, меньше всего относятся наши претензии, идет по наименее слушаемым каналам (третьей программы и УКВ) и в наименее слушаемое время. По телевидению тоже лучшие музыкальные передачи чаще всего идут не по первой программе.

Во-вторых, — и это самое главное — радио- и телевизионные программы включают множество разных передач не музыкальных по своему содержанию — хроникально-документальных, литературных, репортажных, спортивных и т. п., большинство которых (часто без всякой надобности и даже во вред этим передачам) сопровождается музыкой — иногда в виде фона, а часто и первым планом, как в чисто музыкальных программах.

В этих передачах звучит преимущественно эстрадно-джазовая музыка, часто очень плохая и в очень плохом исполнении. Вот эти-то передачи, не руководимые Главной музыкальной редакцией, а находящиеся в руках часто совсем не квалифицированных в музыкальном отношении «своих» редакторов, и вызывают основные нарекания. Звуча в разное время, на протяжении всего дня, музыка этих передач окрашивает своим колоритом все вещание и ведет к тому, что легкая развлекательность начинает преобладать над серьезным, большим искусством, а плохая музыка теснит музыку хорошую. Но ведь именно эти передачи больше всего обращены к молодежи и идут в самое слушаемое время.

Особенно серьезные обвинения в дурном вкусе можно предъявить таким передачам, как «Опять двадцать пять», «С добрым утром», «С днем рождения»... Много плохой музыки все еще звучит в программах «Маяка» и «Юности», хотя «Юность» в последнее время явно улучшила свои музыкальные программы.

Мы убеждены в том, что на радио и на телевидении должно быть единое и очень квалифицированное руководство всей музыкой, независимо от того, в каких передачах она звучит.

Каждая передача по радио и по телевидению, так же как и каждый кинофильм, какими бы они ни были по масштабам, по жанру, по теме и характеру, идут либо на пользу делу идейнохудожественного воспитания народа, либо во вред ему. Середины здесь нет. И каждый редактор, каждый составитель программ, каждый музыкальный оформитель — это воспитатель в самом прямом и в самом высоком смысле этого слова. Иначе смотреть на эту работу нельзя: ведь когда редактору доверяют составление программ, ему одновременно доверяют человеческие души и сердца, доверяют формирование мировоззрения людей. А это уже не только искусство, это — идеология.

Союз композиторов, критикуя радиокомитет, все же постоянно и тесно сотрудничает с ним. Мы должны оказывать на его работу большое влияние, но и должны действеннее помогать ему. Ну, и конечно, мы не можем отмахиваться от вопроса, который прежде всего сами должны себе задать: а кто же сочиняет всю ту музыку, которую мы критикуем? Вы скажете, что ее часто сочиняют никому не известные композиторы — не члены нашего Союза, что в последнее время даже некоторые радиоредакторы, не довольствуясь пропагандой чужой плохой музыки, сами стали писать такую же музыку и под разными псевдонимами тоже ее пропагандируют. Все это верно. Но разве, как говорят в таких случаях, «иные» члены Союза не показывают иногда своим менее известным и менее опытным коллегам, как такая безвкусная и пошлая музыка сочиняется?

Мы не раз обсуждали в Союзе эти вопросы, спорили, выносили разные творческие приговоры, но если говорить по-серьезному, то споры эти особенно ощутимых результатов не дали.

Есть вообще явления в нашей музыкально-творческой жизни, в музыкальном быту, в которых нам следовало бы серьезно разобраться. Взять хотя бы какую-то странную, окутанную туманом

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Содержание