ком ли они сложны? Но возможно, сомнения эти возникали вследствие устойчивой, годами складывавшейся привычки слышать по радио элементарные пояснения хрестоматийных произведений.

Однако нельзя обойти вниманием и недостатки «Панорамы». Можно указать на частные изъяны в использовании самого оперного материала. Так, жаль, что мы не услышали «Сестру Анжелику» Пуччини. Конечно, в цикл, каким бы он ни был объемным, не могли войти все произведения оперного искусства нашего века. Но «Сестра Анжелика», несмотря на оттенок мистицизма, раскрывает одну из важнейших тем всего творчества композитора — тему горячего сочувствия к «маленькому человеку». Кроме того, она составляет неразрывное целое с «Плащом» и «Джанни Скикки». Яркая драма «Плаща», скорбные краски «Анжелики» и юмор «Джанни Скикки» должны были, по мысли автора, образовать контрастный триптих.

За рамками «Панорамы» остался, к сожалению, сравнительный анализ преломления фольклорных истоков в творчестве 3. Кодая. Л. Яначека, Дж. Энеску и Я. Готоваца, воплощения идей Достоевского в искусстве Л. Яначека и С. Прокофьева, различных проявлений экспрессионизма в целом ряде оперных партитур нашего века. Но главный упрек, который, пожалуй, заслужили организаторы «Панорамы», заключается в том, что разные и увлекательные передачи ее все-таки не выявили основных тенденций жанра на современном этапе его развития. Понятно: цикл радиобесед — не научно-исследовательская конференция; наивно было бы требовать от него исчерпывающей картины оперного искусства XX века во всей ее пестроте и сложности. И тем не менее, если бы авторы яснее обрисовывали противоречивость, кризисность одних явлений и новаторскую сущность других, картина эта получилась бы более широкой в целом и слушатели лучше поняли бы борьбу эстетических тенденций в области современного музыкального театра.

Несмотря на все эти недочеты, оперный цикл вызвал интерес и профессионалов, и многочисленных любителей искусства. Хотя «Панорама» и планировалась по УКВ-станции, практически ее передачи имели возможность услышать почти во всех республиках, ибо местные комитеты радиовещания транслировали их фонограммы. И разве не является лестной оценкой «Панорамы» слова из письма радиослушателя Г. Ситкова: «Цикл совершенно великолепный! И вот потому именно, что цикл этот замечателен, к вам огромная просьба: в связи с наступлением летнего периода отпусков, придержите вы его пока, не передавайте! Страшно жалко будет, если за два летних месяца пропустишь столько интереснейших, редкостных передач!»

Поскольку «Панорама оперы XX века» продолжается, нельзя считать разговор о ней завершенным. Новые беседы заставят, возможно, по-иному взглянуть на некоторые вопросы, поставленные в настоящей статье. Но одно несомненно: инициатива Всесоюзного радио, выступившего с серией интересных передач, посвященных современному оперному театру, должна найти всяческую поддержку. Может быть, стоит подумать и о публикации материалов «Панорамы»? Не сомневаюсь, что успех ее уже предрешен крайней необходимостью изданий подобного рода.

М. Тараканов

Больше доверия музыке!

Узнав о том, что в ближайший вечер состоится премьера телевизионного спектакля «Семен Котко», я невольно ощутил некоторую тревогу. Удастся ли втиснуть оперу Прокофьева в прокрустово ложе лимитов «телевремени»? Уложить содержание «полнометражной» оперы менее чем в полтора часа? Думается, это — задача заведомо невыполнимая.

Значит, надо просто предложить зрителям оперный спектакль целиком? Однако нельзя не считаться с риском, что большинство их вместо того, чтобы свыше трех часов сидеть у телевизора, предпочтет пойти вечером в театр. Главное, у телеэкрана свои законы, иные, нежели у оперной сцены. Нет, видимо, спектакль-монтаж — хотим мы этого или не хотим — закономерная форма. И, как всякое новое дело, оно требует прежде всего благожелательного, непредвзятого к себе отношения. Нужно отдать должное авторам постановки — сценаристу В. Семеновой и режиссеру В. Серкову: в ряде случаев, если употребить шахматную терминологию, они нашли вполне «корректное решение». Более того, отдельные сцены в телеинтерпретации выглядели гораздо убедительней, нежели на сценической площадке.

В особенности, когда авторы спектакля не забывали, что главное в опере все-таки музыка.

К удачам можно отнести сиену сватовства. Здесь, как известно, в коротких, перебивающих друг друга репликах героев скрещиваются три плана действия: церемонно выдерживая все правила ритуала, выступают именитые сваты; любыми способами пытается помешать обручению своей дочери старый Ткаченко; влюбленная Софья искренне радуется близкому исполнению ее заветной мечты. И вот именно здесь показ отдельных участников крупным планом (в тот момент, когда они вступают со своими репликами) необычайно помогает выявлению логики всей картины. Частые смены кадров подчеркивают членение музыкально-сценического действия, давая некий зрительный эквивалент его внутренней структуре. Такое, конечно, невозможно в театре.

К числу удач я отнес бы также сцену пожара с ее контрастом между возбужденной толпой и неподвижными солдатами с каменными лицами, подобными изваяниям. Прием этот, в принципе весьма не новый, в данном случае «работает» очень точно.

Наконец, нельзя не сказать о коллективе исполнителей, среди которых в первую очередь следует выделить великолепную Т. Янко. Быть может, именно потому, что актриса счастливо сочетает в себе драматическое и вокальное дарование, небольшая роль матери Семена оставляет поистине неизгладимое впечатление. Что же касается остальных участников, то, признаюсь, поначалу мне очень мешал воспринимать оперу тот факт, что артисты-дублеры шевелили губами (порой даже успешно) под чужое пение. Было очевидно, что человек не произносит доносившиеся из динамика вокальные фразы. Но потом я подумал, что рядовой телезритель, не знакомый с преувеличенной мимикой вокального исполнительства, быть может, и не обратит особого внимания на эту несогласованность. Тем более, что и здесь были удачные работы. К их числу можно отнести исполнение Г. Рыжковой партии Любки (певица Т. Тугаринова). Особенно запоминаются её глаза в сцене безумия. Хорошо справился со своей ролью артист С. Бубнов (певец Н. Панчехин), создавший образ злобного, но по-своему неглупого, с ярким запоминающимся характером Ткаченко. В трактовке А. Семенова (певец И. Гресь) главный герой — простой, отзывчивый, даже немного наивный, но в то же время решительный и способный активно действовать парень. Тонкие штрихи образа не затушеваны постановщиками, избежавшими в данном случае соблазна «исправить» Прокофьева, изобразить по-плакатному правильный, прямолинейный характер героя, раз и навсегда решившего для себя все жизненные вопросы. Вообще исполнители более или менее успешно справились со своими заданиями. Лишь Микола (артист Б. Быстров, певец Н. Тимченко), по вине ли певца или актера (а возможно, и того и другого), мне показался несколько слащавым; этакий типичный оперный тенор-сладкопевец, никак не отвечающий образу нескладного семнадцатилетнего деревенского парня.

Главное, однако, не в поведении того или иного актера, хотя и это важно. Главное, насколько удалось авторам телеспектакля «прочесть» драматургию и самую суть гениальной оперы Прокофьева. Прежде чем перейти к этому весьма трудному и, честно говоря, неприятному разговору, я хотел бы уточнить для читателя мои критические позиции.

Начну с частного вопроса о купюрах. По всей видимости, сокращения были вызваны не только недостатком телевизионного времени, но и определенной режиссерской концепцией. Попытаемся проанализировать ее.

Премьера прокофьевской оперы обратила на себя внимание многих моих коллег. И в разговорах по этому поводу (а они, естественно, возникали) я слышал мнения по большей части критические: «Разве можно терпеть надругательство над музыкой, кромсаемой по произволу режиссера, который, не считаясь с драматургией оперы, выбрасывает важнейшие сцены, монтируя оставшееся по своему усмотрению?» Я не соглашался с такой резкой оценкой, однако мои позиции в споре с противниками нового телеспектакля (а я, как мог, пытался его защищать) были весьма уязвимы. В конце концов и я пришел к выводу, что гораздо полезнее снисходительных оговорок и умолчаний (это, кстати, и есть подлинное неуважение к серьезному труду энтузиастов — создателей спектакля) честное и открытое предъявление критических несогласий и сомнений.

Трудно догадаться, какими соображениями руководствовались авторы постановки, приступая к сокращениям оперы Прокофьева, переделке ее закономерной художественной композиции, где каждая часть выполняет определенную функцию, является этапом в становлении целого. Не сомневаюсь, что при этом возникали разные соображения, были, вероятно, даже мучительные колебания, взвешивались все pro и contra. Но ведь важен, в конечном счете, результат! Что же в результате?

Те, кто хоть раз внимательно слушал «Семена Котко», помнят, что сценическое действие начинается лейтмотивом главного героя на слова: «Шел солдат с фронта и вот пришел к себе домой». Помнят также и то, как герой, гото-

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

М. Тараканов

Больше доверия музыке!

Содержание