ее к самому Римскому-Корсакову⁴, то, конечно, его оркестровку придется расценить по первому разряду, то есть как «оркестровку, звучащую хорошо при мало-мальски исправном исполнении, а при надлежащем разучивании — восхитительно». Это-то «надлежащее разучивание» и является обязательной промежуточной ступенью, лежащей между замыслом Римского-Корсакова и хорошей концертной интерпретацией; точнее — специальных забот дирижера требует соразмерность динамики (громкости) звучания отдельных голосов. Именно в силу прозрачности оркестровки Римского-Корсакова неосторожно сыгранное противосложение легко может заглушить мелодию (и наоборот), грубо подчеркнутые рисунки ударных без труда подавят фигурацию и т. д. Именно в силу дифференцированности его оркестровой ткани, сравнительной многочисленности элементов и голосов поддержание динамического равновесия между ними — необходимое условие, без выполнения которого наиболее «нежные» голоса пропадут. К сожалению, дирижеры не всегда дают себе труд на репетициях следить за согласованием громкостей и, полагаясь на «самотек», не всегда прилагают собственные усилия для того, чтобы коррегировать их нарушения. Если в таких случаях оркестровая ткань предстает не во всей своей полноте и тонкой разработанности, то винить в этом приходится не гениального композитора.

(Окончание следует)

А. Кандинский

Рождение весенней сказки

Двадцать седьмое февраля 1880 года можно считать днем первого прорастания в звуковой ткани тех музыкальных представлений, которые властно вторглись в фантазию Римского-Корсакова под впечатлением пьесы-сказки «Снегурочка» А. Н. Островского. Время создания этой оперы — один из счастливейших периодов в жизни композитора. О нем он вспоминал с особым чувством и любовно, в подробностях описал в своей «Летописи».

Запись отдельных эскизов велась композитором на протяжении весенних месяцев, до переезда на лето в имение Стелёво. Это был первый этап создания оперы; второй — сочинение летом полного клавирного наброска; третий — приходится на зимний сезон 1880–1881 годов, когда Римский-Корсаков инструментовал оперу и установил ее окончательный текст. Основная часть музыки в виде наброска клавира была написана за два с половиной месяца (74 дня) — в срок, необычайно короткий даже для Римского-Корсакова. Такая стремительность творческого процесса объясняется многими благоприятными обстоятельствами, хорошо известными из биографии Римского-Корсакова (удачный выбор сюжета, своего рода подготовка к «Снегурочке» в работе над песенным сборником, над «Майской ночью», завершение «технического перевооружения» в течение 1870-х годов). С этой оперой он связывал наступление своей творческой зрелости. «Кончая «Снегурочку», — писал он в «Летописи», — я почувствовал себя созревшим музыкантом и оперным композитором, ставшим окончательно на ноги»¹.

Впрочем, к началу работы над оперой Римский-Корсаков уже был вполне сложившимся художником. К такой мысли приводит, в частности, ознакомление с эскизами «Снегурочки». Чувствуется, что музыкальная фантазия Римского-Корсакова направляется ясным, установившимся взглядом на общую художественную концепцию задуманного произведения. Этим обусловлено нахождение с самого начала общей музыкально-драматургической «конструкции» оперы, выделение главных образно-музыкальных линий, основных типов интонационного материала, выявление их контрастности и, одновременно, тонких связей как внутри интонационно-музыкальных групп, так и между темами, принадлежащими к разным образным сферам.

Рассмотрение упомянутых эскизов «Снегурочки»²с такой точки зрения и составляет содержание предлагаемого очерка. При этом в качестве объекта исследования избираются только ранние, весенние записи, потому что в них имеется неоспоримая авторская датировка, а также ряд словесных пометок, которые позволяют проследить ход творческой мысли

_________

¹Н. Римский-Корсаков. Полн. собр. соч. Литературные произведения и переписка, т. I. М., Музгиз, 1955, стр. 139.

² Они сосредоточены в архиве Н. А. Римского-Корсакова, хранящемся в отделе рукописей Государственной Публичной библиотеки имени М. Е. Салтыкова-Щедрина (Ленинград); в фонде 33-а собраны эскизы оперы, а в фонде ЗЗ-б находится черновик клавира.

⁴См.: Н. А. Римский-Корсаков. Основы оркестровки. Указ. изд., стр. 99.

композитора и установить образно-драматургическую направленность работы его музыкального воображения.

Предварительно — некоторые уточнения.

Первый и наиболее подробный перечень весенних эскизов оперы был опубликован В. В. Ястребцевым³. Перечисление (неполное) этих эскизов содержится и в статье А. А. Гозенпуда⁴. Автор статьи опубликовал в ней два нотных образца и высказал ряд соображений о степени соответствия первичных записей окончательной редакции, а также об общем характере эскизов. К сожалению, не все указанные Ястребцевым весенние эскизы сохранились. В настоящее время в архиве отсутствуют эскизы Гимна берендеев и заключительного хора (второе действие), темы Лешего, ариозо Снегурочки «Слыхала я, слыхала». В то же время среди датированных набросков есть ариозо Мизгиря «На теплом синем море» и музыкальные материалы для сцены «Проводы Масленицы» (о них говорится в статье А. А. Гозенпуда), кроме того, датированные маем месяцем (без указания числа) два отрывка из сцены Купавы и Берендея (мелодии «Время весеннее» и «За сердце трогают речи нехитрые»). Остальная, большая часть эскизов дат не имеет, за исключением немногих летних записей. Исчезновение датировки из эскизов объясняется, по-видимому, тем, что композитор стал тщательно проставлять даты в черновом наброске оперы, над которым начал работать в Стелёве с 30 мая.

Весенние датированные эскизы записаны чернилами (карандашные записи и пометки — позднейшего происхождения). Они представляют собой развернутые, обильные по материалу наброски и краткие, обрывочные записи — мелодического или гармонического типа, одноголосные, но чаще фактурно оформленные, в клавирном изложении. Весенние эскизы появляются на оборотной стороне листа 47 (фонд 33-а), который, по всей вероятности, и открывал «толстую книгу» из нотной бумаги, упомянутую композитором в «Летописи»⁵.

Уже на ранней стадии работы Римский-Корсаков стремился установить для себя общие очертания всей оперы и ее крупных разделов. На лицевой стороне первого листа (47-го) записан примерный план начала пролога, озаглавленный «Для Снегурочки. Пролог». В нем упомянуты «крупным планом» основные «явления» природы и народная обрядовая сцена: «Начало оперы, появление птиц. Мятель — Дед Мороз. Весна-Красна. Масляница»⁶. Позднее на страницах книги эскизов встречается перечень номеров всей оперы. Он, несомненно, относится к достелёвскому периоду, так как здесь еще не названы некоторые важные номера (ариетта Снегурочки из пролога, первая каватина Берендея, песня про бобра) и, напротив, упомянуто отсутствующее в окончательной редакции вступление ко второму действию (Марш царя Берендея), еще не расшифрована структура крупных разделов (например, имеющиеся уже в наброске клавира основные разделы финала оперы, начиная с Шествия берендеев и хора «Просо»), Наконец, некоторые номера оперы имеют еще предварительные названия: ария Весны обозначена как романс, ариетта Снегурочки из первого акта названа каватиной, а вторая каватина Берендея — арией.

Первая группа эскизов сочинялась в течение недели (27 февраля–4 марта). В основном они посвящены образу Весны и картинам народного обрядового быта из пролога и четвертого действия оперы. Центральное место здесь занимает музыкальный материал для последнего акта — наброски хора цветов и заключительного гимна Яриле. Эти сцены раньше всего «услышал» композитор. Сказка Островского воспламенила фантазию Римского-Корсакова своей эпико-мифологической стороной, и творческая мысль композитора сразу сосредоточилась на сквозной драматургической линии будущей оперы — на воплощении ее «весенней», «солнечной» атмосферы. Так наметился эпический характер задуманной оперы.

27 февраля появляется обширный, многотемный набросок сцены Весны с цветами (л. 48). В соответствии с монологом Весны у Островского эта оперная сцена сперва представлялась Римскому-Корсакову как большая ария Весны. Об этом говорит заголовок эскиза — «Весна-Красна (Заклинанье)». Лишь позднее была сделана приписка — «и хор цветов» (карандашом). Данный эскиз можно

_________

³ В. В. Ястребцев. Мои воспоминания о Н. А. Римском-Корсакове, в 2-х вып. П., 1917; «Николай Андреевич Римский-Корсаков. Воспоминания В. В. Ястребцева», в 2-х тт., т. I. Л., Музгиз, 1959, т. II, Л., Музгиз, 1960. В дальнейшем ссылки даются на второе издание.

⁴ А. А. Гозенпуд. Из наблюдений над творческим процессом Римского-Корсакова. В сб.: «Римский-Корсаков. Исследования, материалы, письма», в 2-х тт., т. I. М., Изд-во АН СССР, 1953 (Музыкальное наследство).

⁵ Н. Римский-Корсаков. Полн. собр. соч. Литературные произведения и переписка, т. 1. Указ. изд., стр 131.

⁶ Все цитаты приводятся с сохранением орфографии подлинника, за исключением явных описок, которые исправлены безоговорочно.

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

А. Кандинский

Рождение весенней сказки

Содержание