Выпуск № 3 (364) | 1969 - страница 32

Пример

Несмотря на то, что эта музыка еще в малой степени сходна с тем, как воплотится образ Снегурочки в опере, все-таки в первой же записи композитор нашел то единство реального и сказочного, жанрово-народного и лирико-романтического, которое придает неповторимое своеобразие музыкальной характеристике дочери Весны, составляет «душу», «квинтэссенцию» ее облика. Близость тем эскиза к рассмотренным материалам книги бесспорна. В литературе отмечалось, в частности А. А. Гозенпудом, родство четвертого тематического отдела (композитор условно обозначил его «Ариетта?») с песенными мелодиями широкого и свободного рисунка, которые нередко встречаются в операх Римского-Корсакова и неизменно, при всей своей оригинальности, несут народный отпечаток (первая песня Тучи, хороводная песня Садко, третья песня Леля). В данном случае ощущается несомненная связь начальной фа-мажорной мелодии с тематизмом Леля (мелодические скачки с последующим плавным их заполнением, концовки фраз). Но эта общность кажется чересчур явной, она мешает проявиться индивидуальным очертаниям образа. Гораздо ближе к знакомой нам по опере девушке Снегурочке оказывается тематический материал предыдущих отделов наброска. Во втором и третьем отделах тоже еще в слишком открытой форме выступает зависимость тематизма и от романтических интонаций Заклинанья Весны; несколько вялым, безликим выглядит сам «Снегурочкин» материал. Но здесь же и подлинное откровение: чудесная мелодия гобоя с продолжающей его фразой Снегурочки «Людские песни». Как эхо, потом в эскизе «ариетгы» возникает его мажорный вариант («аукаться»). Ясно, что тематизм Весны дал в мелодии гобоя новый «побег», полный оригинальной и тонкой красоты.

Однако мелодические «пробы» (второй — третий отделы), как будто бы отвергнутые самим композитором, не пропали напрасно. Их специфические интонационные «зерна» спустя три дня, 13 апреля, вошли в мелодику эскиза ариетты Снегурочки «Слыхала я, слыхала» (полагаемся в данном случае на сообщение Ястребцева, так как, к сожалению, сам эскиз в материалах архива отсутствует). Правда, основная тема ариетты — одно из лучших вдохновений Римского-Корсакова — совсем, новая, но во вступительных фразах ариетты слышатся знакомые нам мелодические интонации с уменьшенной терцией, а в развивающем разделе они уже выходят на первый план, и выраженное в них чувство острого томления далее свободно изливается в экспрессивных и распевных фразах .тритонового диапазона («Слыхала, слыхала я и громкие раскаты соловьев...»).

Новый важный этап в создании музыкального образа Снегурочки — это эскиз арии пролога, помеченный 8 мая (л. 54). Он имеет заголовок: «Снегурочка (Пролог)» и словесные пометки в тексте. Первая из них — «Белки и зайчики» — сначала озадачивает, а потом становится понятной в связи со словами Мороза в пьесе Островского:

В прислужницах у ней на побегушках
Лукавая лисица-сиводушка,
Зайчата ей капустку добывают;
Чем свет бежит на родничок куница
С кувшинчиком; грызут орехи белки...

Не этой ли картинкой лесного житья героини сказки навеян скерцозный, почти пластически изобразительный характер музыки:

Пример

Перед нами опять многотемный, исчерпывающе полный набросок, с определенным расположением материала, с обозначенной границей коды арии. Кроме мотива ауканья, все остальное новое. Мотивы при их ясной расчлененности уже в первоначальной записи образуют стройное целое. Это полностью обосновывает замечание Римского-Корсакова о том, что нередко такие развернутые темы ошибочно принимаются за результат соединения ранее сочиненных отдельных кратких мотивов. «О, как сухи будут темы, построенные таким образом. Творческий процесс идет в лучших случаях обратным порядком: в композиторском мышлении возникает тема целиком, и чем более тема эта оказывается сложенной из мотивов, построенных ритмически и тонически разнообразно и, в то же время, подходящих друг к другу в смысле эстетическом, — тем более дает она материала для композиторской разработки и развития отдельных мотивов, сцеплением своим образующих тему»¹². Мастерство тематического развития и вместе с тем эстетическое единство исходного музыкального материала композитор блестяще продемонстрировал в партитуре оперы. Уже в наброске намечаются различные стороны музыкального «портрета» Снегурочки: то живого и шаловливого ребенка (подвижные мотивы 16-х), то фантастического существа, таинственно связанного с поэтической атмосферой скованной холодами природы («застылые» хроматические последовательности, гармонии обращения Снегурочки к Морозу «Пусти, отец» в третьем отделе наброска), то реальной девушки, говорящей языком народной песни («В сумеречки»).

Нельзя не заметить в большинстве тем присутствия бесполутоновых попевок — интонационного пласта, уже закрепившегося во многих предыдущих эскизах, начиная с наброска «Проводов Масленицы». Это делает рассматриваемый эскиз закономерным, хотя и художественно новым явлением на пути постепенного возникновения материалов оперы.

Итак, в течение апреля–мая отчетливо возникает последняя важнейшая интонационная сфера, богатая и разносторонняя, сопутствующая главной героине произведения. Тем самым композитор создал еще одну «опору» для целостной музыкальной драматургии «Снегурочки».

Наблюдая в книге эскизов процесс зарождения оперы, можно было заметить, что немаловажное значение для Римского-Корсакова имели предпосылки зрительно-живописного, сценического порядка, программно-литературные ассоциации. Они сказывались в особенностях создаваемой музыки и наглядно отразились в словесных пометках-комментариях, сделанных композитором «на полях» «толстой книги» (солнце, белки и зайчики, соломенное чучело, цветы и птицы, падающий снег). В одних случаях такие программные моменты, по-видимому, служили поводом к

_________

¹²Там же, стр 398.

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Пример

Пример

Содержание