«черного списка» (он находится в нем семнадцать лет) и пригласила его выступить в передаче с несколькими своими песнями. Сигер принял предложение и включил в программу свою новую песню-притчу. В ней повествуется о том, как некий усердный капитан загнал свое подразделение «по пояс в мутную воду» и приказал во что бы то ни стало форсировать реку. Было это на учениях в штате Луизиана во время второй мировой войны. В песне такой припев:

Мы были по пояс в реке Биг Мадди,
А тупой болван все приказывал нам идти
вперед и вперед.

Капитан уговаривает солдат не быть «пугливыми Нелли» (выражение, которое в 1967 году Джонсон употребил в отношении тех, кто не желает воевать во Вьетнаме) и в конце концов сам идет ко дну. Смысл притчи ясен, но Пит Сигер еще более акцентирует его, заканчивая песню:

Всякий раз, как я сейчас читаю газеты,
Меня охватывает чувство, которое возникло,
Когда все мы погрязли по пояс в Биг Мадди,
А тупой болван все приказывал нам идти
вперед и вперед.

Цензура выкинула эту строфу. Сигер запротестовал, и тогда из программы исключили всю песню. История была предана широкой гласности, и «Биг Мадди» получила больший резонанс, чем если бы ее транслировали. Строфа-припев «Мы были по пояс в Биг Мадди, а тупой болван все приказывал нам идти вперед и вперед» — открытое обвинение в авантюризме, в отсутствии минимального политического здравомыслия, брошенное прямо в лицо президенту.

Одна из самых остроумных и злых песен, направленных в адрес Джонсона, — скетч-сатира Тома Пэкстона на музыку рок энд ролла «Линдон Джонсон разъясняет народу...» В одной из ее строф президент, обращаясь к американцам, говорит:

Эскалации вы не бойтесь, друзья.
Чтоб вы были довольны, стараюсь я.
И хотя во Вьетнаме совсем, совсем не война,
Мы пошлем еще пятьдесят тысяч народу туда!

Гнев американцев растет: доказательства тому — демонстрации у Белого дома и Пентагона, невиданные в стране массовые выступления, свидетельствующие о грандиозных сдвигах в политическом мышлении широких слоев населения. И одним из самых ярких проявлений этого гнева является взятый на вооружение молодежью наступательный, боевой, сатирический песенный фольклор. Да, эскалация войны во Вьетнаме ведет за собой эскалацию мужественных песен протеста, о которых мы здесь кратко рассказали...

А. Баранова

Дух партизанской Франции

1939 год. Франция воюет. 1940 год. Между Францией и Германией подписано перемирие. Одновременно с немецкой оккупацией возникает французское Сопротивление оккупантам.

«...Мы были уверены, что еще не все потеряно, — это слова старого парижанина 1872 года рождения, бывшего консьержем к началу оккупации. — С некоторых пор наши соседи стали регулярно собираться у меня в швейцарской, в моей каморке, чтобы слушать по радио пророческие выступления де Голля, которые как бы создавали атмосферу Сопротивления. 18 июня де Голль сказал: “...Что бы ни происходило, пламя Сопротивления не должно погаснуть, и оно не погаснет!”»

Итак, Сопротивление во Франции началось одновременно с оккупацией. Оно принимало самый различный облик: обыденный, и возвышенный, и глубоко трагичный. В Сопротивлении каждый менял свое лицо: наивный становился лукавым, интеллигент — простолюдином, ремесленник — поэтом. Каждый участник Сопротивления вел двойную жизнь, и нередко случалось, что даже близкие не догадывались о том, что их «отец семейства» — подпольщик.

Об этом периоде в памяти людей сохранились волнующие эпизоды, героические поступки. Об истории страшных лет написано множество книг.

∗

Я хочу присоединить к этому некоторые наблюдения — мои и Поля Арма¹. Долгие мрачные месяцы довелось нам прожить в оккупированной Франции. Но я не собираюсь описывать здесь личное существование; в то время мы — «ле-

_________

¹ См. статью И. Медведевой «Муза борьбы и мужества» в журнале «Советская музыка», 1968, № 5.

вые», антифашисты, революционеры, уклонившиеся от всеобщей трудовой повинности — фактически вынуждены были исчезнуть. Такова была судьба множества французов, рискующих быть приговоренными за различные «преступления».

Иногда на нашу долю выпадали и маленькие радости: так, например, однажды ночью мы слышали из нашего временного убежища, как кто-то на холме насвистывал запрещенную песню Арма, написанную им во время войны в Испании! Порой радио Парижа, передачи которого контролировались немцами, транслировало хор под управлением Арма, записанный на пластинку до войны и ускользнувший от бдительной нацистской цензуры. И конечно, проблесками радости в общем мраке были наши победы а борьбе: изготовление поддельных продовольственных карточек, фальшивых документов, спасение еврейских детей и детей арестованных товарищей.

В течение всех этих четырех лет мы видели, как свободная мысль побеждает глупость, злобу и жестокость. И мы старались собирать и сохранять свидетельства торжества разума — песни и стихи, в которых участники Сопротивления выражали свое горе, свою ненависть, свою веру в победу — независимо от того, были ли они написаны профессионально или совсем неумело.

Первые «трофеи» начали поступать очень скоро. Каждая поездка приносила урожай; в гостеприимном монастыре и в подпольной типографии, изготовлявшей поддельные документы, на уединенной ферме и в большом гараже, в разрушенном тире по соседству с заводами Рено в Бийянкуре, под кровом скрытого в глубокой долине домика — всюду конспиративные встречи давали нам возможность узнать народ, который в условиях подполья, как и в мирной жизни, продолжал петь, слагать стихи, а порой даже веселиться, чтобы не плакать.

Так мы собрали более тысячи песен и стихов, созданных дома и в поле, в тюрьме и в маки, и даже в концентрационных лагерях.

∗

В нашем очерке мы хотим показать, как общие идеи и общие надежды объединяли творчество неискушенного поэта-любителя и настоящего профессионала, как молодежь и старики, домашние хозяйки и студенты, узники лагерей и борцы подполья нередко находили одни и те же выражения, одни и те же слова...

Перебирая листочки бумаги с песнями и стихами, переданные нам теми, кто их создал, или же теми, кто их бережно сохранил, мы можем хронологически проследить все тяготы и лишения жизни граждан в период нацистской оккупации во Франции, эпопею маки, кошмары лагерей смерти. Как разнообразен и их внешний вид! Вот мы видим каракули работницы, нацарапанные на обороте конверта, а вот поэма, написанная в тюрьме на крошечных клочках бумаги; иногда это типографская листовка, поднятая на улице и осторожно передававшаяся из рук в руки, а иногда и гимн, шикарно отпечатанный на гербовой бумаге в трехцветной рамке.

В этих документах представлена вся Франция. Некоторые из них подписаны псевдонимами — «Тарзан», «Деде», «Паук», «Пьеро», другие — просто инициалами. Встречаются и подлинные имена, порой широко известные. Например, Эммануэль д'Астье де ля Вижери — имя, объединявшее под знаменами Сопротивления коммунистов и синдикалистов, католиков и социалистов, членов Всеобщей конфедерации труда и Французской профсоюзной конфедерации христианских рабочих.

∗

Хотя большинство песен и стихов, собранных нами, принадлежит авторам, которых принято именовать «дилетантами», мы располагаем и работами профессиональных композиторов и литераторов, продолжавших свою творческую деятельность, как бы ни сложилась их судьба почти три десятилетия назад — в обычной обстановке, если им посчастливилось в ней остаться, либо же в тюрьмах, лагерях или маки. Конечно, мы отдавали предпочтение документам, свидетельствующим о творчестве музыкантов и поэтов, которые вышли по большей части из среды крестьян, рыбаков, рабочих, торговцев, врачей, аптекарей, служащих, профессоров, учащихся, священников, чертежников, танцовщиков, пенсионеров, домашних хозяек. Их творческое рождение связано с особыми обстоятельствами и высоким энтузиазмом. Один из них назвал себя «трубадуром Сопротивления».

Часто их скромность может служить образцом. «Я прошу простить меня за такое количество куплетов, но они так нравятся товарищам, прячущимся на уединенных фермах от воинской повинности... они скрашивают им время и поднимают боевой дух...» — говорила нам одна фабричная работница, сочинявшая в 1943 году песни для товарищей, скрывавшихся в Вогезах. Другая женщина, бывшая узница лагеря Турель, сообщила нам вариант немецкой песни «Болотные солдаты». «Независимо от того, какую чисто поэтическую ценность представляют эти песни, — сказала она, — для меня и моих друзей они — драгоценное воспоминание».

Иногда — если авторам хватало времени и таланта — песни сочинялись заново. Но чаще всего использовались популярные напевы и к

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

А. Баранова

Дух партизанской Франции

Содержание