Выпуск № 11 (360) | 1968 - страница 54

кать рабочую молодежь, установить тесный контакт с клубами крупнейших московских предприятий.

Сейчас вся страна начала подготовку к 100-летию со дня рождения В. И. Ленина. Есть над чем подумать здесь и нам, филофонистам. Можно ведь подготовить интереснейшие программы, посвященные великой дате! Видимо, этим мы займемся в ближайшее время.

Я рассматриваю небольшую изящную книжечку с портретом Вагнера на обложке. Это абонемент вагнеровского цикла, организованного ленинградской секцией филофонистов. Художник Сергей Игнатьевич Солодовников показывает мне абонементы, программы, афиши. С какой любовью и вкусом выполнено все это! Тут и портреты композиторов, артистов, и репродукции с картин, и краткие сведения об исполняемой музыке, и либретто опер. И наконец, что тоже немаловажно, все издано на отличной бумаге.

Вот бы москвичам перенять опыт ленинградцев!

— И все-таки плохо у нас с рекламой, — жалуется Сергей Игнатьевич, — мало афиш, не хватает программ. Мы же хотим привлечь на свои вечера возможно большую аудиторию. Вы можете по программам убедиться, что содержание наших концертов должно вызывать интерес у любителей музыки, и реклама нам нужна вовсе не для того, чтобы в дальнейшем ошеломлять астрономической цифрой посещаемости, а чтобы люди, жаждущие послушать хорошую музыку, знали, где это можно осуществить.

Ленинградская секция филофонистов существует уже несколько лет (как и московская, она является секцией местного отделения ВОФ).

Каждый год ею проводятся циклы концертов в университете, Публичной библиотеке, Дворцах культуры имени Кирова, Первой пятилетки, имени Капранова, имени Ленсовета. В некоторых клубах работа только начинается, в других — уже имеет свои традиции и, главное, соответствующие условия. Во Дворце культуры имени Кирова существуют три постоянных цикла — «Вагнер», «Золотые голоса», «Старинная музыка». Здесь же был организован еще один очень интересный цикл «От зарождения музыки до наших дней». Желающих послушать музыку много, приезжают даже из пригородов.

Любопытная деталь: ленинградские музыковеды, в отличие от своих московских коллег, не принимают участия в работе секции, и все в ней делается руками любителей. Но об этом позже.

— Хочу предложить вам, — сказал на прощание Солодовников, — познакомиться с физиологом, кандидатом наук Леонидом Августовичем Чудновским и его сыном Игорем. Игорь радиомонтажник, с нынешнего года возглавляет клуб филофонистов во Дворце культуры имени Капранова. И отец и сын коллекционируют старые, начиная с выпуска 1898 года, пластинки, в основном — записи вокальной музыки.

Я, конечно, охотно принимаю это предложение, и вскоре мы уже беседуем с нынешним председателем секции Чудновским в его квартире. Визит затягивается. Хозяин щедро «угощает» музыкой, показывает интересные архивные материалы.

— Мы с сыном сконструировали специальную радиолу, — говорит он, — пользуемся бамбуковыми, кактусовыми и деревянными иглами. Качество старых записей невысокое, и я все время ищу способы улучшить его.

У Леонида Августовича не только коллекция пластинок, он тщательно изучает архивы, собирая материалы о певцах, чьи записи он хранит.

— А где же Вы достаете старинные пластинки? — интересуюсь я.

— В основном, в... утильсырье. У нас почему-то нет комиссионных магазинов грампластинок, люди и несут ненужные им диски либо на свалку, либо в утиль. Положение вещей, на мой взгляд, недопустимое. Вы только посмотрите, какие ценные записи я оттуда извлек!

Случай свел меня в Ленинграде еще с одним коллекционером старинных пластинок — архитектором Юрием Борисовичем Перепелкиным. Он «коллекционер-одиночка», в секции не состоит и ведет работу самостоятельно. Его коллекция уникальна — 15 тысяч старых записей.

И вот я в его квартире. Комната заставлена стеллажами, где за стеклом в идеальнейшем порядке хранятся неизданные мемуары артистов, письма, иконография — 30 тысяч фото. Здесь целые архивы. Узнаю, например, что в собиновском архиве 1000 фотографий, стихи, письма, огромное число грамзаписей.

— У Вас как в музее, — говорю я.

— А это и есть музей, — улыбается Юрий Борисович, — музей русского актера и певца. Он открыт для всех.

К Перепелкину обращаются за материалами для будущих дипломов и диссертаций, за консультациями при создании кинофильмов. Замечаю у стены несколько длинных, аккуратно обшитых материей досок.

— Это наш «партер». Ведь еженедельно в квартире проводятся музыкальные «среды», на которые приходят деятели искусства, студенты. Бывает до 60 человек.

К своим «средам» Перепелкин готовится очень тщательно. Выпускается рукописная программа, демонстрируются диапозитивы архивных материалов. Выступает Перепелкин и в более широкой аудитории — по радио, телевидению, в клубах

Ленинграда. Он член общества «Знание», состоит в совете Театрального музея.

Следующий мой визит в библиотеку филармонии, где тоже вот уже три года проводятся вечера звукозаписи. Любители музыки собираются по четвергам в уютной гостиной, где, кажется, сама обстановка должна настраивать на музыку. Все делается на общественных началах.

Главный инициатор и организатор вечеров — заведующая библиотекой Ольга Александровна Гейнина, ее самые активные помощники — бывший переводчик, ныне пенсионер И. Лихачев, инженер-акустик К. Супонин. Их участие в музыкальных «четвергах» не ограничивается тем, что они предоставляют свои пластинки и пленки. Лихачев, например, для прослушивания «Коронации Поппеи» и «Вечерни» Монтеверди сделал русский перевод текста в нескольких экземплярах, а в последнее время занялся переводом аннотаций к антологии «История итальянской музыки эпохи Средневековья и Возрождения», которую он получил в подарок из Италии и собирается показать на четвергах.

Речь зашла о Супонине.

— О, это очень хороший, и весьма своеобразный человек, — сказала Ольга Александровна, — наша публика его любит. Его сообщения всегда очень содержательны.

Показ музыки здесь тоже сопровождается живым, интересным словом о ней. Подчас возникает и общая беседа, обмен мнениями о прослушанном. Обсуждения происходят тогда, когда в этом действительно есть потребность, а порой после концерта все расходятся в полном молчании, под впечатлением, вызванным музыкой.

Программы вечеров планируются по трем разделам: опера XX века, старинная музыка, концерты по заявкам. «Слушаем мы преимущественно редкие произведения. Наша задача — не дублировать филармонию, а дополнять ее деятельность», — говорит Ольга Александровна.

На библиотечные «четверги» приходят и профессионалы. Так, на прослушивании «Коронации Поппеи» присутствовало несколько музыкантов из Ленинградской консерватории. В результате эта опера была исполнена силами консерваторцев в открытом концерте 29 мая 1967 года. «Вот так мы хоть немного, а помогли в обновлении репертуара», — улыбается Ольга Александровна.

Я в Киеве. Чем порадует этот город, одно название которого вызывает столько музыкальных ассоциаций? Увы, вначале сведения были не очень утешительными. Филофонисты в Киеве есть, но секция, по существу, представлена одним лишь ее председателем С. Заславским — кибернетиком из лаборатории клиники Н. Амосова. Заславский демонстрирует свои записи в одной из общеобразовательных школ и в Институте кибернетики.

И только в день отъезда меня ожидал приятный сюрприз — знакомство с Сергеем Николаевичем Оголевцом, который начал свою деятельность коллекционера еще в 1915 году. Несмотря на преклонный возраст, Сергей Николаевич развернул в Киеве кипучую деятельность.

— Я с детства люблю русских певцов, — говорит он. — Помню, с каким трудом приходилось добывать первые напетые ими пластинки. Ведь время было трудное, военное. Нет, дома меня не ругали, мое увлечение протестов не вызывало и даже поощрялось, особенно матерью, большой любительницей вокального искусства. С 1920 года я стал устраивать у себя по воскресным вечерам прослушивания пластинок и продолжаю делать это по сей день. Двери открыты для всех — приходи и слушай. Программа? Концерт по заявкам: выбирай по каталогу то, что нравится.

— А если кто-нибудь зайдет в другой день?

— Бывает и так. Я никогда не отказываю любителям музыки. О моем увлечении в Киеве многие знают. Часто ведь приходится выступать по радио, телевидению, в Доме актера, в Октябрьском Дворце культуры, в обществе «Знание», в различных клубах и в Доме ученых.

Оголевец с гордостью показывает мне свою коллекцию. Гордится действительно есть чем: четыре тысячи дисков с подлинными записями русских певцов 1901–1916 гг.; около десяти тысяч фото, две тысячи романсов, оперных арий, около двух тысяч книг по истории оперы и грамзаписи. Один только шаляпинский архив занимает пятнадцать папок. Для прослушивания пластинок Оголевец пользуется двумя граммофонами выпуска 1912 и 1914 годов. Любопытно, что оба граммофона в идеальном состоянии. Вся эта коллекция называется «АФИША» (Академическая фонотека имени Шаляпина).

Личное увлечение? Разумеется, но увлечение, перерастающее рамки индивидуального и приобретающее общественную значимость. Если человек всю жизнь отказывает себе в самом необходимом ради искусства и щедро делится им со всеми без исключения людьми, это уже не увлечение, это талант.

У Оголевца бывает множество самых разных людей. В свое время приходил к нему Е. Вахтангов и с ним группа артистов, слушали старинные русские романсы. Изучая записи Собинова, Шаляпина, Давыдова, своеобразную школу вокального мастерства проходят здесь студенты вокальных классов Киевской консерватории, а также их старшие коллеги — солисты Киевской оперы.

Среди тех, кто посещает Оголевца, очень много и просто любителей музыки самых разных профессий. Можно утверждать, что Оголевец нашел

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Содержание