Выпуск № 11 (360) | 1968 - страница 53

бителей, в том числе ученых. Какое здесь блестящее созвездие имен! Академики А. Колмогоров, Б. Понтекорво, Г. Флеров, П. Александров, А. Тихонов, действительный член Академии художеств СССР М. Алпатов, профессора МГУ Б. Гнеденко, Ю. Смирнов, А. Курош, Г. Шилов, В. Бонч-Бруевич, профессор МИХМа А. Домашнев, а сколько преподавателей, инженеров! Дело, конечно, не в именах, а в том, что все эти очень занятые люди пользуются своими коллекциями для музыкальной пропаганды, уделяя ей много времени.

Можно ли упрекать тех коллекционеров, которые отказываются давать диски для прослушивания? И да и нет. К сожалению, грампластинка — вещь очень ненадежная и от частого употребления безвозвратно теряет качество звучания. И все-таки филофонисты — народ щедрый. Д. Рабинович за полтора года предоставил для прослушивания несколько сот записей; часто пользуются на музыкальных вечерах пластинками Л. Бермана, Б. Гольдштейна, М. Борденина, А. Леонтовича, В. Думанян.

Мое путешествие в мир филофонистов началось в Москве в Бахрушинском музее, где по средам регулярно показывает свои записи Борис Викторович Рудзиевский, заведующий отделом литературно-театрального радиовещания. У него богатейшая коллекция оперной музыки, в которой на первом месте стоит его гордость «Вердиана» — 26 опер итальянского маэстро!¹ Ему же принадлежит единственная в СССР запись ранней оперы Р. Вагнера «Запрет любви». Рудзиевский собрал и справочную литературу обо всех произведениях, композиторах исполнителях, представленных в его фонотеке, ведет обширную переписку с зарубежными коллекционерами. Организуемые им в музее концерты проходят очень интересно. О музыке Борис Викторович рассказывает увлеченно, просто и вместе с тем образно, стараясь донести до слушателя особенности интерпретации артиста, показать своеобразие его художнической натуры. Публика у него в основном постоянная.

А. Домашнев

В антракте я как-то разговорилась с немолодой работницей одного московского завода, постоянной посетительницей таких вечеров.

— На концерты-лекции в филармонию я не хожу, — сказала она, — там о музыке порой рассказывают плохо. Не переношу снисходительно-популярного тона и словесной аффектации! Здесь этого не бывает.

Большинство московских филофонистов объединено в секцию. Она образовалась в 1963 году при Московском городском обществе коллекционеров (ныне отделение Всесоюзного общества филателистов — ВОФ) и сейчас насчитывает около трехсот членов.

— Я не хочу, чтобы о нас, собирателях музыкальных записей, — говорит председатель секции музыковед Д. Рабинович, — сложилось мнение, будто бы главное в нашем деле — погоня за редкостью и количеством. Нет! Основное — это наша общественно-просветительская работа, по ней оцениваем мы истинного филофониста.

Вот почему уже осенью 1964 года члены сек-

_________

¹ Помимо 26 завершенных опер, есть записи двух незаконченных.

ции стали организовывать концерты звукозаписи в Музее Скрябина, Институте имени Гнесиных, а вскоре появился свой клуб. Он обосновался в Доме пропаганды советской музыки. Эго, так сказать, главный штаб секции. Кроме того, создан еще ряд территориальных клубов, в частности в том же Гнесинском институте, в Центральном музее музыкальной культуры имени Глинки, в Институте элементоорганических соединений, в Объединенном институте ядерных исследований. Два клуба филофонистов существуют в МГУ: на механико-математическом факультете (председатель академик П. Александров) и в лаборатории статистических методов (председатель А. Лузина). Среди членов клуба мехмата — профессора Б. Гнеденко, Ю. Смирнов, А. Курош, Г. Шилов. Некоторые из них организуют самостоятельные циклы прослушивания, собирающие большую аудиторию студентов. В прошлом году, например, Шилов провел цикл концертов-лекций, посвященных тетралогии Вагнера «Кольцо Нибелунгов».

Концерты филофонистов рассчитаны на самые разнообразные вкусы. При Центральном клубе существуют группы по интересам: симфоническая, оперно-вокальная, старинной музыки, камерно-инструментальная, классического джаза. Некоторые особо рьяные любители успевают посещать вечера всех групп. Кто же откажется быть участником таких событий, как прослушивание симфоний Бетховена под управлением О. Клемперера в симфонической группе, «Орфея» и «Коронации Поппеи» Монтеверди — в группе старинной музыки!

Общая цель московской секции — это не просто популяризация музыки. Программы филофонистов отличаются от обычных филармонических программ тем, что содержат по преимуществу произведения либо редко звучащие, либо вовсе не исполняемые в наших концертных залах. Таким образом удовлетворяется первая потребность человеческого воображения — открывать для себя новое (причем не только в современности, но и в искусстве очень отдаленных эпох).

В то же время отличительная черта филофонических концертов — широкий охват музыкальных явлений. Скажем, в исполнительском искусстве здесь представлены самые разные индивидуальности. В концертах «выступают»: А. Корто, В. Гизекинг, Д. Липатти, А. Фишер, А. Микеланджели, Г. Нейгауз, А. Патти, Т. Руффо, Б. Вальтер, О. Клемперер. То же самое и в отношении композиторов. Можно послушать оперы Мусоргского и Прокофьева, симфонии Шостаковича и мадригалы Монтеверди. В кружке филофониста М. Папуша целый год слушали Шумана, а на следующий— Шуберта, в предстоящем сезоне запланирован Брамс.

Тематические циклы вошли в традиции секции с первого года ее существования. Уже тогда в Институте имени Гнесиных под руководством Д. Рабиновича был организован цикл концертов добаховской музыки, рассчитанный на двадцать два вечера: прозвучали грегорианские хоралы, песни трубадуров и миннезингеров, сочинения Дюфаи, Обрехта, мессы Жоскена де Пре и Палестрины, оперы Монтеверди, произведения Шютца, Телемана, Пёрселла, музыка чешского и польского Возрождения. Всего не перечислить.

Лиха беда начало. В следующем сезоне прослушивались все сочинения Малера. 1966 год открылся вагнеровским циклом, включавшим все оперы Вагнера, в том числе ранние. «Мы опасались, — говорит Рабинович, — что на Вагнера не соберем публики, но все концерты проходили с аншлагом, число желающих побывать на них (до 500 человек) значительно превышало скромные возможности аудитории Института имени Гнесиных, пришлось радиофицировать соседнее помещение».

Существует специальный цикл «Новинки советской музыки», в нынешнем сезоне начались концерты под рубрикой. «Западноевропейская опера XX века». В университетском клубе с большим успехом прошел цикл «Творчество Прокофьева». Секция установила тесный контакт с Музеем музыкальной культуры имени Глинки и совместно с ним проводит многочисленные абонементные циклы.

Московские филофонисты правы, утверждая, что их организация выходит за рамки регионального объединения. Приблизительно подсчитано, что за четыре с половиной года их концерты посетило около 15 тысяч человек.

Но не концертом единым... Последнее время московская секция филофонистов принимает деятельное участие в работе фирмы «Мелодия». Д. Рабинович — член художественного совета этой фирмы, В. Данильян — член тиражных комиссий.

Представители секции участвуют в определении тиражей и составлении планов закупок грамзаписей в социалистических странах, вносят предложения, касающиеся планов новых записей и подписки на пластинки. Руководители Всесоюзной студии грамзаписи и фирмы прислушиваются к мнению филофонистов и учитывают его.

Какие ближайшие задачи ставит перед собой московская секция?

На этот вопрос мне ответил член правления Московского отделения ВОФ, активный член бюро секции со дня ее образования, филолог-германист Юрий Алексеевич Салтанов:

— Нам необходимо значительно расширить круг посетителей наших концертов. Все-таки большинство аудитории у нас составляют люди интеллигентных профессий. Надо шире привле-

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

А. Домашнев

Содержание