Выпуск № 4 (341) | 1967 - страница 8

Не рассчитывайте, однако, на основании последних слов обнаружить у Сидельникова что-либо похожее на «архитектурные излишества». Он — «сын своего века», и стиль его лаконичен, лапидарен и строг, но это лаконизм в ином измерении, в своем, сидельниковском масштабе.

Две большие работы композитора примечательны еще одной особенностью: насколько современна «выросшая» из конкретного времени оратория, настолько же эпична симфония, повествующая о событиях, ставших уже славным достоянием истории, о, так сказать, «вросшем» в эпос знаменательном этапе нашего пути.

Таланту Сидельникова дано осуществить эту перекличку героических времен.

Драматургия и конструктивные особенности. Поскольку жанр «Песни» относится к разряду синтетических («наследник» двух жанровых «ветвей» — оратории и симфонии), он, естественно, воспринял черты обоих «предков». От оратории — текст, наличие специфических вокально-хоровых форм, многочастность. Законы же симфонии диктуют преодоление известной раздробленности, «застылости», картинности развития, свойственных оратории, требуют динамичности, «круговорота» событий, столкновения различных образов.

В «Песне о красном знамени» эта симфонизация проявляется в расшатывании номерного принципа на стыке частей (следующая часть зарождается в недрах предыдущей), в сквозном развитии (участвуют две центральные темы), наконец, в том, что разрабатываются эти темы в оркестровом восьмом эпизоде.

Рассмотрим в общих чертах сюжетно-драматургическую концепцию симфонии.

Первая часть — «Клич». Начинается она с оркестрового вступления. Экспонируется первая тема — пружинистый фанфарный мотив с острыми ритмическими сбоями. Вторая половина этой части (вступают женский хор и тенора) — обращение к девушкам-работницам: «Из шелков багряных, из полотен рдяных сшейте знамя тонкое, сшейте знамя красное, знамя правды красное, знамя пролетарское!»

Вторая часть — «Стон». Преображенные интонации той же основной темы создают скорбный, сумрачный хоровой пласт и сливающуюся с ним оркестровую ткань.

Третья часть — «Вызов». Грозная, еще не освобожденная энергия прорывается уже в начальной высокой фразе солиста-баса. Эта сдержанно-героическая ария с «подкрепляющими» ее репликами хора, развертываясь, рождает «тему цели», роль которой в драматургии симфонии особо значительна. «Beem униженным, скорбящим, всем, о счастии молящим, я хотел бы счастье дать!»

Четвертая часть — «Порыв». Темповый «взрыв». Скованный, но неукрощенный дух начинает пробуждаться. Басы (от соло в предыдущей части возник унисон) в чрезвычайно активном ритме взывают: «Проснись, проснись, рабочий люд, иди на бой, голодный брат!» Эта часть открывает новый этап в ходе сюжета — начинается действие. Оно развивается и в пятой, хоровой части — «Набат». «В черном мраке душной ночи стонет злой набат; толпы грозные рабочих в улицах кишат». В следующем, шестом разделе симфонии — «Признание» — достигается вторая кульминация цикла. Как и первая (в третьей части), она связана с «темой цели, счастья». Этот раздел тоже сольный (тенор). Его содержание — самоотверженное служение долгу, борьбе. «Люблю тебя! Но для родного края я должен жизнь отдать. Не жди меня...»

Седьмая часть неожиданна. Текст ее («И шли они... Росли невидимо отряды; в глазах огонь, и в сердце зрела месть...») читается на фоне мотива «Варшавянки» в оркестре. Такой прием оказывается здесь чрезвычайно действенным.

Восьмая часть — «О край родной» — опять непривычное решение. Она чисто оркестрова, выполняет не только функцию разработки (столкновение и развитие обеих тем), но и несет на себе очень важную смысловую нагрузку. Медленный темп (Largo), отсутствие текста дают возможность сосредоточиться на глубоком осмыслении происшедшего. Часть эта — третья и главная кульминация симфонии, снова связанная со светлой, жизнеутверждающей идеей.

Наконец, девятая («Песнь гнева и борьбы») и десятая («Песнь победы и ликования») части — два раздела финала. Первый, идущий от клокочущих разрядов быстрых частей, с траурным эпизодом («Спите, погибшие в гордом бою, вас не забудет отчизна»), удачно легшим на музыку песни «Вы жертвою пали», и второй — динамичный монумент, воплощение торжествующего исхода великой борьбы: «Свершилось... и рухнули своды презренной кровавой тюрьмы...» и последние строки: «В руках у нас красное знамя, а в сердце отвага и гнев».

Взяв на себя, быть может, слишком большую смелость, я предложу такую трактовку формы «Песни» с точки зрения сонатно-

симфонической схемы: двойная экспозиция (первая, вторая, третья части и четвертая, пятая, шестая). Разумеется, материал обеих экспозиций совершенно различен, они смыкаются только за счет второй темы, появляющейся в третьей и шестой частях как бы на месте побочной темы в экспозиции сонатного allegro. Далее, седьмая и восьмая части в роли разработки, начинающейся с эпизода (подобно, скажем, разработке первой части Шестой симфонии Прокофьева) и девятая и десятая части — динамизированная реприза.

Можно также в порядке свободных ассоциаций усмотреть в симфонии черты симфонического цикла. В начальный его раздел объединяются первая, вторая и третья части; четвертая, пятая и шестая войдут во второй (с применяемым в современных симфониях перемещением активного Allegro во вторую часть). Седьмая часть — маршеобразное Intermezzo, восьмая — Largo — философский центр сочинения, девятая и десятая части — финал цикла.

Возможны такие параллели или это аналитический домысел, не важно. Важно то, что сочинение стройно, точно в пропорциях, сюжетная линия развивается очень продуманно и последовательно, композиционно все сделано чрезвычайно крепко и убедительно.

А теперь совершим еще одну «операцию». «Рассечем» живую ткань сочинения, расчленим его на элементы, рассмотрим их вкратце.

Мелодика. Здесь, как и везде у Сидельникова, это главное звено музыкальной ткани. Мелодические построения обычно протяженны, в их основе яркие, не всегда простые, но неизменно плаcтичные интонации. Непременное условие — красота. В монологах и хоровых частях героического плана я ощущаю своеобразный «генделизм».

Гармония. Сегодня, в эпоху кластеров¹ и самых фантастических звукосочетаний, можно только подивиться изысканной и проникновенной красоте сидельниковских гармоний. Это особый мир звуков. Образуются ли они на «перекрестках» полифонических линий или возникают как звуковые массивы, они всегда точно отобраны. Ритм. Очень важное и яркое средство в арсенале языка Сидельникова. С первой же части обращает на себя внимание прихотливость ритмического рисунка. Образуется особый план — динамика ритма.

Можно было бы коснуться некоторых особенностей вокального и хорового письма, полифонии, инструментовки, формы, динамики. Но это, пожалуй, увело бы нас от скромных задач данной статьи. Поэтому ограничимся оценкой тех главных элементов, на которые мы «разложили» симфонию.

Соединим все снова.

Перед нами яркое, сильное, талантливое, волнующе современное произведение.

Остается только услышать его.

_________

Кластер (от английского Cluster — гроздь) — распространенное в современной технике письма образование из ряда соседних звуков, расположенных по полутонам или четвертьтонам и т. д., звуковых «пятен», которые было бы уместнее рассматривать не как гармонический комплекс, а своеобразное «утолщение» унисона.

Р. Леденев

Рисунки Н. Щеглова

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Рисунки Н. Щеглова

Содержание