Выпуск № 2 (339) | 1967 - страница 25

Вместе с Н. Баталовым (Васька Окорок) они составляли великолепный ансамбль. Кабалевский дал образу Син Би-у лирическую трактовку, вложив в него очень много искренней теплоты и поэтичности.

Син Би-у приходит к сибирским партизанам после того, как японцы сожгли его фанзу, погубили всю семью. Он хочет бороться вместе с русскими.

Однако первое появление Син Би-у в музыке слабо подготовлено, так что приходится «с хода» включаться в уже развернувшееся действие. Амплитуда же образа небольшая, поэтому подавать его надо сразу, крупным планом. Я бы вначале даже вывел на сцену Син Би-у не одного, а с группой сородичей, так, мне кажется, было бы более укрупненно, более в манере народной музыкальной драмы, избранной композитором. К тому же, мне думается, его выход должен внести новый взрыв драматизма, волнения. Это больше отвечало бы самочувствию Син Би-у и той обстановке, которую он встречает у партизан. Пока же эффект сцены Син Би-у еще ослабляется происходящим на сцене пожаром. Поэтому, естественно, появление нового лица не производит должного впечатления ни на партизан, ни на публику. А жаль — музыка здесь очень тепла, мелодична и слушается с удовольствием. В следующей картине — во дворе монастыря — у меня уже была более действенная задача. Своей песней Син Би-у как бы агитирует партизан, и в то же время выражает их энтузиазм и решимость.

В роли Син Би-у

Подлинной кульминацией оперы — художественной и драматической — является, конечно, шестая картина — в бронепоезде. Я всегда оставался за кулисами, хотя участвую только в ее финале, чтобы еще раз услышать сцену капитана Незеласова и поручика Обаба — настолько она меня всегда волновала. Их классовая обреченность выражена в музыке с большой убедительностью. Но, надо сказать, спасибо и создателям роли Незеласова — Г. Нэлеппу и Г. Большакову. Накал озлобленной страсти, который отмечает сцену в бронепоезде, был на грани подлинной трагедии.

Драматический финал картины — смерть Син Би-у и хоровой реквием вносили своеобразный контраст в эту сцену — контраст идей. Если образы Незеласова и Обаба воплощают неумолимую обреченность старого мира, то трагический пафос смерти Син Би-у утверждает победу братской солидарности, победу народного дела. Мне кажется, что в таком подтексте и скрыт источник огромного художественного воздействия шестой картины, в которой композитор подлинно оперными средствами, то есть средствами высокого поэтического обобщения, передал главную идею произведения. Это действовало и на нас, исполнителей: когда бронепоезд двигался вперед, казалось, что мы устремляемся в будущее. На таких примерах постигаешь истинное могущество искусства, когда в частном эпизоде, в личных судьбах людей воплощается образ революции, ее великая оптимистическая сущность.

Я глубоко благодарен Кабалевскому за Син Би-у, который дал мне возможность принять участие в рождении советского оперного спектакля, и от души желаю, чтобы «Никита Вершинин» вновь появился на сцене Большого театра. Но мне думается, что финалом оперы все-таки должна стать шестая картина...

Я нарушил последовательность рассказа о своих новых ролях послевоенного периода. Но о советской опере мне захотелось сказать прежде всего.

Возвращаясь же к хронологии, я хотел бы упо-

мянуть и о наиболее крупных записях, осуществленных с моим участием.

Естественно, что в первые годы после войны Большой театр сразу же начал восстанавливать свои наиболее капитальные спектакли. Много времени и труда вложил коллектив в новую постановку «Бориса Годунова», «Садко», затем «Хованщины». Долго работали над «Великой дружбой» Мурадели (1947). Были поставлены и произведения национальной классики молодых социалистических стран: «Проданная невеста» Сметаны и «Галька» Монюшко. Впервые в Большом театре прозвучала опера Серова «Вражья сила», в которой Шаляпин когда-то создал образ кузнеца Еремки.

Словом, это были годы наиболее бурной репертуарной деятельности нашего коллектива, вдохновленного прежде всего разгромом фашизма, победоносным окончанием войны, стоившей стольких жертв нашему народу. Кто мог тогда стоять в стороне, не стремясь вложить свою лепту в напряженный труд советских людей по восстановлению родной страны, ее хозяйства и культуры? Серьезным стимулом для трудовой энергии нашего коллектива явилось и приближающееся 175-летие со дня основания Большого театра. Эта юбилейная дата была торжественно отмечена в мае 1951 года.

Наконец, не могу не сказать и об удачно сложившемся «ансамбле» в руководстве театра. На смену тяжело заболевшему А. Пазовскому¹, бывшему в течение нескольких лет главным дирижером Большого театра, вновь пришел Николай Семенович Голованов, музыкант огромного темперамента и волевой целеустремленности, который сплотил и увлек коллектив интересными и важными творческими задачами. В этом он находил полный контакт с дирекцией театра, которую возглавлял А. Солодовников.

Новый репертуар, однако, сложился так, что мне не удалось войти в состав участников этих постановок. Я продолжал петь свои старые партии, вновь увлекся Ромео, к которому вернулся в 1944 году, но новой «пищи» в театре не получал. Поэтому в период с 1948 по 1950 год я занялся записями на тонфильм и грампластинки. Среди них мне хочется выделить записи больших оперных постановок, которые дали мне возможность реализовать давние мечты. На пластинки я напел партии Левко в «Майской ночи» Римского-Корсакова и Надира в «Искалях жемчуга» Бизе. Вместе с Александром Степановичем Пироговым мы записали «Моцарт и Сальери» Римского-Корсакова и в это же примерно время «Ромео и Джульетту» и «Богему» с И. Масленниковой под управлением С. Самосуда.

Работа над записями довольно трудна и малоблагодарна, потому что далеко не всегда получается ожидаемый результат, хотя эта форма музыкальной пропаганды сейчас приобретает большой размах и перспективы ее развитий безграничны! Материальный эффект выпуск грампластинок приносит большой, поэтому я так и не могу понять, почему нельзя обеспечить хорошее качество подготовки записи. Те традиции, которые установились, оставляют желать много лучшего. Почему записи, которой предстоит жить столько лет, уделяется такое мизерное количество репетиций? Из-за этого дирижер и оркестр «охвачены» лишь одним желаньем: не потерять друг друга и сыграть хоть как-то «вместе»: тут уж не до тонкостей художественной интерпретации! Недостаток репетиций влечет за собой и частые остановки во время записи, выбивающие исполнителей из творческого настроения.

Если же учесть, что иной раз приходится петь со случайными партнерами, то должно стать понятным: вдохновению тут родиться трудно. Поставленный в такие условия певец поневоле думает только о том, чтобы у него хоть более или менее сносно звучал голос. Поэтому я довольно редко получаю удовлетворение от этой работы и, чтобы не расстраиваться, дома почти не слушаю своих записей. А ведь какое замечательное изобретение человеческого разума — этот небольшой черный кружок, который сохраняет мысль и голос певца для многих новых поколений людей. Казалось бы, исполнителям только радоваться, а в результате мы гораздо чаще огорчаемся.

Существует в грамзаписи и еще одна традиция, которая вызывает особенно глубокое недоумение. Это — вмешательство тонмейстера в исполнительский замысел. Регулируя звук, его динамику, он нередко по своему вкусу прибавляет силу или, наоборот, «убирает» звучание голоса. И нередко получается такая нелепица — в музыке идет нарастание, певец, стремясь передать волнение, страсть, отчаяние, накапливает силу звучания, а звукооператор «одним махом» снимает яркость звука на forte, и там, где должен быть взлет, вдруг зияет провал! Мы, бывает, годами думаем, работаем над тем, как лучше, рельефнее спеть ту или иную фразу, вырабатываем различные градации forte и piano, diminuendo и crescendo, филировку звука, [неразборчиво]

^_________

¹Арий Моисеевич успел заново поставить «Ивана Сусанина» Глинки, который в обстановке патриотического подъема прозвучал на редкость ярко и увлекательно. Под руководством Пазовского готовилась и новая постановка «Бориса Годунова», но болезнь помешала ему довести ее до конца. В этой опере его сменил за пультом А. Мелик-Пашаев, а затем Н. Голованов.

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

В роли Син Би-у

Содержание