Выпуск № 11 (336) | 1966 - страница 47

званные произведения в междуконкурсное четырехлетие по радио передавались редко. Напротив: порой начинало казаться, что Чайковский ничего, кроме си бемоль-минорного концерта, и не написал...

В самом деле, стремится ли Всесоюзное радио донести до слушателей творчество великого композитора во всем его разнообразии?

Лишь изредка можно услышать Пятую, еще реже — Четвертую симфонию, не жалуют даже гениальную «Патетическую», и уж совсем мало звучат ранние симфонии — Первая, Вторая, Третья.

Так же редко звучат увертюры и симфонические фантазии Чайковского: «Ромео и Джульетта», «Франческа да Римини», «Буря», «Гамлет», «Манфред». Совсем позабыта баллада «Воевода». А пять больших циклов оркестровых сюит (включая струнную серенаду и «Моцартиану»)? А концертная фантазия для фортепиано с оркестром (очень любопытная по форме!), Второй фортепианный концерт, уже ставшая мифом фонограмма Третьего концерта (в исполнении А. Иохелеса), возрожденная С. Богатыревым симфония ми бемоль мажор, кантаты «К радости», «Москва», струнные квартеты, великолепный секстет «Воспоминание о Флоренции», сотня прекрасных романсов, фортепианные, скрипичные, виолончельные пьесы, наконец, «Чародейка», «Иоланта» и другие сравнительно редко идущие в театрах оперы? Записи всех этих сочинений, конечно, имеются; более того, в последнее время многие из них обновлены, появились даже стереофонические фонограммы. Но все это почему-то бережно «хранится».

В результате у радиослушателей, по всей вероятности, создается о Чайковском до обидного поверхностное, а точнее, превратное представление.

И если бы только о Чайковском! В программы концертов не включается много прекрасной музыки Глинки, Балакирева, Бородина, Мусоргского, Римского-Корсакова, Глазунова, Скрябина, Танеева, Рахманинова. О существовании некоторых сочинений любитель может узнать лишь по книгам или... иностранным пластинкам (назову для примера удивительно свежую, прозрачную, вдохновенную увертюру Римского-Корсакова «Светлый праздник»).

Мы далеки от попыток упрекать работников радио в каком-либо злом умысле. Скорее всего дело здесь в инертности, а может быть, в отдельных случаях и в слабой осведомленности.

Обратимся к другим формам радиопередач, в которых фондовые записи используются также далеко не лучшим образом. Едва ли не каждый день в программе радиопередач — популярные «Концерты мастеров искусств». Но почему почти всегда все те же записи, все те же имена: А. Фишер, П. Фурнье, Н. Херля и А. Флореску, А. Рубинштейн и Г. Шеринг, Д. Фишер-Дискау, М. Доббс? Причем уж если Анни Фишер — то обязательно экспромты Шуберта и рондо Бетховена, если Матильда Доббс — то все те же романсы Шуберта и Форе, если Артур Рубинштейн — то неизменные «Вечером» Шумана и пара вальсов Шопена, если Мариан Андерсон — то раз и навсегда четыре-пять песен Шуберта и спиричуэлс? Появился, наконец, Иегуди Менухин — опять и опять «Романс» Бетховена и часть из концерта Мендельсона.

Не сомневаюсь, что только в Москве найдется добрая сотня любителей музыки, которые запасами своей личной фонотеки пополнили бы программы!

В который раз приходится доказывать, что слабо пропагандируется на радио современная, в том числе и прежде всего советская музыка. Из радиопередач по существу невозможно получить ясного представления о том, что же делается сегодня в музыкальном мире.

Для примера — творчество такого талантливого музыканта, как М. Вайнберг. Считанные разы звучали его Шестая и Седьмая симфонии (причем Шестая — примерно с двухлетним перерывом). Что касается Восьмой — «Цветы Польши», вызвавшей большой интерес музыкальной Москвы, то к моменту написания данной статьи она вообще еще не была передана.

Такая же участь постигла и многие другие не менее интересные музыкальные премьеры. Так, почти не услышишь Вторую симфонию Р. Щедрина, которая успела за последний год прозвучать не на одной концертной эстраде (в том числе за рубежом).

Совершенно незаметными для радиослушателей прошли премьеры Второй и Третьей симфоний А. Эшпая. Почему-то не звучит его ми бемоль-минорная Симфония, давно уже завоевавшая признание. Не звучит и вокально-симфонический цикл ленинградского композитора С. Слонимского «Песня вольницы» — эта подлинно народная драма с резко очерченными характерами.

Или симфония Э. Мирзояна для струнных и литавр, как мне кажется, одно из самых замечательных, ярко содержательных сочинений симфонической музыки последних лет. Здесь органически сочетаются новаторство и классическая ясность, строгость формы. Казалось бы, вот пример, на котором можно воспитывать современ-

ного слушателя, помогать ему осваивать новый музыкальный язык! Симфония Мирзояна вполне заслуживает самостоятельной музыкально-образовательной передачи. Но ее вы крайне редко услышите по радио, хотя бы и без пояснений.

Список таких «пробелов» можно, конечно, изрядно увеличить. Однако главное уже ясно: в хранилищах Всесоюзного радио под спудом — сотни, тысячи законсервированных записей, которых тщетно дожидаются многие слушатели. Создается впечатление, что на радио нет планомерного расписания «выхода музыки» в эфир и все то новое, что появляется в программах, попадает в поле зрения редакторов лишь случайно. В результате слушателям остаются неизвестными не только отдельные произведения, но порой и целые пласты истории музыки. Достаточно сказать, что творчество добаховского времени для радиовещания как будто не существует вовсе. Любитель музыки, не располагающий иными источниками информации, кроме радио, вряд ли слыхивал, скажем, об английских вирджиналистах или итальянских полифонистах. А ведь в этом не только искусство, но сама жизнь в ее художественной форме.

О современной западной музыке и говорить не приходится — настолько скупо представлена она в программах, даже в своих лучших образцах.

Не грех было бы знакомить многочисленную аудиторию с откровенно спорными опусами, снабдив их квалифицированными комментариями специалистов. Рассказывает же «Правда» своим читателям о выставках авангардистской живописи. Ведь процесс эстетического воспитания никогда не бывал и не должен быть «голым» назиданием: он подразумевает активное размышление воспринимающего, невозможное вне личного опыта...

Поговорим о трансляциях из концертных залов. Внешне здесь все более или менее благополучно: еженедельно транслируется до десятка концертов. Но если проанализировать содержание этих передач, то перед нами предстанет картина на редкость хаотичная.

Выбор того или иного концерта для трансляции определяется, видимо, лишь его временем и объемом, но никак не художественной ценностью. Примеры бесконечны. Оркестр Ленинградской филармонии привез в Москву свежую программу: Дебюсси и Онеггер, Стравинский и Барток, Хиндемит и Сибелиус. Но большинство программ так и не вышло за пределы Большого зала консерватории. Не транслировался даже концерт, на котором впервые за последние годы исполнялась замечательная «Музыка для струнных, ударных и челесты» Бартока. Ей не повезло, так как именно в это время по радио... повторялась программа Большого симфонического оркестра, уже звучавшая днем раньше! Теплилась еще надежда, что концерты ленинградцев постепенно покажут в передаче из цикла «Играет оркестр Ленинградской филармонии». Но проходили дни, а мы слышали все ту же увертюру к опере Моцарта «Свадьба Фигаро», его же Симфонию ми бемоль мажор и неизменные «добавки» из миниатюр Лядова, Глинки и Сибелиуса!

После 40-летнего перерыва дали в Москве «Свадебку» И. Стравинского, спетую русской хоровой капеллой под управлением А. Юрлова. Разумеется, она не транслировалась.

В прошлом году в Армении состоялся фестиваль, посвященный творчеству выдающегося английского композитора Бенджамина Бриттена. В работе радиовещания это событие не нашло никакого отражения. В феврале нынешнего года в Большом зале консерватории впервые прозвучали новые сочинения Г. Свиридова — кантата «Деревянная русь» на слова Есенина и «Маленький триптих». Концерт этот был объявлен в «Программах», но без всякой видимой причины заменен выступлением хора русской песни.

Вспоминается серия выступлений Святослава Рихтера. Одно из них транслировалось, но как только дело дошло до главного — Сонаты Листа си минор, трансляция была прекращена. А вместо нее дали игру скрипача Э. Камилларова. Мы с удовольствием послушали болгарского музыканта, но как можно было на самом «интригующем» месте прерывать выступление Рихтера? «Обрубили» на радио и исполнение М. Ростроповичем Виолончельного концерта Б. Чайковского.

Вообще удивляет небрежное отношение сотрудников вещания к деятельности крупнейших наших музыкантов. Позволим себе напомнить, что, например, Д. Шостакович только за последние год — два создал ряд глубоких произведений. Кроме того, зазвучали некоторые ранние произведения композитора, в том числе Вторая и Третья симфонии. Увы, все это, даже «Казнь Степана Разина» (а ведь уж и грамзапись есть!), остается почти полностью неизвестным радиослушателям. А чего стоит такой, например, факт: в тот самый час, когда в Большом зале К. Кондрашин ставил Тринадцатую симфонию (вечером 17 февраля), у Всесоюзного радио возникла острая необходимость передать бесконечно повторяемую программу концерта оркестра русских народных инструментов...

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Содержание