Выпуск № 11 (336) | 1966 - страница 51

Существуют индивидуальные песни и другого характера. Это «памятные» песни, в которых излагаются мысли и переживания авторов, связанные с какими-то значительными событиями в их жизни или жизни близких им людей. Нередко такие песни рождаются в часы тяжелых испытаний, когда оленевод или охотник, оставшись один-на-один с бушующей стихией, должен сам решить свою судьбу. И в этом единоборстве песня является верным другом, согревающим душу, дающим новые силы, вселяющим уверенность в победе. Исполняются «памятные» песни в узком кругу родственников и друзей и переходят от отцов к детям, от дедов к внукам.

Вот несколько примеров того, как складываются «памятные» песни.

Эскимос Тина, ныне колхозный пенсионер, в свое время заведовал магазином в поселке Сиклюк и регулярно бывал по делам службы в селе Чаплино Провиденского района. Однажды он возвращался домой в сильную непогоду. Было темно, порывистый ветер сбивал с ног. Преодолевая холод и усталость и с беспокойством думая о своей семье, Тина на ходу сочинял и пел песню, начинающуюся словами: «Я иду домой пешком. Ох, как тянется эта дорога!» Позднее он спел ее в кругу семьи. Песня произвела большое впечатление и осталась в памяти его детей.

Лет двадцать назад чукча Суглягин из стойбища Аракамчен Провиденского района пошел в тундру на охоту и попал в беду. Разразилась сильная пурга, длившаяся несколько суток. Ураганный ветер со свистом и воем гнал тучи мокрого снега. Трудно было дышать, невозможно было идти. Кончился запас пищи. Суглягин сидел один среди бушуюшего снежного океана и медленно замерзал. Когда пурга «кончилась, он уже не мог передвигаться: отморожены ноги, закоченели руки. Но Суглягин не сдается. Он хочет жить, надеется на спасение, сочиняет и поет песню, исполненную суровой правды и оптимизма: «Безногий не может ходить... И на руках я, наверное, не смогу передвигаться. Я давно жду, что кто-то приедет на нарте, накормит меня, привезет домой, и я сразу оживу. И если я не смогу ходить, то научусь летать, как летчик». Вот первый куплет этой песни:

Прим. 3

Суглягин дождался помощи, но из-за отсутствия в то время поблизости опытных врачей не удалось вылечить его. Однако, продолжая до последней минуты бороться за жизнь, Суглягин перед смертью успел спеть жене и детям свою «лебединую» песню «Сулк’ены» — «Безногий». А теперь ее поют внуки Суглягина, восхищаясь мужеством своего деда.

У жителя села Энмелен чукчи Равтина было в жизни тяжелое испытание, из которого он вместе с группой односельчан вышел победителем благодаря товарищеской сплоченности и взаимной выручке. Ранней весной несколько вельботов с колхозниками вышли в море для охоты на морского зверя. Погода стала быстро портиться. Часть охотников вернулась к берегу, а две группы во главе с бригадирами Равтиной и Самамом задержались между льдин. Усилившийся ветер угнал их далеко в море. Начался сильный шторм со снегопадом, длившийся несколько суток подряд. Прошла неделя, десять дней, уже кончился шторм, а в Энмелене тщетно ждали возвращения охотников. Многие плакали, будучи уверены в их гибели. Однако брат Равтины — Ритаграу — не терял надежды и каждый день, выходя из яранги на берег, ждал брата и при этом пел: «Где ты? Вместе песню споем! Я жду тебя и, как евражка¹, часто выскакиваю из норки... Вот она, земля! Сюда плыви!»

Лишь на двенадцатые сутки попавшие в бедствие охотники в полном составе вернулись домой. Когда они немного пришли в себя и собрались все вместе, Ритаграу спел свою песню, получившую название «Евражкина норка». С тех пор родственники Равтины поют ее, вспоминая о случившемся.

Среди чукчей и эскимосов много музыкально одаренных людей. Их богатая фантазия преобразует в музыкальные образы окружающие их явления повседневной жизни. «Музыкой пленен еще с первого класса школы, — пишет нам в одном из писем 23-летний комсомолец из чукотского села Алькатваам Беринговского района Леонид Макаров-Кеулькут. — С тех пор будто заронила она в душу зерно, которое дало всход в бухте Ушакова, где мы жили с отцом. Живописный уголок Чукотки эта бухта: высокие скалистые горы, на их склонах из-под гранитных валунов пробиваются к жизни кусты ольховника. Вот где-то, кажется, на всю окрестность свистнул парящий в воздухе баклан. Их здесь так много, что их свист, разной длительности и высоты, как бы начинает удивительную по красоте симфонию природы. Свист, подхваченный эхом, залетает в ущелья, взбирается по крутым склонам туда, где на фоне голубого неба, гордо запрокинув голову, стоит стройный дикий баран... Я стою на скале, раскинув руки крыльями: охватить бы этот мир,

_________

¹ Евражка — небольшой пушной зверек.

мир чудесных видений, мир музыки, которому иногда достаточно одного-двух звуков, чтобы пробудить чудесную мелодию».

Так рождаются одна за другой чукотские и эскимосские песни о природе, о старой и новой жизни. Лучшие из них становятся общественным достоянием, включаясь в репертуар коллективов художественной самодеятельности.

Большой фактологический материал, собранный на территории Чукотского национального округа, дает основание сделать вывод о наличии у его коренных жителей двух ступеней народного музыкального творчества. Первая — создание индивидуальных (именных колыбельных, памятных) песен, которые так или иначе связаны с именами конкретных людей, событиями их жизни. Они сочиняются для себя, для удовлетворения своих личных эстетических потребностей.

Несмотря на то, что индивидуальные песни весьма просты, а подчас и примитивны по своему строению, они вместе с тем служат свидетельством массового, поистине всенародного музыкального творчества народа. С другой стороны, они являются неисчерпаемым источником для второй ступени — для творчества композиторов-мелодистов, создающих песни и танцы с целью их общественного коллективного использования.

По неполным данным, в сельских коллективах художественной самодеятельности Чукотки за последние семь-восемь лет исполнялись песни и танцевальные мелодии сорока одного чукотского и сорока трех эскимосских авторов. Это довольно значительные цифры, если учесть, что, по переписи 1959 года, в Чукотском национальном округе проживают 10000 чукчей и 1100 эскимосов. Все эти композиторы-мелодисты — труженики сельскохозяйственного производства или служащие сельских учреждений; ни один из них не является профессиональным музыкантом. Никто из них не обучался ни теории музыки, ни гармонии, ни полифонии. Больше того, до самого последнего времени они не владели даже музыкальной грамотой и не могли записывать на бумагу свои собственные сочинения. Лишь в ходе Всероссийского смотра сельской художественной самодеятельности в 1963−1965 годах небольшая группа авторов чукотских и эскимосских песен и танцев познакомилась на окружных курсах в Анадыре с элементарной теорией музыки и получила первоначальные навыки игры на баяне, домре, балалайке.

Колхозник-пенсионер эскимос Нутетегин из села Уэлен исполняет созданный им танец «Полет чайки против ветра»

Все наши композиторы прошли своеобразную народную школу музыкального творчества. По существующим традициям, чукчи и эскимосы обучают детей музыке и танцам с самого раннего детства. Старики передают молодежи свой опыт сочинения и исполнения музыкальных произведений, курируют национальные коллективы художественной самодеятельности, пополняют их репертуар новыми песнями танцами. Наиболее способным помогают овладевать композиторским мастерством. Так, в свое время эскимос Татко обратил внимание на незаурядные способности подростка Амьялика и стал настойчиво уговаривать его сочинить песню. Амьялик обратился за содействием к школьному учителю Майна, чьи песни неоднократно слышал на сельских праздниках, и с его помощью начал осваивать приемы композиции. Свою первую песню он спел старику Татко и получил от него одобрительный отзыв.

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Прим. 3

Колхозник-пенсионер эскимос Нутетегин из села Уэлен исполняет созданный им танец «Полет чайки против ветра»

Содержание