Таким образом ясно, что обнаружена большая часть песен, которые предназначались для журнала, издававшегося Л. Снегиревым. Причем, найдены они именно в том виде, в каком должны были войти в выпуски «Русского певца и фортепианиста». Вероятно, каждый выпуск включал по четыре песни. В пользу этого предположения говорят, во-первых, те четыре песни, которые помещены в описанный Вольманом известный выпуск «Русского певца и фортепианиста»; во-вторых, то, что каждые четыре песни, начиная с № 25 по № 36, имеют соответственно один и тот же номер доски (см. перечень). В первых же двадцати четырех песнях один номер доски имеют каждые восемь названий (доски за №№ 14, 15, 17).

Однако посмотрим объявления «Северной пчелы» за 1836 год: «любители извещаются о выходе» первого выпуска 31 января, второго — 24 февраля, третьего и четвертого выпусков (очевидно, имеются в виду мартовский и апрельский номера) — 2 мая. Стало быть, по сведениям «Северной пчелы», журнал был ежемесячным, и таким образом, пятый выпуск предполагался на май, а шестой — на июнь, что и подтверждается цензорским разрешением от 17 июня 1836 года на оттиске песни «Голова ль моя, головушка» (№ 24). Можно допустить, что издатель собирался опубликовать в девяти номерах журнала тридцать шесть песен в обработке Рупина. Если наше предположение верно, то дошедший до нас выпуск журнала является восьмым. Правда, ни на титульном листе, ни в каком другом месте этого выпуска никакого номера нет.

Но вернемся к оттискам. Аранжировка первых двадцати четырех песен принципиально не отличается от обработок, вошедших в известный рупинский сборник «Народные русские песни». Иногда встречаются различия в тональностях, в фактуре сопровождения и в мелодическом рисунке вокальной партии. Начиная с № 25 обработки приобретают ярко выраженный концертный характер. Каждая состоит из нескольких развитых куплетов-вариаций. Достаточно ясное представление о стиле этих обработок дают песни «Голубчик, голубчик» и «Я по цветикам ходила», помещенные в Приложении к упомянутому рупинскому сборнику ⁶. Судя по нумерации, таких песен «концертного» типа было двенадцать, а в оттисках найдено десять.

Выпустив в свое время два сборника обработок русских народных песен (как сообщает В. Беляев ⁷, по данным «Северной пчелы» они вышли в 1831 и в 1833 годах), Рупин, по-видимому, решил заново составить песенную подборку для журнала «Русский певец и фортепианист». В связи с этим, к ранее изданным песням, большинство которых было подвергнуто незначительной переработке и освобождено от хоровых вариантов, Рупии добавил еще двенадцать ⁸. Из них восемь было обработано в концертном стиле, резко отличающемся от предыдущей манеры. Вместе с ними в предпоследний выпуск журнала вошли концертные обработки четырех песен из первых двух тетрадей (№№ 29–32). А четыре новые песни заняли их место в более ранних выпусках в соответствующей скромной аранжировке.

О судьбе журнала мы уже говорили. Рупин свою часть работы для журнальной публикации выполнил. Доказательство тому — найденные оттиски его обработок. А значит, доски, содержащие эти обработки, были уже награвированы полностью и даже прошли цензуру. Но либо все выпуски журнала, кроме одного, утеряны, либо, что более вероятно, по каким-то причинам в свет вышли не все предполагавшиеся номера. И тогда, естественно, композитор должен был все-таки попытаться каким-то образом издать хотя бы то, что раньше не публиковалось. С. Требелева нашла в нотном отделе Публичной библиотеки еще пять песен в обработке Рупина. Одна из них, сохранившаяся в виде оттиска, — «Вечор я, младешенька» — числится как снегиревское издание под номером вторым, страница 3, доска 130. Вероятно, эта песня предназначалась в свое время для «Русского певца и фортепианиста». Но указанный оттиск к журнальной публикации отношения уже не имел.

Четыре других песни, выявленные Требелевой, до сего времени в обработках Рупина не были известны; они объединены по две в развитые двухчастные композиции (медленно — быстро) и выпущены двумя отдельными изданиями. В одном из них имеется цензорское разрешение — «Январь 1838 г.». Издание принадлежало тому же Снегиреву, но вошло в серию, выходившую в свет отдельными произведениями с титульным заглавием: «Сборник новейших романсов с аккомпанементом фортепиано. С.-Петербург. Гравировано и печатано у Л. Снегирева и Комп. № 85» (№ доски 147, с. 64–70). Заголовки на странице 64: «№ 27. Вариации. «Я не знала ни о чем в свете тужить». Аранж. И. А. Рупини», на странице 69: «Вариации. И. Рупини» (первая строка текста песни «Над рекой девка стоит»).

Другое издание, содержащее обработку двух песен «Говорил-то мил, сердечный друг» и «Сени, мои сени», опубликовано под заглавием: «Две русские песни с вариациями, музыка соч. Ивана Рупини. С.-Петербург, Тамм и Крих». Выпуск их следует отнести уже к сороковым годам XIX века, когда началась издательская деятельность Тамма и Криха ⁹.

Возможно, что все четыре песни тоже предназначались для серии «Русский певец и фортепианист». Но после того, как выпуск журнала расстроился, композитор сумел издать эти песни отдельно. Принцип их обработки по стилю близок «концертной» тетради, особенно ее последним четырем номерам (33–36).

Как бы то ни было, найдено тринадцать до сих пор неизвестных песенных обработок И. Рупина.

_________

⁶ См. первую сноску к настоящей статье.

⁷ См. четвертую сноску к настоящей статье.

⁸ Двенадцать новых песен могли бы составить третью тетрадь обработок по аналогии с двумя первыми тетрадями: ведь каждая из них тоже содержит двенадцать номеров. Возможно, что у композитора был такой замысел.

⁹ Консультации по библиографическим вопросам, возникавшим в работе над статьей, получены от О. Охляковской, за что автор приносит ей сердечную благодарность.

Библиография

В. Берков

ПИСЬМА БЕТХОВЕНА

Перед нами собрание писем Бетховена, охватывающее почти двадцать пять лет жизни великого музыканта. Издание отличается подлинной научностью. Солидна текстологическая подготовка писем, включая их переводы, датировку; интересны и щедры комментарии; сведения об адресатах и всех упоминаемых в письмах лицах отличаются полнотой; хороша иконография; впервые факсимильно воспроизведены многие бетховенские автографы; широко представлена прижизненная пресса; наконец, содержательна вступительная статья, обогащающая исследовательскую литературу о Бетховене. Вот в сущности небольшой перечень достоинств сборника. Но сколько потребовалось составителю его Н. Л. Фишману кропотливого, по-настоящему исследовательского труда, чтобы выпустить в свет рецензируемый первый том, — самое фундаментальное из известных публикаций эпистолярного наследия Бетховена.

Увлекательная история розыска и публикации писем Бетховена свидетельствует, что вовсе не исключены дальнейшие находки. Эмили Андерсон пишет: «Можно решительно утверждать, что никакое издание писем Бетховена не сможет быть когда-либо завершено» Мысли одного из крупнейших знатоков можно придать расширительное значение. Письма Бетховена потребуют дальнейшего изучения новыми поколениями специалистов.

Читая эту книгу, мы знакомимся со множеством людей: с братьями Бетховена — Карлом и Иоганном, с его ближайшими, многолетними друзьями — К. Амендой, С. Брейнингом, Ф. Брунсвиком, Ф. Г. Вегелером, Й. Глейхенштейном, Н. Цмескалем, И. Шуппанцигом, учениками Бетховена — Ф. Рисом, эрцгерцогом Рудольфом, высокопоставленными покровителями композитоpa — князьями Ф. Кинским, К. Лихновским, Ф. И. Лобковицем, с издателями, в первую очередь, с Г. К. Бертелем, а также с К. Артариа, Ф. Гофмейстером и А. Кюнелем, Н. Зимроком, Г. Томсоном и многими другими. «Действующие лица» в письмах — Элеонора Брейнинг (в замужестве — Вегелер), сестры Брунсвик, прежде всего Жозефина (в замужестве Дейм), Тереза Мальфатти. С ними в разные годы Бетховен был связан дружбой. Особо должны быть выделены адресаты, письма к которым ранее не публиковались на русском языке. Назовем, например, письма к Терезе Брунсвик, И. Бюэлю, И. Зейфриду, Л. Зекендорфу, И. Зонлейтнеру, Дж. Карпани, Ф. Клементу, А. К. Разумовскому, X. Рейсигу, Ф. Рохлицу, А. Штрейхеру.

Бетховен был неутомимым читателем. В письмах то и дело встречаются просьбы снабдить его книгами и журналами; об этом он не раз просит своего нотоиздателя Бертеля. Читательские интересы композитора чрезвычайно велики, его привлекает не только художественная литература, но также историческая, философская. Не случайно теме Бетховен — Кант посвящены специальные исследования, сошлемся на освещение этого вопроса и во вступительной статье к настоящему изданию.

У Бетховена была постоянная привязанность к древней литературе, например, к Гомеру, Еврипиду, Плутарху, Тациту. Глубочайшая и ясная мудрость, естественная, как сама природа, красота, нравственная возвышенность древних были ему сродни. В часы страданий и сомнений композитор — в чем он признается в письмах — находил у них утешение. Наряду с ними, на формирование художественных и нравственных идеалов Бетховена мощно повлияли Шекспир, Гёте и Шиллер.

В рецензируемом томе по несколько раз встречаются также имена наиболее любимых и почитаемых Бетховеном композиторов — Баха, Гайдна, Моцарта.

Едва ли не во всех учебниках по истории музыки, а также в популярных изданиях приводится дифирамб

_________

«Письма Бетховена. 1787–1811». Сост., вступ. ст. и комм. Н. Л. Фишмана. Перевод писем Л. С. Товалевой и Н. Л. Фишмана. М., «Музыка», 1970. 576 с.

¹ Е. Anderson. The Letters of Beethoven, v. 1. London. 1961, p. XXII.

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Библиография

В. Берков

ПИСЬМА БЕТХОВЕНА

Содержание