Беседы с мастерами

...с Ю. Темиркановым

— Юрий Хатуевич, мы встретились с Вами ровно через десять лет после Всесоюзного конкурса дирижеров, который принес Вам первый крупный успех. Не настало ли время оглянуться, вспомнить основные этапы Вашего творческого пути? Прежде всего: что определило выбор Вами музыкальной профессии?

— Волею судьбы я стал музыкантом, и судьба эта оказалась для меня счастливой. Сегодня я не представляю себе жизни вне музыки.

— Кем были Ваши родители?

— Отец мой — человек высокообразованный — возглавил в свое время первый в Нальчике вуз. В предвоенный год он стал начальником Управления по делам искусств Кабардино-Балкарской Автономной Республики. Судьба свела его в суровые военные годы с приехавшими на Кавказ в эвакуацию выдающимися деятелями русского искусства — Владимиром Ивановичем НемировичемДанченко, Сергеем Сергеевичем Прокофьевым, Николаем Яковлевичем Мясковским. Как известно, именно благодаря инициативе отца, Прокофьев написал свой Второй («Кабардинский») квартет, а Мясковский сочинил Двадцать третью симфонию, основанную также на подлинных кабардинских темах.

Отец был расстрелян немцами, когда ему едва исполнился 31 год. Он был оставлен после прихода немцев для ведения подпольной работы. Это было партийное задание, которое он с честью выполнил. Но оно стоило ему жизни. А мать моя жива и по-прежнему живет в Нальчике.

— Как же началось Ваше обучение музыке?

— Кажется, музыка меня не интересовала. Нальчик был еще небольшим городом в то время. О музыке в тяжелые послевоенные годы у нас мало кто и помышлял. Правда, в Пионерском городском саду, куда по воскресным дням приходили гулять целыми семьями, играл небольшой духовой оркестр. Вместе со своими сверстниками я бегал туда слушать этот оркестр, но почему-то не соотносил его игру, собственно, с музыкой.

Мой первый учитель Валерий Федорович Дашков привил мне любовь к музыке. Именно ему я обязан тем, что стал музыкантом.

После окончания музыкальной школы-семилетки в Нальчике я поехал в Ленинград, чтобы продолжить, по совету Дашкова, свои занятия. Было мне тогда 13 лет.

С радостью ли я занимался в детстве? Не очень верю, что это вообще возможно. Начальный период занятий музыкой мало кому приносит радость. Вряд ли существует нормальный ребенок, который в детстве сам желал бы ежедневно играть по нескольку часов в день на инструменте гаммы, упражнения. Я был в этом отношении ребенком абсолютно нормальным.

— Что могли бы Вы вспомнить о времени учебы в Ленинграде, о Ваших педагогах, сверстниках?

— В десятилетке при Ленинградской консерватории я учился четыре года, в консерватории — гораздо больше. Размышляя о том времени, я прихожу к выводу, что десятилетка дала очень много для моего становления как музыканта — и в творческом, и в дисциплинарном отношениях. В школе учились дети, в массе своей уже определившие музыкантскую будущность. Педагогом моим по специальности был Михаил Михайлович Беляков — человек редкой интеллигентности, культуры, замечательно относившийся к своим ученикам.

— Заканчивая школу, Вы не помышляли еще о дирижерской профессии?

— Уже тогда я стал серьезно думать об этом. В консерватории я не делал секрета из своего желания стать дирижером. Тем самым я перестал быть перспективным студентом для Белякова — какому профессору интересно тратить силы и время на студента, поставившего своею целью смену профессии. Мне было очень жаль, но с Михаилом Михайловичем пришлось расстаться. Я занимался в консерватории в классе альта, который вел участник Квартета имени Глазунова Григорий Исаевич Гинзбург. Я понимал, что это позволит мне больше времени уделить посещению дирижерского класса. Официально, правда, ни в одном из них я еще не числился.

— Какие же Вы посещали классы?

— Это были классы Ильи Александровича Мусина и Николая Семеновича Рабиновича. Первый открыл мне нелегкую технологию ремесла дирижера, второй научил относиться к дирижерской профессии с подчеркнутой серьезностью.

Тому, чему учит Мусин, молено научиться, только непосредственно занимаясь в его классе. Он и сегодня едва ли не единственный профессор дирижирования со сложившейся системой преподавания, своей школой. То, чему учил Рабинович, можно было освоить, регулярно посещая его класс.

— В какой же из так хорошо к тому времени знакомых Вам дирижерских классов Вы попали?

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Беседы с мастерами

...с Ю. Темиркановым

Содержание