Выпуск № 10 (455) | 1976 - страница 37

цикле лирических миниатюр для женского хора «Осенние пейзажи» и ярко экспрессивной хоровой сцене «Заклинание железа» певцы удивительно точно воспроизвели образный характер каждого сочинения. Такая полная раскрепощенность, исполнительская свобода, граничащая с импровизационностью, — следствие большой музыкальной культуры, результат огромного труда, кропотливейшей работы над вокальной техникой. Идеальная чистота интонации, прекрасно выровненный тембровый и динамический ансамбль отдельных партий и хора в целом, ясная дикция, мягкий, благородный звук, гибкость, подвижность — вот черты, отличающие коллектив и ярко проявившиеся в концерте.

Вместе с Симфоническим оркестром Эстонского радио и телевидения (дирижер — Н. Ярви) хор исполнил в Москве h-moll'ную Мессу Баха. К сожалению, в воплощении этого грандиозного сочинения недоставало единой линии развития, устремленности к кульминациям. Далек от безупречности был метро-ритмический и темповый ансамбль между оркестром и хором, оркестром и солистами, а порой и между отдельными группами оркестра. Следует особо сказать о динамическом балансе хора и оркестра, ибо, на мой взгляд, такой баланс имел здесь решающее значение, как, впрочем, вообще при исполнении вокально-симфонической музыки. Показалось, что Эстонский хор воспитан в певческой манере, напоминающей камерную. В коллективе не слышно массивных, мощных голосов, поэтому fortissimo в общепринятом значении у него отсутствует. Зато благодаря тому же обстоятельству достигается легкость, подвижность пения, легче создается совершенный ансамбль, сглаживаются регистры, выравниваются тембры. Дирижер, тем более столь опытный, как Н. Ярви, должен был, конечно, учесть присущую хору манеру и внести коррективы в звучание оркестра. Однако оркестр играл громко, хористам же приходилось форсировать звук, что приводило к потерям в естественности пения, гибкости фразировки.

Из хоровых разделов мессы наилучшее впечатление произвели «Gloria» (№ 4), где певцам удалось блестяще передать жизнеутверждающий характер музыки, «Cum sancto spirito» (№ 11), восхитивший виртуозным исполнением колоратур, праздничный, радостный «Et resurrexit» (№ 17), величественный «Sanctus» (особенно его второй раздел — блестящая фуга на тему народно-танцевального характера), ликующая «Osanna» и торжественная двойная фуга «Dona nobis расеm»

Хорошо проявили себя солисты К. Конрад (сопрано), Л. Мустасаар (альт), Р. Гурьев (тенор), Т. Майстэ (бас) — культурные певцы, верно передавшие стиль музыки.

*

Московский хор молодежи и студентов, вот уже более двадцати лет возглавляемый Б. Тевлиным, давно завоевал репутацию одного из лучших любительских хоров страны. Можно без всякого преувеличения сказать, что исполнительский уровень этого коллектива не уступает уровню ведущих профессиональных хоров. В сезоне 1975/76 года хор молодежи и студентов выступил с новой программой, обратившей на себя внимание продуманностью, серьезностью, оригинальностью (Малый зал консерватории, 12 мая).

В первом отделении запомнились хоры Танеева «Вечер» и «Посмотри, какая мгла», спетые необыкновенно нежно, тонко, легким и красивым звуком, и виртуозная Прелюдия и фуга до мажор Т. Корганова, в которой хор продемонстрировал артистизм, отличную технику, точный, упругий ритм. Мягко, проникновенно и выразительно исполнила женская группа мелодичный вокализ М. Парцхаладзе «У вечного огня». Хорошо прозвучали три хора Р. Щедрина из цикла на стихи А. Вознесенского — «Первый лед», «Горный родничок» и «Песня вечерняя».

В русской народной песне «Веники» (обработка Ф. Рубцова) дирижер взял, на наш взгляд, слишком быстрый темп, из-за чего пьеса, и без того достаточно эффектная, приобрела сумбурный, суматошный характер, так как певцы не успевали выговаривать слова.

Второе отделение открыли сочинения композиторов эпохи Возрождения. В этих маленьких шедеврах вокальной полифонии хор проявил хороший вкус, верное ощущение стиля. Тонко и мягко был спет мадригал Маренцио «Люби, мой милый», изящно и легко — мадригал Жанекена «Маленькая нимфа», пленяющий чисто французской грацией и поэтичностью. Те же качества отличали исполнение мадригала Палестрины «Трепетные цветы» и двух миниатюр Лассо «Когда, мой муж» и «Эхо», в которых порадовали прозрачность и нежность тембровых красок, гибкость и выразительность фразировки.

Не меньшее мастерство хор продемонстрировал в интерпретации таких разных сочинений современной зарубежной музыки, как красочная и поэтичная пьеса Д. Лигетти «Ночью», написанный в стиле традиционного хорала Мотет С. Барбера, изобилующее сонорными приемами «Пение молодых» молодого австрийского композитора Э. де Ластра. Меньшее впечатление оставил коллектив в Симфонии для хора, гобоя и виолончели Д. Мийо (солисты Е. Ляховецкий и Н. Шаховская).

Кульминацией концерта, несомненно, стали два фрагмента из музыкальной комедии Д. Гершвина «Girl crazy», которые хор исполнил с подлинным блеском и завидной раскованностью в сопровождении инструментального ансамбля (руководитель И. Бриль). Особо хочется отметить солистку Т. Аханову, проявившую музыкальность, отличное чувство стиля, артистизм и обаяние.

Суммируя впечатление от концерта, нужно сказать, что Московский хор молодежи и студентов находится сейчас в отличной профессиональной форме. Думается, есть все основания активно пропагандировать этот коллектив в других городах нашей страны и за рубежом.

Г. Цыпин

Широкий спектр красок

Всех строже оценить сумеешь ты свой труд.
Ты им доволен ли, взыскательный художник?

А. Пушкин

Подведение итоговой черты под концертным фортепианным сезоном — задача не из простых. На немногих страницах надо сказать о многом. Анализируя единичное — о разном. Из огромного количества концертов, отзвучавших в минувшем году, вспомнить одни и (еще труднее!) обойти молчанием другие.

Какой при этом избрать принцип отбора материала? Можно, например, вывести на авансцену обзора известнейших мастеров, первых из первых, давних и бесспорных любимцев публики. Можно, напротив, предпочесть тех, кто в тени, о ком почему-либо давно не писалось. Есть, наконец, и третье решение (привлекающее меня более остальных): избрать объектом внимания концертантов, чье искусство, выдвигая острые и сложные проблемы, зовет к живой полемике, позволяет перейти от конкретного, частного — к общему, представляющему широкий и многосторонний интерес.

*

Режиссер Торцов в книге Станиславского «Работа актера над собой» делится своими наблюдениями над мастерами театральной сцены: «У одних преобладает ум, у других чувство, у третьих воля» ¹. Нечто подобное можно бы сказать и о концертирующих музыкантах. Одни увлекают яркостью, непосредственностью переживания, другие гипнотизируют строгой логикой художественного мышления. Алексей Наседкин — а мой рассказ пойдет сейчас о нем — из категории артистов, у которых всегда ощущаешь спокойную и точную работу ума, или, согласно общепринятой терминологии, — творческого интеллекта. Она — в гармоничной упорядоченности его искусства, рациональной организованности, внутренней симметрии. В созданиях таких художников, как Наседкин, свое, особое обаяние. Все, на чем отблеск ума человека, всегда привлекательно; лишь дилетант полагает, что музыкальное исполнительство — исключение из этого правила, лишь он не улавливает разницы между рассудочным и разумным.

В игре Наседкина ни малейших неясностей. Все отлично «просматривается» — до мелочей, как в мастерском, безукоризненно наведенном на резкость фотоснимке. Слушателю все понятно — композиционные особенности исполняемой музыки, ее структура, фактурные узоры, ритмические рисунки. (Леопольд Годовский когда-то уверял: «Лучше всего играет тот, кто яснее и логичнее доносит текст».) Надо ли удивляться, впрочем, что Наседкин умело выстраивает музыкальный материал, придает ему четкие и определенные формы? — он ведь сам композитор, написавший уже несколько инструментальных сонат, ряд пьес для фортепиано. На одном из концертов в прошедшем сезоне (28 сентября 1975 года, Зал Института имени Гнесиных) прозвучала его Соната для гобоя и фортепиано; исполнителями выступили Антатолий Любимов и автор. Не возьмусь давать сейчас обстоятельную оценку этому произведению. Важно другое: «композиторство» накладывает заметный отпечаток на игру этого музыканта ². Убежден, что немалой частью своих артистических достоинств Наседкин-концертант непосредственно обязан Наседкину-композитору.

Есть произведения в репертуаре Наседкина, в которых его натура раскрывается с наибольшей полнотой, обнаруживает лучшие свои качества и свойства. К примеру, фортепианные концерты Брамса. Оба они были сыграны пианистом (19 ноября 1975 года, Большой зал консерватории) с оркестром под управлением А. Лазарева и, на мой взгляд, сыграны очень удачно. В один ряд с Брамсом могут быть поставлены с-moll'ная Соната Шуберта, его же лендлеры, экспромты, музыкальные моменты, многое в сонатах Бетховена, этюдах-картинах Рахманинова, «Бергамасская сюита» Дебюсси... Словом, там, где в музыке царят размышление, со-

_________

¹ К. С. Станиславский. Собр. соч., т. 3. М., 1955, с. 276.

² К сведению исполнительской молодежи. Л. Н. Оборин, увлекавшийся в молодые годы композицией, на склоне лет рассказывал: «Насколько же благотворны и полезны для меня были тогда эти попытки сочинять... Когда, отложив в сторону собственные рукописи, я брался за чужую музыку, за произведения других авторов, мне становились как-то значительно яснее форма и строение этих произведений, их внутренняя структура и сама организация звукового материала... Непосредственное знакомство с «тайниками» творческой лаборатории созидания музыки оказывало мне, исполнителю, неоценимые услуги. (Л. Оборин. Композитор-исполнитель. В сб.: «Вопросы фортепианного исполнительства». Вып. 3-й. М., 1973, с. 139).

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

*

Г. Цыпин

Широкий спектр красок

*

Содержание