Выпуск № 10 (455) | 1976 - страница 40

Бывает, пианиста подводит торопливость. Ее ощущаешь в иных фигурациях, связках, пассажной орнаментике. Кое-где даже стирается их художественная содержательность — погрешность, которую просмотришь у кого угодно, но не у такого музыканта, как Башкиров. Так обстояло дело, например, на вечере, посвященном концертам Моцарта (Es-dur'номy, № 14; с-moll'ному, № 24; Es-dur'номy, № 9). Примечательно, однако, следующее: лишь только Башкиров притормаживает игру, вернее, дисциплинирует свой темперамент, общая картина исполнения тотчас меняется. Вновь видишь живой и тонкий ум пианиста, изящный вкус, мастерство. Любопытный эксперимент был поставлен волею случая на одном из последних выступлений артиста. Так вышло, что он дважды сыграл на монографическом вечере «Моцарт», уже упоминавшемся мною, финал Es-dur'ного (№ 14) Фортепианного концерта. Первый раз — чуть убыстренно по темпу, с налетом сценического ажиотажа, второй (на «бис») — чуть сдержаннее, спокойнее, уравновешеннее. Это «чуть» имело ясно видимые художественные последствия: повторное исполнение, на мой взгляд, было почти безукоризненным.

В театральных мемуарах можно прочесть о Павле Николаевиче Орленеве, пользовавшемся в первые десятилетия нашего века большой популярностью у русской публики. Почитатели его дарования, не пропускавшие спектаклей своего любимца, заранее знали, что встретятся с «лавиной чувств», будут захвачены «каким-то всепоглощающим экстазом, который зальет всю сцену и весь зрительный зал» ⁷. По словам мемуаристов, удача приходила к Орленеву в те минуты, когда он владел своим темпераментом и вдохновением, а не наоборот...

У Башкирова за плечами уже около четверти века концертно-исполнительской работы. Близится пора,

_________

⁷ М. Садовский. Записки актера. М., 1915, с. 246.

Самобытность, новизна взгляда

Значительными событиями в художественной жизни Москвы стали майские концерты Элисо Вирсаладзе и Екатерины Новицкой. Вирсаладзе играла 6 мая в Большом зале консерватории произведения Шумана и Листа при очень значительном количестве публики, что обычно — самый точный показатель артистических достижений. Эта пианистка, как известно, не боится быть самой собою. Когда слушаешь ее, — школа, культура, традиции почти всегда ощутимы сквозь четкий абрис художественной индивидуальности. Пусть что-то в ней более привлекательно, что-то менее, одно удается великолепно, другое — слабее, но искренность и яркость всегда несомненны. Отсюда растущее внимание к выступлениям Вирсаладзе со стороны любителей музыки и, что тоже важно, профессионалов: ведь музыканты пойдут в концерт только в надежде на новое для себя.

Новелетта fis-moll Шумана, открывшая программу, сложна причудливостью своей формы. Вирсаладзе исполнила первый раздел порывисто, бурно и вместе с тем стройно и ясно. И вдруг — длиннющая, интригующая фермата и пауза перед Des-dur'ным эпизодом (Trio I). Что-то будет дальше? Запоминающееся особой легкостью прикосновения к клавиатуре Scherzino — и опять фермата перед репризой первой темы. Такие же длительные остановки на всех, кажется, гранях формы. Начинаешь понимать, что обычные заботы пианистов о цельности вроде бы не беспокоят Вирсаладзе. Вот вам один интересный рассказ, вот другой, вот следующий. Как бы не новелетта, а новелетты...

В «Давидсбюндлерах» сконцентрировано романтическое и этическое credo Шумана — художника и музыкального трибуна. Наряду с образами мечтательными, светлыми, прекрасно-простыми и благородными идеалами Давидова братства, в сочинении немало дразнящих «музыкальных выпадов» против рутинных вкусов современного композитору филистерства, — своего рода «желтые кофты» того времени. Все эти номера — Mit Humor (третий и двенадцатый), Ungeduldig (четвертый). Frisch (восьмой), Wild und lustig (тринадцатый) — призваны встряхнуть обывателя непривычностью, яркостью музыки, противопоставить глубоко содержательное искусство музыке гладенькой, красивенькой, благополучненькой.

(продолжение «Широкий спектр красок»)

когда скажет свое слово художественная мудрость, которую обычно даруют годы и богатый опыт, когда само время внесет какие-то иные психологические нюансы в его искусство. Я говорил, что не верю ни в какую душевную успокоенность артиста; но вот что к нему придет большое творческое спокойствие, что им будут созданы новые и значительные интерпретаторские ценности, — я убежден.

*

На страницах почти всех фортепианных обзоров фигурирует имя Шопена. Говорится, что музыка этого композитора столь же притягательна для гастролирующих артистов, сколь и непроста для большинства из них, что она требует от исполнителя особого душевного склада, поэтического мироощущения, жизненного опыта... И едва ли не всегда по справедливости называется в этой связи Станислав Нейгауз.

И еще об одном композиторе хотелось бы сказать, требующем, как и Шопен, ярко выраженного творческого предрасположения — типа нейгаузовского. Имя его — Скрябин. (Вряд ли я открою секрет, заметив, что нет ничего созвучнее понятию «шопенист», нежели «скрябинист». Обоих этих авторов играют чаще всего либо одинаково хорошо, как играли их Софроницкий или отец Станислава Нейгауза, либо не слишком удачно как того, так и другого.) С. Нейгауз, о концертах которого пойдет разговор, любит Скрябина. Иногда ему посвящается целое отделение, бывает — весь вечер (например, Klavierabend 10 октября 1975 года). Кое-кто из музыкантов в «приватных» беседах корит С. Нейгауза: ну, не ограниченность ли репертуарных горизонтов? Не прискучившая ли подборка одних и тех же имен — Шопен, Скрябин, еще несколько авторов?.. Не замкнутость ли в узком кругу художественно-стилевых явлений? «Согласитесь, Нейгауз ведь умеет играть немногое», — обронил в разговоре со мной один из «резензентов», предпочитающих оставаться инкогнито. «Немногое? — возразил я. — Возможно. Зато очень немногие умеют делать за роялем то, что умеет он». И то сказать, рафинированная духовная культура, изящный интеллектуализм, благородная артистичность, нервная экспрессия музыкальной речи — так ли уж

(продолжение «Самобытность, новизна взгляда»)

Приблизительно в это же время Шуман писал в статье «Давидсбюндлеры» «...настало время всем нам подняться против того наступательного и оборонительного союза, который заключили друг с другом Пошлость и Упрямство». И далее: «О ты, треть публики! Следовало бы тобою зарядить пушку, чтобы расстрелять вторую треть, состоящую из филистеров» ¹.

Вирсаладзе прекрасно удались, если можно так сказать, положительные образы сочинения, все его лирические страницы. В частности, запомнились: седьмой номер, сыгранный по-особенному дослушанно, как будто не было ни Большого зала, ни публики; прелестная простота пятого и одиннадцатого. Отметим также виртуозное исполнение шестого номера.

В то же время полемический задор Давидова братства, по-видимому, меньше взволновал пианистку, что сделало ее исполнение несколько односторонним: в филистеров ей стрелять не хотелось...

Из этюдов Листа интереснее других, пылко и смело, прозвучал As-dur'ный. В f-moll'ном и Des-dur'ном — при всей непринужденности и звуковой законченности игры — Вирсаладзе предалась соблазнительному в этой музыке «пианистическому воркованию», которое в общем-то не очень ей идет. Зато «Испанская рапсодия» была исполнена сильно, виртуозно и, что самое ценное, с хорошим «чувством Испании». Безусловное достижение артистки! Также превосходны были «бисы» — Рондо Ф. Э. Баха, Этюд E-dur (на одной строчке) Паганини — Листа, Largo из Скрипичной сонаты F-dur Баха — Сен-Санса и Рондо C-dur Вебера.

Концерт еще раз подтвердил: в лице Вирсаладзе наше искусство приобрело художественную личность заметной величины. Ее талант достиг зрелости, не утратив молодости. Об этом же думалось и на совместном концерте пианистки с виолончелисткой Н. Гутман (9 мая, Малый зал консерватории).

Екатерина Новицкая выступила 16 мая в Малом зале консерватории с сонатами Бетховена (№ 10 G-dur, № 17 d-moll, № 32 c-moll). На всем, что она играет, также лежит печать самобытной, углубленной, вдумчивой личности. В музыке интересует ее прежде всего основное содержание произведения, целостный его образ. Плетение отделочных кружев,

_________

⁵ Р. Шуман. О музыке и музыкантах, т. 1. М., 1975, с. 93, 96.

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Самобытность, новизна взгляда

*

Содержание