Гастролеры из-за рубежа

ШАРЛЬ БРЮК

Имя этого дирижера из Парижа хорошо известно нашей публике по участию в фестивалях французской музыки в СССР в 1970 и 1974 годах, по неоднократным гастролям. Этот 65-летний мастер успел завоевать симпатии широкого круга слушателей, прежде всего исполнением современной музыки. Выступая в прошлые годы с оркестром Московской филармонии и Большим симфоническим оркестром Центрального телевидения и Всесоюзного радио, он познакомил нас с произведениями своих соотечественников — Д. Мийо, А. Дютийе, М. Ландовски, Ж. Бондона, А. Тисне. И на этот раз Ш. Брюк остался верен себе и пополнил список современных произведений, впервые исполненных в СССР под его управлением. В Ленинграде (21 и 22 января, Большой зал филармонии) прозвучала одноактная опера Луиджи Даллапикколы «Узник» (1944–1948)¹.

Несмотря на некоторые указания, исторически конкретизирующие сюжет, — упоминание о восстании во Фландрии, имена испанского короля Филиппа II и Великого Инквизитора, — обстановка действия оперы достаточно условна, а персонажи — Узник, Мать, Тюремщик приобретают обобщенно-символическое значение. Обращаясь к суровым временам инквизиции, композитор раскрывает тему, глубоко актуальную для искусства XX века, — протеста против зла, принимающего изуверские, чудовищно извращенные формы, против насилия, жажды свободы. Сам автор так писал о своем замысле: «Тема “Узника” меня давно и неотступно преследовала. Я никогда не был в заключении. Но две войны, фашизм, все, что мы слышали о гибели миллионов людей, о приговорах, о лагерях смерти, всегда производили на меня ужасное впечатление. Им-то я и решил поделиться с людьми»².

Музыкальный язык сочинения достаточно сложен. Для него характерно сочетание додекафонной техники с экспрессивным мелодизмом почти веристского плана. Композитор использует в опере огромный исполнительский аппарат — четверной состав оркестра с большим числом ударных, органом и хором. При этом он ставит перед музыкантами непростую задачу — добиться постепенного эмоционального crescendo, устремленного к кульминационному моменту выхода Узника из тюрьмы, моменту его упоения свободой, когда на слушателей со всей мощью обрушивается гигантская звуковая масса (полное tutti, усиленное громкоговорителями).

Под руководством Ш. Брюка солисты (Н. Юренева, А. Володась, А. Манухов), хор Капеллы имени Глинки и Заслуженный коллектив республики академический Симфонический оркестр Ленинградской филармонии успешно преодолели трудности, сопряженные с работой над новым произведением. Дирижеру удалось добиться от музыкантов не только высокого технического уровня исполнения, но и большого эмоционального подъема. Достойно сожаления, что москвичи были лишены возможности познакомиться с этим впечатляющим своей экспрессией сочинением итальянского композитора.

В сочинениях Дебюсси и Равеля, прозвучавших в одном из ленинградских концертов, лучше всего удались дирижеру образы, исполненные созерцательности, импрессионистские статические состояния, например в финале «Ноктюрнов» Дебюсси или в начале Второй сюиты из «Дафниса и Хлои» Равеля. Прекрасно был сыгран также финал «Дафниса» — вакхический «Общий танец». Однако в некоторых случаях впечатление ослабляли недостаточно тонкий звуковой баланс (например, слишком прямолинейное звучание английского рожка в начале «Облаков»), ансамблевая несогласованность (ряд эпизодов в «Празднествах»).

В Москве наиболее удачным, на мой взгляд, был первый концерт (Большой зал консерватории, 30 января). По-видимому, приподнятое состояние духа, которое испытывал дирижер в этот вечер, немедленно передалось оркестру. В увертюре к «Оберону» Вебера, столь хорошо известной в интерпретациях многих дирижеров, были найдены свежие краски — rubato в главной партии в репризе, медленный темп в по-

_________

¹ Сюжет «Узника» заимствован из новеллы Вилье де Лиль-Адана «Пытка надеждой», но значительно переработан и переосмыслен автором. Действие происходит в конце XVI века в подземелье сарагосской тюрьмы. Герой оперы — борец за свободу Фландрии — томится в заключении, ожидая казни. Тюремщик подает Узнику надежду на спасение, обратившись к нему с дружеским приветствием: «Брат мой». С помощью Тюремщика Узнику удается бежать. Он выходит из подземелья, видит звездное небо, сад, далекие горы, и его охватывает радостное ощущение свободы. Но неожиданно две огромные руки, почти скрытые ветвями, медленно простираются к нему и обнимают его. Раздается голос Великого Инквизитора: «Брат мой… Почему ты хотел покинуть нас накануне своего спасения?» Узник узнает в Великом Инквизиторе Тюремщика и понимает, что его освобождение было лишь последней пыткой — пыткой надеждой на свободу. Великий Инквизитор ведет Узника на костер…

² Цит. по программке концерта.

бочной партии, решенной в наиболее близком Ш. Брюку созерцательно-лирическом плане.

В Виолончельном концерте Дворжака трактовка дирижера показалась убедительнее игры солиста. В этот вечер вместо известного французского виолончелиста А. Наварры солировал Б. Мишлен — опытный концертант и педагог, обладающий небольшим, камерного плана, звуком и не особенно ярким темпераментом. В его исполнении преобладало меланхолическое настроение вместо напряженного драматизма и взволнованной романтической лирики, присущих одному из лучших виолончельных концертов XIX века. Лишь в оркестровых tutti эмоциональное напряжение поднималось на необходимую высоту. Не вполне согласованными были и темпы. Солист нередко оказывался впереди оркестра, но при этом темпы дирижера звучали естественнее.

Одно из лучших достижений Ш. Брюка — интерпретация Первой симфонии Брамса. Хотя дирижер здесь не отступил от сложившихся традиций, его сдержанная, одухотворенная манера прекрасно соответствовала духу брамсовской музыки. Особенно сильное впечатление произвел финал (наиболее сложная часть цикла), драматизмом и монументальностью напоминающий финал Девятой бетховенской симфонии. Вторая часть была решена в духе неприхотливого лирического интермеццо. Правда, существуют трактовки, оспаривающие подобное представление об этом Andante и подчеркивающие глубину и философское звучание лирики Брамса. Тем не менее прочтение Ш. Брюка тоже было в своем роде вполне убедительным. Упрекнуть дирижера стоило бы, пожалуй, лишь за недостаточно тонкое раскрытие отдельных деталей партитуры. Так, например, в замечательном по оркестровке эпизоде из медленной части, где вторая тема звучит у скрипки solo, гобоя и валторны, последняя явно преобладала в ансамбле и совершенно подавила своих партнеров.

Меньшее удовлетворение принесло прочтение «Весны священной» И. Стравинского, включенной в программу одного из московских концертов Ш. Брюка (Большой зал консерватории, 2 февраля). Оно было достаточно точным в ансамблевом отношении, добросовестным в передаче текста сложнейшей партитуры, несмотря на небольшое число репетиций. Однако от ученика П. Монтё — дирижера дягилевских «Русских балетов» и первого исполнителя «Весны священной» можно было бы ожидать более интересной ее интерпретации.

У Стравинского в «Диалогах» есть любопытное высказывание: «“Весна” сложна, но не трудна, и дирижер едва ли является здесь чем-то большим, нежели механическим участником, указателем темпа, который стреляет из пистолета в начале каждого раздела и предоставляет музыке идти своим путем»³. Как видим, сам автор отводит дирижеру весьма скромную роль. Однако к его словам следует относиться достаточно осторожно. Со свойственной ему парадоксальностью Стравинский оставляет за скобками самое важное, без чего невозможно подлинное исполнительское творчество, — эмоциональную яркость в передаче содержания музыки. Вот этого Ш. Брюку несколько недоставало. Стихийный динамизм «Величания избранной» и «Великой священной пляски», мрачный мистицизм «Действа старцев — человечьих праотцев», лирическая экспрессия «Девичьих хороводов» могли быть доведены до сознания слушателей с большей яркостью и силой. Тем более что в руках дирижера находился прекрасный «инструмент» — Государственный симфонический оркестр СССР.

Приезжая в нашу страну в прошлые годы, Ш. Брюк дирижировал преимущественно французской современной музыкой. Разнообразная программа, предложенная им вниманию публики во время нынешних гастролей, позволила составить более полное представление о творческих возможностях дирижера. Суммируя впечатления, можно сказать, что Ш. Брюк обладает большим дирижерским опытом, прекрасно ориентируется в различных стилях, добросовестно относится к партитуре. Несмотря на сорокалетний стаж, он не утратил свежести восприятия музыки, темперамента. Особенно привлекательно его инициативное отношение к репертуару, постоянное включение в концертные программы сочинений современных композиторов. Думается, что именно в этом и заключается главная ценность встреч с французским дирижером.

Т. Баранова

МОЛОДЕЖНЫЙ ХОР ИЗ ВЕНЫ

В афише концерта Венского молодежного хора под управлением Гюнтера Тойринга (11 февраля, Большой зал Московской консерватории) привлекало все: исполнители, впервые выступавшие у нас, программа, которая включала сочинения австрийских композиторов от Моцарта до Хейлера и Давида (не Фердинанда Давида — немецкого скрипача и композитора прошлого века, как можно было понять из программы с указанными годами жизни (1810–1873), а Иоганна Непомука Давида, уроженца Австрии, родившегося в 1895 году).

Молодежный хор из Вены — коллектив непрофессиональный. Его участники — люди разных профессий, многие еще студенты. К сожалению, ни в афише, ни в программе этого не было сказано, что лишило слушателей устойчивого критерия оценки.

Представляя собой ретроспективу австрийской хоровой музыки трех столетий, программа состояла из «незапетых» сочинений

_________

³ И. Стравинский. Диалоги. Л., 1971, с. 152.

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

ШАРЛЬ БРЮК

Т. Баранова

МОЛОДЕЖНЫЙ ХОР ИЗ ВЕНЫ

Содержание