Наш журнал уже неоднократно обращался к проблемам развития и бытования поп-музыки. Как известно, это сложное и неоднозначное явление современного западного музыкального мира. Песни протеста и гимн наркотикам, тяга к фольклорной основе и самый разнузданный «шоу-бизнес» — таковы лишь некоторые полярные стороны данного явления. Понятно, сколь актуальна задача его исследования. Публикуемый ниже материал, затрагивающий некоторые аспекты поп-музыки и споры вокруг нее, представляет собой журнальный вариант выступления автора за одним из «круглых столов» Конгресса ММС, прошедшего осенью прошлого года в Канаде.

М. Подберезский

НЕРЕАЛЬНЫЙ БАРЬЕР И РЕАЛЬНЫЕ ПРОБЛЕМЫ

Начало нашего столетия располагало к пророчествам. Одно из них появилось на страницах американского музыкального журнала «Metronome» 20 мая 1901 года. Его обозреватель торжественно провозглашал: «Дни рэгтайма сочтены!» Критик, выражавший распространенное в то время мнение, был бы, безусловно, потрясен, если бы ему сказали, что написанные в конце прошлого века «Рэгтайм кленового листка», «Артист» и другие сочинения скромного негритянского композитора и пианиста Скотта Джоплина (1868–1917) через 10 с лишним лет войдут в список наиболее популярных записей 1974 года (согласно данным американского журнала «Billboard»).

Парадоксальный факт: в наши дни концерты и фестивали из произведений этого негритянского композитора привлекают десятки тысяч молодых людей, а только что изданные сборники его опусов занимают почетное место в витринах западных нотных магазинов, рядом с продукцией самых популярных эстрадных групп.

Реальная, живая и многообразная жизнь жанра еще раз опровергла логично, казалось бы, разработанную концепцию, снова «не уложилась» в предполагаемую систему развития. Сложные и часто противоречивые процессы, происходящие в последнее время в области популярной музыки, начинают привлекать все большее внимание крупных ученых. Музыковедческие форумы, еще сравнительно недавно почти полностью игнорировавшие эту область творчества как не заслуживающую внимания, как проявление тотального «дурного» вкуса, теперь все более внимательно и серьезно занимаются проблемами так называемой легкой музыки.

Новым доказательством этому стал прошедший в октябре прошлого года в Канаде очередной конгресс Международного Музыкального Совета, общая тема которого формулировалась следующим образом: «Музыка как неотъемлемая часть жизни». Различные аспекты эволюции интересующего нас жанра рассматривались не только в работе секции «Музыка и молодежь», но и во многих выступлениях за «круглым столом», посвященных другим, более академическим темам. Естественно, что высказывались противоположные точки зрения. Некоторые ораторы касались отдельных фактов, другие стремились выстроить общую концепцию развития данного вида искусства. К числу последних выступлений относился доклад известного австрийского ученого Курта Блаукопфа «Молодежь и музыкальные новшества» — работа, первоначально написанная по случаю 25-й годовщины организации «Музыкальная молодежь Австрии» и опубликованная в журнале «Osterreichische musikzeitschrift» (№ 1–2 за 1975 год).

Поскольку эта статья была распространена на конгрессе в качестве одного из основных документов для дискуссий, то естественно желание высказаться по поводу ряда ее положений, тем более, что, видимо, не все тезисы автора находятся в соответствии с реальными фактами нынешнего состояния «популярной музыки», в частности, в странах Западной Европы и в США. А на опыт именно этих стран в основном и опирается австрийский социолог в своем исследовании.

Прежде всего надо остановиться на принципиальном тезисе Блаукопфа о том, что «использование усилителей в музыкальной продукции современной молодежи проводится в целях акустического отдаления от взрослого индустриального мира путем создания акустического барьера». Иными словами, социолог считает, что одна из целей, привлекающих авторов поп-музыки, — создание своеобразной шумовой завесы; уровень громкости исполнения, до сих пор обычно служивший одним из элементов драматической характеристики музыкальных образов, теперь, согласно этой теории, становится самоцелью, «вещью в себе». Чем громче исполнение, тем сильнее должно быть его физиологическое и психологическое воздействие на слушателя, тем действеннее барьер, ограда, не позволяющая раздражающим явлениям окружающего мира нарушать то, что Блаукопф называет «немедленным счастьем» молодежи.

Тот, кто принимает наращивание акустического уровня за одну из важнейших характеристик современного развития «популярной музыки», разумеется, пытается обрести и теоретическую базу этого явления; выдвигаются не лишенные интереса идеи, к которым, в частности, относится мысль французского исследователя М. Филиппо о том, что «громкость нашей цивилизации приводит к увеличению громкости нашего исполнения музыки». Всегда ли подобная установка совпадает с реальным развитием музыкального процесса? Прежде чем попытаться ответить на этот вопрос, констатируем, что перед нами, в сущности, — вариант распространенной среди некоторых западных ученых теории об «уходе молодежи в себя», о том, что молодежь в западных странах стремится в различных видах своей дея-

тельности, в том числе, разумеется, и в творчестве, создавать «барьеры» — ограждаться от «взрослого», иными словами, реально существующего современного мира. При этом речь идет, конечно, не об отдельных группах — экзотических колониях «хиппи» или любителях марихуаны, не о тех юношах и девушках, которые, не выдерживая столкновения с жестокой действительностью, мечтают убежать от нее, — нет, Курт Блаукопф полагает «уход в себя» типичной реакцией основной массы молодежи. Так, частный, казалось бы, вопрос оценки молодежи в современном мире перерос в проблему острого общественно-политического звучания.

Что же в ней подмечено точно и правдиво, а что можно отнести к области мифов западной социологии?

Не приходится спорить, что тенденция к громкости исполнения, — по крайней мере, еще совсем недавно, — действительно, имела место как определенная стилевая тенденция развития поп-музыки. И, кстати, не только в западных странах. Советские музыкальные критики неоднократно писали о «магическом» шумовом сопровождении отечественной эстрадной песни темброритмическими формулами электрогитар и т. д. Возможно, на Западе в отдельных случаях этот акустический барьер и в самом деле перерастал в барьер социальный. Но все же в целом данное явление остается, разумеется, в сфере художественного (или, в худшем случае, антихудожественного) стиля. Отождествлять же с ним общественную позицию всей массы молодежи, может быть, и заманчиво, но как-то уж невольно отдает упрощенчеством.

Здесь не место перечислять достаточно известные и разнообразные факты, свидетельствующие об активной борьбе молодежи различных стран за улучшение политических, экономических и социальных условий жизни, о ее выступлениях за мир во Вьетнаме, за движение помощи республике Бангладеш, об успехе многочисленных песен протеста… Все эти факты не оставляют теории «барьера» серьезных надежд объяснить реальную деятельность молодого поколения.

Наконец, посмотрим на проблему с чисто музыкальной точки зрения. Пора поставить под сомнение и тенденцию к постоянному наращиванию акустического уровня; об этом свидетельствует прежде всего сама концертная практика¹. Так, в число мероприятий Меж-

Кумир молодежи — виртуозный исполнитель на ситаре Рави Шанкар

_________

¹ Конечно, на фестивалях поп-музыки уровень громкости бывает выше, чем, скажем, на концертах знаменитых больших джаз-оркестров 40-х годов; но не будем забывать, что тогда они считались некоторыми критиками образцом беспорядочного грохота. С другой стороны, уровень громкости ряда сочинений теперешнего «авангарда» иногда оставляет позади шумные рок-группы, тем не менее, насколько известно, пока никто из социологов не пытался разработать теорию о том, что авангардные «отцы» стремятся отгородиться акустическим барьером от «детей».

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

М. Подберезский

НЕРЕАЛЬНЫЙ БАРЬЕР И РЕАЛЬНЫЕ ПРОБЛЕМЫ

Кумир молодежи — виртуозный исполнитель на ситаре Рави Шанкар

Содержание