Выпуск № 6 (451) | 1976 - страница 62

Сцена из балета «Интимные письма» Л. Яначека

Макропулос (она же Эмилия Марти) и парадоксально поставленный писателем вопрос о том, нужно ли человеку бессмертие, увлекли маститого композитора в данной пьесе, по которой он сам составил лаконичное и драматически сильное оперное либретто. В музыкально-стилистическом отношении «Средство Макропулоса» представляет собой образец зрелого стиля Яначека, обладавшего блестящим мастерством мелодического воплощения прозаической речи. В своей вокальной музыке композитор шел от выразительных речевых интонаций живого современного языка. Он тонко ощущал интонационные градации различных диалектов, всегда отчетливо разграничивая, скажем, чешскую и моравскую речевые манеры. В «Средстве Макропулоса» место действия — послевоенная Прага, живущая напряженной деловой жизнью. Видимо, именно урбанистическая обстановка места действия в известной мере обусловила, особенно в первых сценах оперы, несколько суховатый, «деловой» и речитативный стиль музыки. При этом весь экспрессивный подтекст происходящего находил свое воплощение в оркестре. Мне приходилось слушать «Средство Макропулоса» в записях и присутствовать на его постановках в разных театрах. (В Чехословакии с успехом демонстрировался и телефильм по этой опере.) Некоторые дирижеры и постановщики делали первую картину (в конторе Нотариуса) «ключом» всей партитуры, и тогда-то возникало ощущение суховатости произведения в целом, что по существу несправедливо. Ведь у Яначека это лишь «начало издалека», постепенный «разбег» к тому гимну жизни и ее естественным радостям, которым (вопреки Чапеку!) завершается опера.

В исполнении словацкого коллектива под управлением З. Кошлера музыка с самого начала словно слегка потеплела, показалась не столько деловитой, сколько напряженно эмоциональной; в вокальных интонациях удивительно тонко, гибко и лаконично раскрывались характеры персонажей, и музыкальное развитие стремительно двигалось к своей финальной вершине (монолог Элины с хором о смысле жизни). И хотя в спектакле обнаружились мелкие «накладки» (например, хор, который, по авторскому указанию, должен стоять в оркестре, оказался за кулисами, и его было плохо слышно в зале), в нем царила радостная, приподнятая, атмосфера, какая бывает при встрече с большим произведением искусства. Среди артистов следует отметить Е. Киттнарову, превосходную Элину, а также Ю. Мартвоня — Ярослава Пруса и Ф. Ливору — Гаука-Шендорфа. Весь артистический ансамбль произвел впечатление очень слаженного, обладающего необходимой музыкально-сценической культурой.

Еще одним сочинением Яначека, которое мне довелось увидеть на сцене Словацкого национального театра, был балет на музыку четырехчастного Второго квартета («Интимные письма»), одного из последних сочинений великого моравского мастера (1928). Постановщик П. Шмок хотя и сохранил авторское заглавие, но по-своему трактовал содержание квартета. Под его музыку, очень лиричную, местами драматически взволнованную, местами сурово-скорбную, разыгрывается хо-

реографическая композиция, которую можно было бы озаглавить «Жизнь человека». Музыка звучит в записи в исполнении популярного Пражского квартета. Персонажей только двое — Он и Она (Й. Долинский и З. Иннеманова). Он — тот человек, жизнь которого проходит перед нами «от колыбели до могилы», Она — в каждой части иная. Сначала это Мать, которая лелеет и растит сына, но умирает в конце первой части («Детство»), потом — Девушка («Первая любовь»), затем — Музыка (поскольку, видимо, речь идет о жизни музыканта, хотя в одежде и сценическом рисунке скорее ощутимы элементы народные, крестьянские) и, наконец, — Смерть, долгий и драматический поединок с нею заканчивается гибелью героя.

Между частями квартета — в паузах — выходят девушки в крестьянском наряде и помогают героине преобразиться из одного персонажа в другой — то переплетают ей косу, то повязывают платочек и т. д. Словом, здесь в спектакль вводится элемент народной импровизационности — прием «театра в театре», очень любимый и широко применяемый в Чехословакии. В самой пластике балета, идущем без декораций, в его хореографическом решении много интересного и талантливого; здесь сочетаются собственно балетные элементы с пантомимой и подчас акробатикой, что вообще характерно для хореографии нашего времени. Правда, чисто технический уровень труппы оставляет желать лучшего, но это во многом искупается изобретательностью постановщика, искренностью и музыкальностью исполнителей, работающих, заметим, самостоятельно, без дирижера.

Помимо спектаклей национального репертуара, мне удалось присутствовать в словацком театре еще на операх «Замок герцога Синяя Борода» Б. Бартока (ставится в один вечер с «Интимными письмами») и «Дон-Жуан» Моцарта. Впрочем, оба композитора были связаны в той или иной мере со страной, в которой сейчас идут их оперы. Барток, как известно, учился в гимназии в Пожони (венгерское название Братиславы); Моцарт концертировал здесь еще ребенком (в городе есть дом с мемориальной доской, напоминающей об этом), да и в дальнейшем, живя в Вене, посещал близлежащий Пресбург (немецкое название Братиславы).

«Замок герцога Синяя Борода» — довольно редкий образец символически-импрессионистской драмы на оперной сцене — поставлен со вкусом, с точным соблюдением своеобразной стилистики произведения. Мрачный сумрак, гнетущая атмосфера, царящие в зам-

Эскиз декорации Л. Выходила к опере Я. Циккера «Игра любви и смерти»

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Сцена из балета «Интимные письма» Л. Яначека

Эскиз декорации Л. Выходила к опере Я. Циккера «Игра любви и смерти»

Содержание