Форма драматического монолога, вероятно, вообще привлекает внимание композитора. Он обратился к ней и в песне «Полпланеты», которая эмоционально прозвучала у Н. Соловьева. А сам автор, вдохновенно исполнив партию фортепиано в своих сочинениях, предстал перед аудиторией талантливым интерпретатором.

Т. Копылова

…О. Эйгеса

Олег Константинович Эйгес — выдающийся пианист, композитор, педагог — один из представителей старшего поколения деятелей советского музыкального искусства. Творчество его (а перу композитора принадлежат двенадцать симфоний, многочисленные камерно-инструментальные и вокальные сочинения) всегда отличалось высокой культурой художественного мышления, органической связью с классическими традициями.

Эти черты привлекли и в опусах, прозвучавших на авторском вечере в Концертной гостиной Бюро пропаганды советской музыки, — в Трио для фортепиано, скрипки и виолончели и Концерте для скрипки с оркестром (в переложении для скрипки и фортепиано). Образная сфера этих сочинений во многом сходна: здесь и активная динамика, и лирика, светлая и задушевная. Родственны и средства музыкального воплощения этих образов. И в трио, и в концерте ведущие темы первых частей отмечены волевым ритмическим пульсом, сообщающим всей ткани устремленность и строгую организованность. Лирические темы — мелодически гибкие и пластичные — стилистически близки советской песне 40–50-х годов: те же простота и естественность интонационного языка, эмоциональная открытость.

Разумеется, приведенные аналогии лишь частично характеризуют данные произведения. Особенно это относится к трио, круг образов которого отмечен большой широтой. Сумрачное вступление подчеркивает действенность следующего за ним сонатного Allegro. В этом разделе сочинения развивается напряженная, импульсивная тема. Ее характер во многом определяется ритмическими свойствами: синкопированный пульс, метрические перебои сообщают ей остроту и активность. Вторая, лирическая тема с вальсовыми интонациями лишь экспонируется в Allegro, оттеняя его главный образ. Медленная часть — сосредоточенное раздумье: эпизоды — будто череда воспоминаний, то светлых, то трагичных, — контрастируют между собой и с предыдущими разделами композиции.

Темы первой и второй частей, словно реминисценция, появляются в финале. Большое значение приобретает здесь поэтичная танцевальная тема, близкая по очертаниям побочной партии первой части; она постепенно трансформируется, вбирая в себя разнообразные интонационные и ритмические элементы, и наконец вырастает в марш-апофеоз, завершающий все трио. Отчетливо выраженное в цикле жанровое начало самобытно преломилось в характере тематизма, в контрастах частей и отдельных эпизодов.

На вечере прозвучала также трехчастная Соната для скрипки и фортепиано О. Эйгеса, музыкальный язык которой отличается большей сложностью.

В светлом, приподнятом настроении, окрасившем вечер, несомненна заслуга исполнителей — педагогов Саратовской консерватории: скрипача С. Терехова, пианистки Н. Карцевой, виолончелистки Г. Самойловой увлеченно сыгравших программу.

Т. Душкина

Мастера

Н. Казанцева

ГОРДОСТЬ ОПЕРНОЙ СЦЕНЫ

Не скрою, что берусь за перо с большим волнением. О Сергее Яковлевиче Лемешеве уже написано столь много и в самых различных жанрах — вплоть до интереснейшей книги его воспоминаний, что мне трудно сказать что-либо новое. Но еще большее испытываю волнение потому, что писать о Лемешеве — значит рассказывать о своих личных переживаниях: его искусство, его неповторимый облик навсегда стали какой-то частью моей жизни, как, вероятно, и жизни всех его партнеров и слушателей. Ведь Лемешев в первом ряду тех, кто составил эпоху в советском вокальном искусстве, он выразил в своем творчестве все лучшее, светлое, жизнеутверждающее, чем славится мастерство наших художников.

Лемешев вошел в мою жизнь с тех пор, как я стала готовить себя к певческой деятельности. Приехав в начале 30-х годов в столицу из Сибири, я начала свое знакомство с московскими достопримечательностями, конечно же, с посещения Большого театра. И уже второй спектакль остался в памяти навсегда. Лишь только под сенью ларинского сада появился стройный, элегантный юноша «с кудрями черными до плеч», лишь только прозвенел в первой же фразе его нежный, ласкающий голос, как я уже была в плену обаяния артиста. И ощущение этого сладкого плена сопровождает меня все годы, вплоть до минуты, когда я пишу эти строки.

Справедливости ради, должна сказать, что не представляю себе, как бы сложилась моя творческая судьба, если бы не Большой театр. Помню и первый вечер, когда я, вся трепеща от предвкушения чего-то невиданно прекрасного, вошла в ослепительно торжественный зрительный зал. Шла «Турандот» с Б. Евлаховым и К. Держинской в главных ролях. Так начались «мои университеты», пройденные на спектаклях ГАБТа и затем закрепленные работой на радио (часто совместно с великолепными мастерами и дирижерами Большого театра).

Как много дали мне эти спектакли с участием неповторимого ансамбля певцов (я уж не говорю о выдающихся коллективах оркестра и хора), включая Е. Степанову, Е. Катульскую, В. Барсову, К. Держинскую, Н. Обухову, А. Матову, Г. Жуковскую, М. Максакову, Е. Кругликову, Н. Шпиллер, И. Козловского, Л. Савранского, С. Мигая, В. Политковского, А. Пирогова, П. Норцова, М. Рейзена… Да разве перечтешь всю грандиозную плеяду замечательных мастеров оперной труппы Большого театра. Каждый из них не только увлекал своим пением, но и учил тех, кто хотел учиться.

А Сергей Яковлевич Лемешев для меня как бы концентрирует в себе все то, что дало нам русское искусство, обогащенное нашей современностью. Биография деревенского паренька, ставшего народным артистом СССР, всем известна, и я не стану ее повторять. Но как не сказать, что Лемешев словно бы принес с собой, в своем пении на сцену и эстраду всю

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Т. Копылова

…О. Эйгеса

Т. Душкина

Н. Казанцева

ГОРДОСТЬ ОПЕРНОЙ СЦЕНЫ

Содержание