объектами: «Не останавливаясь на проблематике исторического изучения, классификации и систематизации жанров как таковых, — пишет он, — я хочу обратить внимание на те возможности, которые открывает перед наукой системное исследование жанров» (ПМН, I, с. 174). Поскольку же статья не сводится лишь к пропаганде системного метода, а содержит и конкретное исследование фольклора, то возникает необходимость осознания избираемых объектов.

Так, например, специального внимания требует понятие «социально-бытовая функция фольклора». Какие имеются доводы в пользу того, что в древности она была «синкретическим» объединением всех функций, позднее ставших самостоятельными? Обширный багаж разночтений накоплен фольклористикой в определениях понятия «жанр». Приблизительность эта не преодолена и в рецензируемой статье.

Трудно сказать, какие взаимоотношения возникнут между теоретическим наследием гуманитарных наук и системным подходом, но, может быть, подход этот позволит отточить дискуссионные понятия. При всех неясностях статья Земцовского, несомненно, способствует переводу музыкально-фольклористического мышления на новую ступень и, кроме того, привлечет внимание специалистов рядом глубоких и справедливых мыслей автора о генезисе и сущности некоторых явлений фольклора, в первую очередь — эпоса.

∗

Размеры рецензии позволили высказаться лишь о малой части статей, содержащихся в обеих книгах ПМН. Большинство рассмотренных работ связано с музыкальной теорией и эстетикой, эти дисциплины пока лидируют в сборнике. В последующих выпусках не мешает уделить большее внимание историческому музыкознанию, а также вопросам музыкального театра. Впрочем, давать советы по поводу того, каким должен быть сборник, трудно — редколлегии еще предстоит решать эту задачу. Очень важно, что объем его позволяет публиковать работы в два авторских листа и более, иначе говоря, крупные фрагменты готовящихся диссертаций или монографий, статьи, требующие обстоятельного изложения. Сочетание этого ценного преимущества с высоким качеством даст новому изданию возможность отразить «ритмы высшего порядка» в развитии советского музыкознания.

ОТ РЕДАКЦИИ

Опубликовав рецензии на последние выпуски «Музыки и современности» в октябрьской книжке журнала и «Проблем музыкальной науки» — в нынешней, мы хотели бы, не ограничиваясь обсуждением достоинств и недостатков этих выпусков (такое обсуждение будет продолжено), обратить внимание общественности на некоторые стороны более крупной проблемы — проблемы сборников как определенного типа издания. Собственно говоря, на нее уже указал один из наших авторов — М. Лобанов, отметивший, что, по его мнению, в каждый период развития советского музыкознания преобладает тот или иной жанр исследования (и, соответственно, характер издания) и что последнее десятилетие — время писать в сборники и время издавать сборники. Наблюдение это не лишено практических оснований; оно и в самом деле связано с «музыковедческим взрывом» — громадным расширением числа выпускников вузов, поступивших в аспирантуры, начавших преподавательскую работу, мыслящих категориями по преимуществу «защитно-диссертационными» и нуждающихся поэтому в публикациях. Но, думается, все это лишь косвенно связано с объективными закономерностями движения самой науки. Так что проблема сложнее, противоречивее. Не пытаясь исчерпывающе решить ее, вынесем на обсуждение, как уже говорилось, некоторые вопросы, связанные с изданием сборников. Быть может, это, на первый взгляд, сугубо организационно-издательское «звено» окажется столь многозначным, что позволит рассмотреть и существенные творческие моменты.

Итак, что такое сборник? Каковы его задачи? По какому принципу должен подбираться в него материал? Наши рецензенты затрагивают эти вопросы лишь попутно. И неудивительно. Практика показывает, что они пока недостаточно ясны всем — и редакторам-составителям, и работникам издательств, и, наконец, музыковедам, участвующим в сборниках.

Небольшая статистика. По самым скромным подсчетам за несколько последних лет, количество продолжающихся изданий, выпускаемых московскими и ленинградскими отделениями «Советского композитора» и «Музыки» в год, колебалось от 10-ти до 17-ти. («Разовых» сборников выходит приблизительно вдвое меньше.) Если учесть, что очередные выпуски сборников появляются не реже, чем раз в 2-3 года, то мы получим список названий внушительный, едва ли не устрашающий. Так, по подсчетам за истекшие три года (иначе говоря, по действительно функционирующим сборникам) число названий доходит до 25! И это, повторяем, только в Москве и Ленинграде!

Казалось бы, можно радоваться. При таком объеме продукции наверняка должно найтись место для науч-

ного освещения и обобщения важнейших сфер современной музыки, возможность выступить должны получить музыковеды всех поколений — от корифеев до начинающих, притом в самых разнообразных жанрах — от сравнительно монументального до оперативно-критического.

Сразу надо подчеркнуть: в сборниках опубликовано немало ценных статей, большинство которых уже получило добрую общественную оценку на обсуждениях в Союзе композиторов, в научных институтах Москвы и Ленинграда, на страницах печати, в том числе — в нашем журнале. Лучшие из этих статей привлекают актуальностью проблематики, свежим аналитическим подходом к изучаемым явлениям, непредвзятой критичностью суждений. И все же общая картина публикаций в многочисленных сборниках — далеко не идиллическая. Все больше нареканий вызывает «пестрота», разность уровней помещаемых материалов (вот и в рецензируемых изданиях «ножницы» простираются от элементарно-школьной описательшины чуть ли не до теоретических «универсумов»!). Чрезвычайно мало (а пропорционально к общему листажу выходящей из печати продукции — катастрофически мало!) статей, в которых исследовались бы реальные художественные процессы, в частности процессы взаимовлияния братских национальных культур, стилевые тенденции, отчетливо прослеживающиеся в творческой практике. Зато более чем достаточно материалов, посвященных уже давно сложившимся явлениям, материалов, в которых практически нет прироста новых знаний, нет и открытия каких-либо новых художественных закономерностей и тенденций: работа автора ограничивается очередным технологическим анализом, лишь изредка прикрытым терминологией из других, популярных ныне в искусствознании наук.

Самое же главное: многочисленные сборники, выходящие у нас (за исключением редких «целевых», посвященных знаменательным политическим датам), по сути никак не отражают ту сложную и разнообразную борьбу убеждений, эстетических взглядов и вкусов, которая отличает современную художественную жизнь. Странная получается картина: ведь именно активное участие в идейной борьбе, а также разработка методологии, способов и характера ее ведения только и способны поддерживать репутацию музыковедения как общественной науки, выводя его за пределы пусть и очень развитой, но узкотеоретической «школы». Вместе с тем как раз об этой своей репутации музыковедение — как наука! — будто перестала особенно беспокоиться, быть может, уповая на деятельность одних лишь публицистов, газетчиков, журналистов и т. д. Абсолютно неверное представление! Общественный характер науки, ее неизменная и ярко выраженная социальная направленность, ее открытая марксистско-ленинская ориентация есть высшее завоевание советской музыковедческой мысли, ее главное богатство.

Эта отнюдь не новая истина, видимо, частенько забывается, о чем ярко свидетельствует хотя бы такой факт: в редакторском обиходе даже выработалось понятие «сборниковая статья», обозначающая материал размером свыше печатного листа, выдержанный, как правило, в описательно-констатирующем стиле и выявляющий поверхностный, компилятивный подход к научной работе. Идеологическая насыщенность минимальная. Минимальна и оперативность: авторы, как и прежде, ждут появления своих публикаций годами.

Почему же это происходит? Не будем пытаться назвать сразу все причины. Ясно, во всяком случае, что проблема сборников связана с ситуацией в самом музыковедении. «Подлинным бедствием, — замечает в своей статье Т. Хренников, — стало массовое написание диссертаций молодыми людьми, которые почти ничего еще не сделали в искусстве — не опубликовали ни одной статьи на сколько-нибудь актуальную тему, не выступили ни на одном творческом собрании, не набрали ни жизненного опыта, ни художественного кругозора»¹. Отчасти перекликается с этим выводом и отмеченный нами общий количественный рост музыковедческих кадров. Так или иначе, помимо общественного обсуждения и критики существующего модуса «сборниковой политики», помимо обмена опытом, необходимы и чисто организационные меры, продумать которые должны наши издательства.

Стоило бы, например, обсудить возможность координации деятельности обоих издательств и их отделений, дабы избежать в будущем тех тематических дублировок, которые ныне встречаются в отдельных статьях и в некоторых сборниках в целом. Что такие дублировки — зло, понимают все: они отнимают и драгоценную бумагу, и не менее ценные время, внимание читателей и редакторов. Кроме того, дублировки крайне затрудняют ориентацию в новых изданиях, а в век «избыточной информации» это просто недопустимо. И все же корень зла не в дублировках как таковых, и не только в изъянах издательского дела. Более существенный (и труднее устранимый) организационно-творческий момент — жанрово-тематическая неопределенность многих сборников, проистекающая от неясности их задач.

Откроем, к примеру, план выпуска литературы издательства «Советский композитор» на 1976 год и выберем наудачу аннотацию. Ну, хотя бы на второй выпуск «Музыкального современника». Цитируем: «Сборник посвящен разработке актуальных эстетических и творческих проблем советского и зарубежного музыкального искусства XX века». В очередной выпуск намечены статьи о последних сочинениях Д. Шостаковича, о Д. Кабалевском, Р. Щедрине, И. Стравинском, О. Мессиане, Дж. Энеску, Д. Эллингтоне. Каков же руководящий принцип издания и, позволительно спросить, чем его программа отличается от такозой, скажем, «Музыки и современности»?

В плане издательства «Музыка» на 1976 год объявлен «разовый» сборник «Современные вопросы музыкознания». Аннотация гласит: «Сборник посвящен

_________

¹ Т. Хренников. Одухотворить труд, украсить быт, облагородить человека. «Советская музыка», 1974, № 3.