Выпуск № 12 (445) | 1975 - страница 49

лили себе писать о нем, как о Шаляпине. Как ни жалко мне Дровянникова, но надо одернуть всю эту шумиху, чтобы неповадно было пользоваться пролетарским происхождением и партийным билетом <...> как это делает Дровянников. Сам я писать о нем не стану. Я не был на первом концерте, не пойду и на второй. Я нездоров, у меня нет времени да и не хочется. Мне кажется, что Вы могли бы написать заметку в духе Вашего письма. Полагаю, что эта заметка могла бы явиться, так сказать, официальным мнением не только Главискусства, но и Н[ародного] К[омиссариата] П[росвещения].

Крепко жму Вашу руку.

Нарком по просвещению

Луначарский.

(ЦГАЛИ, ф. 2024, oп. 1, д. 79, лл. 1–1 об.)

В оценке творческих возможностей людей искусства Луначарский неизменно опирался на мнения специалистов и не допускал субъективизма. Об этом свидетельствует, к примеру, подписанное им распоряжение по Наркомпросу от 11 февраля 1928 года:

В периодической прессе появились отзывы об артисте Батурине, носящие характер сомнения относительно правильности использования его руководящими органами ГАБТ.

Для выяснения этого дела и определения дальнейшего использования артиста Батурина назначается комиссия под председательством ректора Московской консерватории проф. К. Н. Игумнова, в составе народного артиста К. С. Станиславского, народного артиста И. В. Ершова, председателя ЦК Рабис Ю. М. Славинского, представителей Губрабиса, МК ВКП(б), Моссовета, Главполитпросвета и проф. Е. М. Браудо.

ГАБТ должен быть представлен в комиссии А. А. Бурдуковым и дирижером В. И. Суком.

(ЦГАЛИ, ф. 2024, oп. 1, д. 7, л. 20)

С трудными страницами в биографиях некоторых русских композиторов связано письмо Луначарского от 3 июля 1925 года, направленное в Музыкальную подсекцию Научно-художественной секции Государственного ученого совета, Б. Яворскому.

Дорогой товарищ!

Будьте любезны снестись с музыкантами Прокофьевым, Боровским¹¹ и Стравинским.

Сообщите им, что в ответ на обращение их к заведующему Художественным отделом Главнауки тов. Новицкому я могу сообщить им следующее. Правительство согласно на возвращение их в Россию. Оно согласно дать им полную амнистию за все прежде совершенные проступки, если даже таковые имели место. Само собой разумеется, [что] гарантии их неприкосновенности в случае какого [бы то ни было] контрреволюционного поведения их в будущем мы дать не можем. Гарантируем <...> полную возможность въездов и выездов из РСФСР по их желанию. <...>

А. Луначарский.

(ЦГАЛИ, ф. 2009, oп. 2, д. 3, лл. 1–1 об.)

Было признано целесообразным, чтобы сообщение это отправила член Государственного ученого совета Н. Брюсова. За ее подписью в три адреса пошли письма идентичного содержания:

_________

¹¹ Боровский Александр Кириллович (1889–1968) — пианист, выпускник Петербургской консерватории, с 1915 по 1920 год — преподаватель Московской консерватории. С 1920 года жил за границей.

В ответ на Ваше обращение к заведующему Художественным отделом Главнауки тов. Новицкому нарком по просвещению Анатолий Васильевич Луначарский поручает мне передать Вам следующее:

Правительство согласно на Ваше возвращение в Россию. Оно согласно дать Вам полную амнистию за все прежде совершенные проступки, если даже таковые имели место. Само собой разумеется, гарантии неприкосновенности в случае какого бы то ни было контрреволюционного поведения в будущем Правительство дать не может. Гарантируется полная возможность въездов и выездов из РСФСР по Вашему желанию.

Я убеждена, что весь музыкальный мир нашего Союза будет искренно приветствовать Ваше возвращение.

Если бы Вы захотели вернуться к работе в Московской консерватории, оно тоже была бы, конечно, рада Вашему возвращению в ряды ее профессоров.

С товарищеским приветом

член Государственного ученого совета

Н. Брюсова.

(ЦГАЛИ, ф. 2009, oп. 2, д. 4, лл. 3–5 об.)

Из переписки наркома явствует, что в трудные годы гражданской войны он регулярно оказывал помощь хору М. Е. Пятницкого. Так, 31 марта 1919 года Луначарский писал:

Заместителю заведующего Музыкальным отделом, тов. Фортеру.

Прилагая при сем поданное мне известным собирателем русских народных песен Митрофаном Пятницким прошение, в свою очередь прошу Вас распорядиться о неукоснительном и быстром его исполнении.

Народный комиссар по просвещению

А. Луначарский.

(ЦГАЛИ, ф. 2001, оп. 1, д. 12, л. 1)

Пятницкий просил Луначарского приобрести у него для распределения по школам тысячу экземпляров изданной им в 1914 году книги «О былинах и песнях Великой Руси» («Концерты М. Е. Пятницкого с крестьянами»), содержавшей статьи из периодической печати о концертах хора, программы концертов, тексты народных песен, собранных Пятницким, и фотографии некоторых исполнителей-крестьян. Руководитель хора преследовал две цели: популяризацию народных песен среди школьников и изыскание средств на организацию и проведение дальнейших концертов.

Несмотря на указание Луначарского быстро исполнить просьбу Пятницкого, дело затянулось, и Митрофану Ефимовичу пришлось вновь обращаться к наркому. Первоначальный текст письма был таков:

Прошение

В конце апреля месяца сего года¹² мною было подано прошение Вам о приобретении моего сборника «Песни и былины Великой Руси» для школ. Прошение было подано в Музыкальный отдел при Комиссариате народного просвещения.

В заседании своем 7-го июня с/г, в котором присутствовали: заведующий музыкально-этнографической секцией В. А. Федоров, члены коллегии Н. Л. Янчук, композиторы А. Т. Гречанинов, А. Д. Кастальский, зав[едующий] муз[ыкально]-этногр[афической] секцией в Петрограде

_________

¹² Пятницкий ошибается: его прошение было подано в конце марта.

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Содержание