Выпуск № 12 (445) | 1975 - страница 51

В Общество друзей музея Скрябина
Арбат, Николо-Песковский пер., д. 11

профессору А. Б. Гольденвейзеру

Дорогой товарищ!

Я сделал все, что можно. Всюду посланы официальные бумаги, согласно Вашим просьбам.

Мне совершенно некогда ввиду крайней перегруженности просмотреть корректуры моей статьи «Значение Скрябина в наше время». Я вполне доверяю Вам, но прошу Вас взять карандашик в руки и сделать те корректорские поправки, которые Вам покажутся рациональными. Вместе с тем прилагаю маленькую заметку о музее, которую нужно поставить прямо после моей статьи за раздельным штрихом.

«В Москве существует музей Скрябина. Очень интересно было бы сохранить его как довольно яркий памятник того времени, в которое жил Скрябин, той обстановки, в которой он творил. К тому же помещением этого музея можно было бы воспользоваться для работы научно-музыкального кружка, который мог бы заняться разработкой наследия Скрябина, [исследованием] влияния его на последующую музыку. Можно было бы даже постепенно расширить эту работу в разработке вопросов музыки вообще начала 20-го столетия, т. е. послескрябинской»¹³.

(ЦПА ИМЛ, ф. 142, oп. 1, д. 442, лл. 62–62 об.)

Образец того, сколь разнообразны были «музыкальные контакты» Луначарского-наркома, сколь удивительна отзывчивость его на все события художественной жизни, дает нам письмо Анатолия Васильевича заведующему музыкальной подсекцией художественной секции ГУСа Наркомпроса Б. Красину от 5 августа 1921 года.

Госиздат считает технически возможным издать известное количество экземпляров превосходного портрета Бетховена, работы художника Пастернака, но считает необходимым в этом отношении поддержку Музо относительно рациональности этого издания. Само собой разумеется, что каждый музыкант и каждое музучилище, да и ряд частных лиц (музыкантов) будут счастливы иметь этот портрет. Поэтому прошу Вас немедленно подтвердить Госиздату, что издание этого портрета Бетховена всячески приветствуется Вами и Наркомпросом.

Нарком по просвещению

А. Луначарский.

(ЦГАОР, ф. 395, oп. 9, д. 5, л. 28)

В постоянном внимании Луначарского к расширению и укреплению культурных контактов с заграницей, в том числе (а может быть, в первую очередь) в области музыки, убеждает нас нижеследующее письмо.

В Совфил

Дорогой т. Юрьев!

Во время моего последнего пребывания за границей ко мне обратились с различными просьбами некоторые музыканты.

Из предложений, мне сделанных, самое важное исходит от доктора Фридера Вейсмана. Этот молодой дирижер пользуется в Берлине выдающимся успехом. Он человек высокой культуры... неплохой философ и математик, и это все помогло ему в 35 лет занять в переполненном музыкальными дарованиями Берлине одно из первых, а среди молодежи бесспорное первое место в качестве дирижера. Я слышал два его концерта и убедился в серьезности его дарований, новизне и значительности его исканий. Посылаю Вам его письмо ко мне и все пе-

_________

¹³ Упоминаемая Луначарским статья и отзыв о музее А. Н. Скрябина были опубликованы в книге «Александр Николаевич Скрябин и его музей» (М., 1930).

реданные им мне материалы. Очень прошу Вас вступить с ним в переговоры непосредственно.

Хорошим дирижером является также еще более молодой висбаденский дирижер Альберт. Кроме того, что я могу рекомендовать его лично, как поднимающуюся величину — вы можете видеть из прилагаемого при сем письма его, что его рекомендует также Эрнст Мендель, известный бременский дирижер, который был уже приглашен Вами, но приехать не может и рекомендует Альберта взамен.

Третье предложение исходит от скрипача Романа Тотенберга, который уже был у нас. Скрипач несомненно хороший.

На всякий случай сообщаю также одну женевскую просьбу, хотя она больше относится к Музгизу. Вы, однако, может быть поддержите меня перед этим учреждением. Дело в том, что в Женеве есть музыкально очень передовой и политически нам сочувствующий квартет, которым руководит неплохой голландский скрипач Лидус Клейн. Ему страстно хочется играть советскую квартетную музыку, но денег у них, как водится, почти нет. Поэтому он просил меня устроить им возможность пользоваться нотами временно или постоянно на каких-нибудь весьма льготных условиях. Культурно мы, конечно, в этом очень заинтересованы.

Очень прошу Вас не оставить это мое письмо без последствий и без ответа мне. Весь материал можете удержать у себя.

Крепко жму руку.

(ЦПА ИМЛ, ф. 142, oп. 1, д. 477, л. 15)

Нижеследующее письмо Луначарского в Иркутск посвящено, казалось бы, курьезному факту, но оно заслуживает внимания, ибо является достаточно характерным для своего времени. Итак, 13 февраля 1929 года, возвратившись из продолжительной поездки по Сибири, Луначарский писал председателю Иркутского горсовета тов. Вихиреву:

Проезжая в Новосибирске, я указывал Вам на возмутительный, смехотворный, заслуживающий быть осмеянным в фельетоне (с чем согласился и тов. Эйхе) факт исключения студенток Гольдберг и Сейгель за то, что они танцевали фокстрот. Я тогда уже сказал, что разве только в порядке самодисциплины студенчество могло бы продернуть их в стенной газете и сделать им выговоры, но исключать их из учебного заведения и ломать жизнь молодым девушкам за поступок, который никакими законами и правилами в качестве преступления не признан, является просто провинциальным самодурством. Несмотря на мое категорическое распоряжение немедленно принять этих девушек, я получил телеграмму, что местное Иркутское ОНО не желает привести моего распоряжения в действие.

Настоящим предлагаю Вам немедленно распорядиться принять этих девушек в учебное заведение и прошу Вас передать зав. ОНО строгий выговор. Обращаю особое внимание на то, что ОНО решается таким образом не выполнять предписания Наркомпроса, даже не сообщая Наркомпросу своих мотивов, — вещь, которая доказывает полное непонимание между местным ОНО и руководящими органами.

Нарком по просвещению

Луначарский.

Примечание: Распоряжение НКП было послано непосредственно заведующему Фармтехникумом в Иркутске.

(ЦПА ИМЛ, ф. 142, oп. 1, д. 465, л. 56)

Напомним, что Луначарскому и ранее приходилось выступать с критикой преследователей танцев. В январе 1922 года он опубликовал в газете «Известия» (№ 5) заметку под ироническим названием «Нельзя танцевать». В ней было сказано, что

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Содержание