Е. Шендерович

У рояля — автор

Георгий Свиридов-пианист — это такое же глубоко своеобразное и глубоко национальное явление, как и Свиридов — композитор. И если мы часто сопоставляем творческий почерк Шопена, Листа, Рахманинова с особенностями их пианизма, если те же связи мы наблюдаем в творчестве и исполнительстве Прокофьева и Шостаковича, то и особенности пианизма Свиридова становятся понятными при внимательном вслушивании в его музыку, в фортепианную фактуру его произведений.

Позволю себе обобщить впечатления от нескольких ленинградских концертов, где Свиридов предстал в качестве аккомпаниатора в ансамбле с виднейшими советскими певцами.

Вокальный цикл на слова Роберта Бёрнса мне довелось слышать в интерпретации трех великолепных мастеров: Е. Флакса, А. Ведерникова и Е. Нестеренко¹. И хотя каждый из певцов пел его в своей индивидуальной манере, цикл этот, исполненный в ансамбле с автором, всегда оставлял яркое и неизгладимое впечатление (поразительное свойство его музыки). Свиридов играет фортепианную партию удивительно красочно, сочно и масштабно. В его интерпретации чувства, переживания скромных простых тружеников маленькой романтической Шотландии поднимаются до уровня общечеловеческих. Столь объемный замысел не вмещается в рамки «аккомпаниаторской» звучности. Поэтому пианистическая палитра Свиридова пронизана таким обилием тембров, такой колористической образностью, что подчас напоминает оркестр.

Многослойность и многотембровость звучания фортепиано — одна из главных творческих забот Свиридова. Он ставит в одной аккордовой вертикали несколько тембровых и динамических задач, часто снабжая один и тот же аккорд несколькими динамическими указаниями. Фортепианную партию бёрнсовского цикла, как и почти всех своих камерных произведений, Свиридов рассматривает как ансамблевую. «Я не писал здесь аккомпанемента, я писал дуэт для голоса и фортепиано»,— говорил Георгий Васильевич автору данной статьи в период репетиций этого цикла.

Композитор очень любит густую педаль. В песнях «Осень», «Робин», «Горский парень», «Всю землю тьмой заволокло» и «Прощай» педаль становится чуть ли не главным выразительным средством в создании удивительного колорита фортепианной звукописи. Мы словно слышим то отдаленный шум морского прибоя, то завывания горного ветра. Зримо представляем себе придорожную таверну, где горские пастухи согреваются у потрескивающего камина кружкой терпкого эля... Удивительно, сколько совершенно различных образов рождается от различного (но обязательно — талантливого!) прикосновения к роялю, благодаря своеобразной манере звукоизвлечения, когда глубоко погруженные в клавиатуру свиридовские руки будто ощущают самые «основы» возникновения звука, передают его воображаемую беспредельность...

Звуковая плотность и тембральность, сочетание «оркестрового» масштаба и «вокальной» сущности фортепианного звучания и есть то неповторимое и своеобразное, чем привлекает исполнение Свиридова. Ни в одном из своих произведений, написанных на стихи французских, английских и шотландских поэтов, композитор не идет по пути стилизации — он переплавляет все эти образы через свою индивидуальность, и поэтому в его аккомпанементе не услышишь ни стилизованного французского изящества, ни английской суховатости, ни каких-либо иных «чуждых» приемов.

Особенно проникновенно играет Свиридов один из своих последних циклов — «Петербургские песни» на слова А. Блока. Этот цикл исполнялся поочередно двумя составами певцов — москвичами Г. Писаренко, Е. Образцовой, Е. Кибкало и А. Ведерниковым, затем ленинградцами Е. Громовой, Л. Филатовой, В. Кочкиным и Е. Нестеренко (тогда еще он был солистом Ленинградского театра оперы и балета имени Кирова). Автору этих строк посчастливилось подробно и тщательно пройти «Петербургские песни» с Георгием Васильевичем, получив как бы «из первых рук» ключи от замечательного произведения. И затем, в процессе подготовки певцов, все подробнее и отчетливее всплывали в памяти исполнительские указания автора, все проще становилось передавать исполнителям каждую деталь произведения, с которым как-то сразу удалось сродниться. Сам Свиридов играет этот цикл с такой влюбленностью в каждую фразу Блока, в каждую поэтическую метафору, что можно сказать, не преувеличивая: автор и исполнитель фортепианной партии

_________

¹ Двум последним приходилось и аккомпанировать.

«оркеструет» стихи, «тембрируя» их внутреннюю сущность, как бы изнутри пронизывая поэтический текст светящимися красками музыки. Свиридов находит удивительно верный темп, с первых же тактов вовлекая слушателей в бесконечно вертящуюся «шарманку жизни» (определение автора). Восемь песен-картин играются автором различно по пианистическим приемам. Тем не менее ощущение единой линии развития в цикле столь велико, что невольно ловишь себя на мысли: неужели здесь объединены разрозненные стихотворения? Потому-то не возникает даже намека на какую-либо пестроту звучания, когда Свиридов, по мере развития цикла, окрашивает тембр рояля во все новые и новые тона, то прозрачные, как весенняя капель («Вербочки»), то густые и сочные, как ликующий перезвон колоколов («На пасхе»), то резкие, как оборванные аккорды гитарных струн («Как прощались, страстно клялись»)...

Звуковая палитра Свиридова-пианиста красочна и разнообразна. И он поступает принципиально верно, не ограничивая себя аккомпанементом только собственных произведений. Свиридов любит Глинку, Бородина, Мусоргского и многих других композиторов, часто их исполняет.

Ярко врезалось в память исполнение Свиридовым фортепианной партии в «Венецианской ночи» Глинки, с ее тихими, сдержанными интерлюдиями, как бы окутанными светлой педальной дымкой, и в «триптихе» песен Бородина, среди которых особенно запомнилась «Отравой полны мои песни». И все же наибольшее впечатление оставили произведения Мусоргского: выдержанная вся в полутонах песня «По-над Доном сад цветет» и прозвучавшая очень затаенно, в неизменно ровном движении «Серенада» из «Песен и плясок смерти», где смерть-рыцарь так завораживающе играет на своей страшной гитаре... Это яркое исполнение осталось в памяти как убеждающий художественный образ, как еще одно доказательство особой приверженности Свиридова к творчеству Мусоргского.

Вокальность — органическое свойство творчества Свиридова, которое проявляется и в его композициях, и в его исполнительстве. Пианизм Свиридова — одно из разветвлений русской пианистической школы, а его любовь к работе с певцами вполне естественна и закономерна.

Каких же певцов предпочитает композитор? Разумеется, не тех, кто увлекается «итальянизмами», и не тех, кто выразительность подменяет гипертрофированной «камерностью». Георгий Васильевич привлекает к совместной работе певцов ярких, творческих, артистичных, близких его художественным устремлениям. И здесь в первую очередь следует назвать А. Ведерникова. Многолетняя творческая дружба связывает композитора с этим талантливым и масштабным артистом-певцом, чья самобытная индивидуальность оказалась столь близкой Свиридову, что многие его произведения были написаны для Ведерникова и под влиянием его художественной личности. В последнее время линию «басового регистра» в творчестве Свиридова продолжает и развивает Е. Нестеренко, обладающий прекрасным голосом, высоким интеллектом, артистизмом. Он — сознательный и последовательный пропагандист творчества Свиридова, чьи произведения с неизменным успехом исполняет почти в каждой своей программе.

«Теноровый раздел» прочно и с большим творческим подъемом «ведет» А. Масленников. Буквально с первых же звуков «Поэмы памяти Сергея Есенина» Масленников завораживает слушателей проникновенным пением. Певец неоднократно подтверждал свою приверженность творчеству Свиридова рядом прекрасных концертных выступлений. Композитор очень любит и ценит тонкое, искреннее и благородное искусство Г. Писаренко, яркую одаренность и увлеченность талантливой Е. Образцовой, теплоту и искренность Е. Кибкало, тонкое и содержательное мастерство Л. Филатовой, покоряющую музыкальность и обаяние Е. Громовой и все чаще привлекает к работе над своими произведениями этих замечательных певцов.

Как в свое время Шуберт с Фоглем, Глинка и Мусоргский с Дарьей Леоновой, Эдвард Григ с Ниной Хагеруп-Григ, Рахманинов с Шаляпиным и Ниной Кошиц, как в наши дни Шостакович с 3. Долухановой, Н. Дорлиак и А. Масленниковым, так и Свиридов со своими неизменными творческими друзьями-певцами вносит неповторимой ценности вклад в сокровищницу камерного исполнительства.

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Е. Шендерович

У рояля — автор

Содержание