Аналогичные ошибки встречаются и в академическом издании партитуры «Прощальной песни» Глинки². В «Прощальной» двойные флажолетные звуки особенно важны, ибо здесь применен один из излюбленных Глинкой приемов — «перекличка» фортепиано и арфы, где флажолетные звуки арфы звучат подобно замирающему эхо. Поэтому в рукописи кроме обычных знаков над нотой и под нотой добавляется словесное обозначение «sons harmoni», «sons har[moniques]»³.

В конце произведения партии фортепиано и арфы звучат в унисон. В тексте партитуры из Полного собрания сочинений (с. 138, второй такт) в партии правой руки арфиста указан аккорд из пяти нот, как у фортепиано. Обычно в таких случаях арфист «убирает» одну ноту по своему усмотрению. Но Глинка в совершенстве знал технику игры на арфе! И действительно, при сличении изданной партитуры с рукописной обнаружилась ошибка: у Глинки аккорд в правой руке арфиста состоит из четырех нот — си-бемоль имеется лишь в фортепианной партии⁴.

В «Сборнике пьес русских композиторов в обработке для арфы К. Эрдели» (М., 1958) под № 8 значится: «Прелюдия. Неизвестный автор». Эту пьесу написал композитор, живший некоторое время в Петербурге — Анри-Ноэль Ле Пэн (Henri-Nöel Le Pin: 1766–1849). В собрании автора этих строк имеется несколько старых копий с произведений Ле Пэна, в том числе с двух прелюдий. Одна из них совпадает с опубликованной, и таким образом аноним раскрывается.

В воспоминаниях Е. Ростэн о Л. Собинове сообщается, что «знаменитая итальянская арфистка Вирджиния Епарлоне» принимала участие в домашних концертах семьи Ростэн⁵. Речь здесь идет, конечно, об известной арфистке Виргинии (Вирджинии) Михайловне Чиарлоне, проработавшей в России около двадцати лет. Замечательная исполнительница-концертантка, солистка оркестров Большого и Мариинского театров, композитор, педагог, она пользовалась большой любовью русской публики. Вследствие описки в печать попала искаженная фамилия, что следует учесть при последующих изданиях сборника.

В. Корганов, вспоминая о С. Рахманинове, приводит слова, сказанные композитором в 1916 году в Ессентуках: «Завтра он (Шаляпин. — Е. Я.) будет с нами; Кошиц играет solo на арфе; он обещал пойти с нами всей компанией слушать ее; приходите и приведите его из гостиницы, не то он опять к вечеру сбежит»⁶. В примечаниях (с. 545) указано: «Кошиц Нина Павловна (р. 1894), русская певица (сопрано)». В действительности Рахманинов имеет в виду не Н. П. Кошиц, а ее сестру Марию Павловну, арфистку-солистку оркестра Частной оперы Зимина.

Автор статьи «Страницы ненаписанной книги» Р. Садоков, упоминая о шумерийских музыкантах, изображенных на осколке вазы IV тысячелетия до н. э., пишет: «…впереди два арфиста, играющие на замысловатой формы арфах, у одной — семь струн, у другой — пять. Гриф каждого инструмента украшен пышной бахромой»⁷. Следует заметить, что арфа не имеет и никогда не имела грифа. Грифом здесь ошибочно назван струнодержатель дугообразной арфы.

В Трудах Отдела Востока Эрмитажа и в работе Н. Флиттнер «Культура и искусство Двуречья и соседних стран» были опубликованы изображения «арфы с головой быка из золота и лазурита»⁸ и «арфы из гробницы Ур»⁹. В действительности же это лиры. У арфы, как известно, струны натянуты между шейкой (струнодержателем) и декой. В шейку вмонтированы колки для настройки струн. Сквозь отверстия деки продеваются струны и закрепляются узлом или «кнопками» (маленькими колками). Более четкое изображение древнего инструмента приводится в книге Р. Садокова «Музыкальная культура Древнего Хорезма» (М., 1970, с. 70); здесь ясно видно, что струны его крепятся не на деке, как должно быть у арфы, а в середине корпуса (резонатора) с порожком (подставкой) — следовательно, перед нами лира, а не арфа.

Е. Язвинская

Коротко о книгах

Угличские народные песни (из новых записей русских народных песен). Сост.-ред. И. И. Земцовский. М.-Л., «Советский композитор», 1974. Тир. 2000 экз., 288 с.

В предваряющих это издание заметках «От составителя» указывается: «Настоящий сборник — первая специальная публикация русских народных песен Угличского района Ярославской области». Любители народных песен и специалисты-музыковеды получили полезную, нужную книгу, существенно дополняющую и обогащающую наши сведения о фольклоре этого древнего уголка русского Поволжья.

Составитель-редактор сборника И. Земцовский в июле 1969 года возглавил специальную комплексную искусствоведческую экспедицию Ленинградского городского семинара молодых фольклористов, работающего на общественных началах при Ленинградском институте театра, музыки и кинематографии. В состав экспедиции вошли пятнадцать собирателей разных специальностей, в том числе несколько музыковедов, архитектор,

_________

² Прощальная песнь для воспитанниц общества благородных девиц для женского хора и оркестра. М. И. Глинка. Полн. собр. соч., т. XVI. М., 1966.

³ Государственная Публичная библиотека имени М. Е. Салтыкова-Щедрина. Отдел рукописей, ф. 190, № 7, л. 40.

⁴ Там же, л. 43 об.

⁵ Л. В. Собинов. Статьи, речи, высказывания. Письма к Л. В. Собинову. Воспоминания о Л. В. Собинове. М., 1970, т. II, с. 270, 458.

⁶ В. Корганов. Статьи, воспоминания, путевые заметки. Биобиблиография. Ереван, 1968, с. 243.

⁷ «Наука и жизнь», 1967, № 1.

⁸ Труды Отдела Востока Государственного Эрмитажа, т. I. Л., 1939, с. 16, таблица I.

⁹ Н. Д. Флиттнер. Культура и искусство Двуречья и соседних стран. Л., 1958, с. 124.

хормейстер, пианистка, филолог, композитор. Работа велась в Угличе, Улейме, Заозерье, Радищеве и Ефремове. Участников экспедиции интересовали не только музыкальный фольклор и манера его исполнения, но и народный быт, культура в целом. В очерке, посвященном угличским впечатлениям, Земцовский сообщил, что в общей сложности в 54 населенных пунктах от 164 исполнителей удалось записать почти 1300 произведений¹.

При подготовке экспедиции тщательно изучались все источники о богатой певческой культуре Угличского края. В статье, опубликованной в районной угличской газете «Авангард», И. Земцовский напоминал: «…в “Этнографическом очерке Угличского уезда” В. Николаевского, напечатанном в Журнале Министерства народного просвещения за 1852 год, рассказывалось о множестве песен — игровых, хороводных, протяжных, свадебных. Среди протяжных приведена очень редкая, красивая песня; встреча с ее знатоками составила бы для нас большую радость». Надежды оправдались: протяжная песня «Вы скажите, мысли, про мое несчастье…» («Скажикате мысли…») была записана в селе Заозерье от А. Никоновой. В том же Заозерье заснята на пленку традиционная кадриль с фигурами. В активе экспедиции также фильм о талантливых певцах села Василево, волшебные сказки И. Автореева, очень своеобразные причитания, исполняемые М. Буровой в особой манере (видимо, древней угличской), запись артистической игры на трубе пастуха А. Коршунова.

«Предлагаемый сборник ни количественно, ни качественно не отражает всей комплексности экспедиции 1969 года», — пишет составитель-редактор. Однако — скажем мы — книга «Угличские народные песни» наглядно показывает, насколько успешна и плодотворна была работа экспедиции в Угличском районе. В книге помещено около 100 песен, распределенных по жанрам: лирические, свадебные, колыбельные, причитания, хороводные и плясовые, частушки и календарные. К каждому разделу даны толковые комментарии (авторы И. Введенская, А. Некрылова, Л. Ивашнева, В. Лапин, Г. Левинтон, А. Горковенко, И. Иевлева). В конце сборника читатели найдут сведения об исполнителях, собирателях, нотировщиках; библиографию; колоритные фотографии некоторых выдающихся исполнителей — М. Буровой, А. Морозовой, А. Никоновой и других. Сборник посвящен светлой памяти А. Горковенко — активного участника экспедиции.

Теперь несколько замечаний по тексту. К сожалению, в книге мало и глухо говорится о старых народных песнях протеста, бытовавших в Угличском уезде. В статье «От составителя» И. Земцовский пишет: «Нам видятся три основные социально-экономические традиции, издавна типичные для Углича: развитое отходничество, преобладание монастырского хозяйства над помещичьим и обилие крупных торговых сел. Именно совокупность этих традиций определила культурный облик района» (с. 7). Первая и третья традиции названы правильно. Вторая же — преобладание монастырского хозяйства над помещичьим — сформулирована слишком категорично; все же ведущую роль играли не монастырские, а помещичьи хозяйства. По материалам десятой переписи 1858 года в Угличском уезде было 173 помещика-землевладельца, которым принадлежало 20 353 крестьянских души. Во время реформы уезд потрясло крупное, третье по величине в России, восстание крепостных крестьян в имении помещиков Арнаутовых — о нем писали Некрасов и Салтыков-Щедрин. В центр восстания, село Ворошилово (в десяти верстах от Заозерья, где работала экспедиция), и в окружающие деревни были введены роты солдат. Пятеро крестьянских вожаков было арестовано. Тяжба крестьян с помещиками Арнаутовыми тянулась более двадцати лет (крестьяне сумели подать жалобу лично царю), но многолетний спор был навсегда решен только Великой Октябрьской революцией. В связи с восстанием в Угличском уезде, особенно в волостях Заозерской и Сигорской, широко распространялись сатирические песни, анекдоты и легенды о злых помещиках и царских жандармах, об Арнаутовых и другом помещике этих мест — генерале Черткове и т. д. Но в книге «Угличские народные песни» — ни в материалах, ни в комментариях — ничего об этом не говорится.

В Угличском уезде и в районе популярностью пользовались песни «Измученный, истерзанный», «Нагайка ты, нагайка», ироническая «Царь наш батюшка с царицей», «Из тюрьмы в окно гляжу» (в нее обычно включалось несколько куплетов из старинной песни «Ты не вейся, черный ворон»), «Фабришный, фабришный, фабришный горевой», «Лето теплое проходит», «Уж ты зимушка, зима», «Говорят, что наш царь…», «От павших твердынь Порт-Артура» и другие. В рецензируемой книге упоминаются сборники «Ярославский фольклор» (Ярославль, 1938), «Песни и сказки Ярославской области» (Ярославль, 1958). Около тридцати образцов из этих сборников записаны в Угличском районе, в том числе ярко выраженных песен борьбы и протеста. Было бы интересно проследить их фольклорную судьбу.

Неожиданно бедным получился также раздел частушек. Видимо, фольклорная экспедиция не уделила им достаточного внимания, а жаль!

Можно было бы поделиться и еще кое-какими, более частными сомнениями и возражениями, но ограничусь сказанным. В заключение хочу как читатель поблагодарить всех участников экспедиции, способствовавших созданию содержательной и интересной книги.

А. Прямков

_________

¹ И. Земцовский. Современный фольклор древнего Углича. «Советская музыка», 1970, № 6. Подробнее о работе экспедиции см. также: Н. Бондарь, Т. Тихонова. Фольклористы в Угличе. «Музыкальная жизнь», 1970, № 15; А. Некрылова, Е. Арапова. Первая комплексная экспедиция Ленинградского семинара молодых фольклористов. «Советская этнография», 1971, № 1.

Алексей Васильевич Прямков — член Союза советских писателей, кандидат филологических наук.