Выпуск № 8 (441) | 1975 - страница 41

Ю. Дементьев

ПУТЬ НА СЦЕНУ ШЕЛ ЧЕРЕЗ ВОЙНУ

Мне было шестнадцать лет, когда началась война и я пошел работать на завод. В нашем далеком Свердловске война отозвалась сначала потоком военкоматовских повесток и таким же встречным потоком заявлений добровольцев. В 1942 году призвали в армию отца. А через год, несмотря на полагавшуюся мне как токарю броню, я сам отправился в военкомат. Меня послали в танковое училище. Шагая в строю курсантов по тихим городским улицам и запевая «Вставай, страна огромная, вставай на смертный бой!», я впервые по-настоящему понял силу песни. Немного месяцев потребовалось на то, чтобы сделать из нас младших лейтенантов...

Украинский фронт. 4-я танковая армия

В. Богданова. Я был почти мальчишкой и товарищей себе выбирал по двум признакам: возраст и любовь к песне. Помню, лежим мы,

два приятеля-танкиста, в украинской белой мазанке и с воодушевлением поем на два голоса: Ой, Днипро, Днипро, Ты широк, могуч...

Вдруг дверь в хату резко распахивается. На пороге капитан А. Рожман, который кричит: «Тигры!» Но мы не можем сразу замолчать, хотя руки наши уже застегивают ремни с кобурой, надвигают на лоб шлемофоны. Последние слова песни так и рвутся из сердца, будто назло тем танкам: «Над тобой летят журавли...». «Будут вам сейчас «журавли»,— вздыхает капитан и тоже спешит к своему Т-34. Большую часть войны я прошел в танковых частях под командованием Д. Лелюшенко. Помню напряженную работу по подготовке Львовской операции. Под Львовом я потерял своего лучшего друга, Юру Курлыкова, и сам чуть не гтогиб. Фашистам нечего было терять, и они нагло шли на нас во весь рост, отрезая тылы, пытаясь окружить — если не всю армию, то хотя бы штаб. Вскоре, однако, с группировкой врага было покончено. Наконец Львов был освобожден. Нас передислоцировали на Сандомирский плацдарм. Здесь шли жестокие бои. А ночью над Сандомиром светила полная луна, которую на чем свет стоит кляли наши разведчики и саперы. А я с любопытством школьника осматривал эту, уже не русскую, а польскую землю, а потом, забыв обо всем, запел «Выхожу один я на дорогу». Пел и размышлял о том, что чудесное стихотворение Лермонтова стало прекрасной солдатской песней. В 20-х числах апреля 1945 года мы вышли на подступы к Берлину. После того как столица гитлеровской Германии капитулировала, нас повернули на юг, к Праге. Надо было спешить, чтобы фашисты не потопили в крови восставшую столицу Чехословакии. Я, коренной уралец, родившийся среди гор, никогда не думал, что мне придется штурмовать на танке Татры. Наши Т-34 шли буквально под облаками. Кое-где в ход пускали канаты. И вот внизу — Прага. Как известно, ганки армии Лелюшенко первыми ворвались в город. Уже от местечка Мост стояла сплошная толпа народа. Перед нашими глазами Прага предстала ликующей. Резкий запах цветущей сирени перебивал гарь танковых моторов. Мы ехали в сплошном коридоре цветов: букеты, цветущие ветки сыпались на наши машины. Грозная боевая техника стала похожа на цветочные клумбы. Мне было двадцать лет, когда в 1946 году я ушел в запас и, осуществляя мечту моей

7 »

юности стать геологом, поступил в институт в родном Свердловске. Активно участвовал в самодеятельности, однако мысль о профессиональной сцене никогда не приходила мне в голову. Но тут открылась Уральская консерватория, и мой концертмейстер буквально силком притащила меня туда. Я оказался зачисленным в класс Ф. Образцовской — замечательного педагога-вокалиста. Но и это не изменило моих первоначальных намерений. И лишь спев в студенческом спектакле «Евгений Онегин» заглавную роль, я понял, что для меня является главным в жизни. В следующей моей партии — Грязного в «Царской невесте» — меня услышали члены комиссии из Большого театра Союза ССР. Они предложили мне принять участие в конкурсе певцов в труппу ГАБТа. Я удачно прошел все три тура и был зачислен в стажерскую группу театра, а затем и в основной состав. Всего на его сцене я спел 52 партии. Одной из крупных моих работ была роль Павла Власова в опере Т. Хренникова «Мать» в постановке Н. Охлопкова. Особенно меня волновала сцена «Маевка», где мой герой несет красное знамя навстречу солдатским штыкам. Мне не пришлось здесь ничего наигрывать. Достаточно было вспомнить один из танковых боев, чтобы сцена пошла на хорошем пафосе и без фальши. В 1957 году я стал лауреатом вокального конкурса в рамках Всемирного фестиваля молодежи и студентов, проходившего в Москве.

А. Чорголашвили

А в 1970 году мне впервые пришлось побывать в ФРГ. Я был приглашен сюда как гость Коммунистической партии на празднование 100-летия со дня рождения В. И. Ленина. Торжества открылись в Мюнхене. Когда мы вошли в довольно большой зал, какая-то часть зрителей повела себя странно: кто-то засвистел, кто-то затопал ногами. Оказалось, что в зал, помимо представителей Коммунистической партии, проникли еще и маоисты и троцкисты. Митинг не начался до тех пор, пока коммунисты не выдворили их из зала. А после митинга я поднялся на сцену и исполнил песню Э. Колмановского «Хотят ли русские войны?», которой зал долго, скандированно аплодировал. Через два года я снова приехал в ФРГ на празднества, посвященные 50-летию образования Союза Советских Социалистических Республик. Помню, запел я «Бухенвальдский набат» В. Мурадели, и вновь зал повел себя необычно — в разных его концах поднялись люди. Они стояли все время, пока звучала песня. Потом оказалось, что это бывшие узники Бухенвальда. «Интернационал» и «Смело, товарищи, в ногу» мы исполняли уже вместе. А в декабре 1972 года мне довелось петь в зале заседаний ООН в Женеве. Разве мог я когда-либо представить такое?! Я же не дипломат и вдруг выступаю в ООН! Да, я не дипломат, но я — представитель Страны Советов, ее певец и солдат.

ТОТ ДАЛЕКИЙ ДЕНЬ...

Когда началась Великая Отечественная война, я был призван в ряды Советской Армии почти сразу — в июле 1941 года. Участвовал в боевых действиях на Северокавказском и 1-м Украинском фронтах. Привелось пройти всю войну. Демобилизовался в сентябре 1946 года. Был награжден орденами Отечественной войны II степени и Красной Звезды, медалями «За оборону Кавказа» и «За победу над Германией в Великой Отечественной войне 1941 — 1945 гг.». ...Давно прошла война. Многое забылось, многое помнится — и страшное, и трудное, и прекрасное, да, да, прекрасное. Потому что в эти горькие годы нашей жизни было немало и прекрасного. Вот один такой день.

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Содержание