Выпуск № 5 (438) | 1975 - страница 41

И. Туманов

Нам партия дала свои начала , И вехи, по которым нас вела, Рукой отдела кадров записала Навечно в наши личные дела.

С. Наровчатов

ФРОНТОВОЙ МУЗЫКАЛЬНЫЙ

Начало войны застало меня в древнем русском городе Ярославле. В тот день здесь начинались гастроли Оперного театра имени К. С. Станиславского, Вспоминаю первый, стихийно возникший митинг в зрительном зале Ярославского театра: в каждом выступлении ощущались великая любовь к Родине, стремление помочь ей в этот трудный момент, убежденность в нашей победе. И еще одна мысль владела всеми: нужно ли будет наше искусство в дни войны, нужен ли будет театр? Мы вернулись в военную Москву. Нам, как и другим столичным учреждениям культуры и искусства, предстояла эвакуация. В Театре имени К. С. Станиславского и Вл. И. Немировича-Данченко (в первые месяцы войны два коллектива были слиты в единый творческий организм) упаковывались декорации, ящики заполнялись театральными костюмами, бутафорией, реквизитом и париками. Мы уезжали в тыл, но, одновременно, не покидали и передовых рубежей великой битвы. Были сформированы фронтовые бригады, некоторые из них сразу отправились в свои первые поездки на фронт. В ночь с 15 на 16 октября весь коллектив собрался в здании театра — утром предстояла погрузка в вагоны специального поезда. Однако внезапно стало известно, что обстановка резко изменилась и спецпоезда для нас не будет. Перед театром, как таковым, возникла угроза ликвидации! Вот тогда-то родилась идея: превратить наш коллектив во фронтовой театр, подчиняющий

ся законам военной дисциплины. Товарищи доверили мне, главному режиссеру, обратиться с этой просьбой в руководящие инстанции. Она была поддержана. Самую активную помощь оказал нам заместитель председателя Совнаркома Алексей Николаевич Косыгин, который присутствовал на нашем первом спектакле — «Корневильские колокола». За три дня были распакованы декорации, разгружены ящики с костюмами. Установленный у подъезда плакат (его написали от руки) сообщил об открытии театрального сезона 19 октября 1941 года в час дня. Почему в час дня? Это было самое маловероятное время для воздушных тревог и налетов. Однако именно в этот день — то ли случайно, то ли нет — воздушную тревогу объявили днем. Потом кто-то говорил, что виной тому было переданное по радио сообщение о начале нашего сезона. Никогда не забыть переживаний того дня. Заполненный до отказа зрительный зал, куда пришли москвичи, воспринявшие наш спектакль как добрый признак близкой победы. Среди них — режиссеры, артисты, художники, композиторы, писатели, бывшие в ту пору в столице. Здесь же бойцы Красной Армии с автоматами и винтовками в руках. И как было досадно, что именно этим первым нашим зрителям пришлось объявить о воздушной тревоге и предложить пройти в ближайшую станцию метро! Сделав маленькое отступление, скажу, что с первых дней войны в театре была создана

объединенная команда, которая называлась унитарной. Ей вменялось в обязанности ликвидировать последствия воздушных налетов, химического нападения или артиллерийского обстрела. Все действия этой команды, возглавляемой артистом хора И. Ошаниным, были хорошо организованы. По тревоге народные и заслуженные артисты занимали свои места у входов в зрительный зал для предотвращения паники и ускорения эвакуации зрителей из театра, а также на постах противовоздушной обороны, санитарной службы, пожарной команды. Все «нити» от этих постов сходились в моем кабинете. Почему в моем? Потому что 16 октября, когда была решена дальнейшая судьба коллектива, меня назначили еще и директором театра. Поэтому именно на мою долю выпала необходимость объявить артистам и зрителям о той воздушной тревоге. Я знал, что унитарная команда уже поднята по тревоге, что все заняли свои посты. Но я не мог предвидеть, как поведет себя тысячная аудитория. Громким голосом, отчетливо произнося каждое слово, я сообщил о воздушном налете... Каково же было мое удивление, когда зрители не пожелали вставать со своих мест. Со всех концов зала неслись крики: «Продолжайте», «Не испугают», «Давай, давай». Была минута, когда я заколебался — а нужно ли действительно прерывать спектакль? И все же...

Пришлось потратить много сил на то, чтобы убедить зрителей покинуть зал. Они согласились лишь после нашего обещания доиграть спектакль на другой день в то же время. Посты унитарной команды сконфуженно разошлись: паники не было. А традиция — доигрывать на другой день спектакли, прерванные воздушной тревогой, — осталась. К сожалению, нам довольно часто приходилось следовать ей. Один из спектаклей — «Евгений Онегин» — мы доигрывали четыре раза, Никак не удавалось «перешагнуть» через реплику «Вот так сюрприз, никак не ожидали». Почему-то именно в этот момент объявляли тревогу. Сейчас, вспоминая, невольно улыбаешься; тогда было не до смеха.

Но, как бы то ни было, жизнь Музыкального театра имени К. С. Станиславского и Вл. И. Немировича-Данченко в прифронтовом городе Москве постепенно налаживалась. Уве

рен, что этот период жизни коллектива достоин более внимательного изучения. Не только потому, что необычны были сами условия работы, но и потому, что труппа переживала время удивительного творческого взлета. Напомню, что 25 октября 1941 года состоялась премьера балета «Штраусиана», в декабре мы показали театрализованный концерт «Герои русского народа». Этот концерт, начинавшийся прокофьевским «Александром Невским», включал в себя и фрагменты оратории Ю. Шапорина «На поле Куликовом», и только что написанное стихотворение К. Симонова «Жди меня», и подлинные солдатские песни времен суворовских походов, и ставшую близкой и родной «Священную войну» А. В. Александрова. Патриотическое звучание нащего представления было стократно усилено тем, что именно в те дни мы торжествовали по поводу разгрома фашистских войск под Москвой.

Примерно в то же время труппа театра работала над оперой С. Василенко «Суворов» и балетом В. Оранского «Виндзорские проказницы». Если к этому прибавить еще постоянные выезды артистов на фронт, концерты в госпиталях, выступления по радио (там не хватало исполнительских сил, и по просьбе руководителя Радиокомитета Д. А. Поликарпова мы постоянно принимали участие в передачах), то станет ясен объем нашей работы, ритм жизни коллектива. Артисты работали и на трудовом фронте: разгружали дрова, расчищали улицы от снега, дежурили по ночам в отрядах гражданской противовоздушной обороны. И все это — на

После спектакля «Евгений Онегин». Октябрь 1941 го

да. Справа — И. Туманов

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Содержание