Выпуск № 3 (436) | 1975 - страница 5

кусство есть орган жизни человеческой, переводящий разумное сознание людей в чувство”, а он прав, этот “матерый человечище”, как называл его В. И. Ленин, то всем нам станет особенно ясно, сколь велика потребность наших людей с их все более “разумным сознанием”, охватывающим поистине миллионные массы, перевести в чувства, то есть в образы искусства, “человеческую жизнь” современности.

Убеждения наших людей в этом отношении великолепно выразил в своей речи перед избирателями Бауманского района Москвы товарищ Л. И. Брежнев, когда он говорил: “Социалистическая культура, вбирая в себя все лучшее, прогрессивное из того, что создало или создает человечество, обогащает внутренний мир людей, делает их жизнь ярче, интереснее”. И — несколькими строками ниже: “Страна ждет от ...всех работников советского искусства новых высокохудожественных, капитальных по содержанию произведений о наших современниках”. Вот прекрасный образец марксистско-ленинской диалектики общего и отдельного: «“ничто не чуждо” советскому человеку, все ему внятно, все ему нужно не только в своей — в мировой прогрессивной культуре прошлого и настоящего! Но более всего ждет, жаждет он воссоздания в искусстве образов своих современников, и не из суетной гордости, а от понимания своей исторической миссии, своей личной ценности».

Следовательно, вопрос о современности музыки можно сформулировать следующим образом. Есть и будет музыка для советского слушателя, для нашего современника, ему предназначенная и посвященная. Эта музыка может рассказывать о прошлом и будущем, она может опираться на литературу, живопись, исторические сказания и народные легенды всех времен, всех эпох. «Интересность», значимость, социалистическая сущность такой музыки определяются одним — творческой гражданской позицией самого художника. «Но трижды важно и нужно для современника искусство о самом современнике, раскрывающее именно его образ,— подчеркнул Ю. Корев.— В этом смысле значение конкретной темы (что пишется? что взято за основу сочинения?) ни в коем случае не может быть принижено в нашей творческой практике и эстетике. Иными словами: никакого противопоставления собственно темы современности — другим, также предназначенным современнику темам нашего искусства (мы, по словам В. И. Ленина, являемся наследниками всего лучшего, что выработало человечество!), но и — никакого растворения этой темы, никакого пренебрежения к ней! Вот что должно быть для всех нас аксиомой».

Показательно, что многие из выступавших на горьковском пленуме возвращались к определению понятия мастерства. Вероятно, и поныне это — одна из острых проблем повседневной композиторской практики. Не секрет, что в некоторых композиторских организациях восторжествовали настроения благодушия, самоуспокоенности, воцарилась атмосфера взаимных восхвалений. Определенный рост профессионализма, безусловно, налицо. «Нередко современную тему воплощают достаточно грамотно, профессионально умело, — заметил в этой связи А. Утешев (Ленинград).— Но в искусстве этого мало. Пожалуй, мы разбрасываемся словами “мастер”, “мастерство”. Между тем умение написать грамотную партитуру — это еще не мастерство. Полагаю, что мастерство — это умение отобрать из жизненных фактов, то, что взволнует тебя и слушателей, и умение ярко, по-своему показать осмысленное. В произведении на современную тему нужно именно индивидуальное, неповторимое ви́дение. Без этого ничего не получится. Вот такое умение в творчестве наших авторов, к сожалению, не всегда можно встретить».

Озабоченность прозвучала в словах Ф. Лукина (Чувашия): «На темы современности создано много произведений самых различных форм и жанров, но следует сказать, что далеко не все они отвечают высоким требованиям партии и народа. Часто за обязывающим патриотическим названием скрывается элементарная серость».

Общим было мнение о том, что во многих творческих Союзах преждевременно сняли с повестки дня проблему мастерства, и даже не столько мастерства (ибо данное слово, если понимать и толковать его с полной ответственностью, должно применяться действительно с большой осторожностью и лишь по отношению к произведениям подлинно высокого класса), сколько проблему технической оснащенности, расширения слухового кругозора композитора.

С этим тесно связаны вопросы повышения критической требовательности. Известно: критика — важный инструмент идеологической деятельности, и от того, насколько остер этот инструмент, во многом зависит и общая атмосфера, и решение конкретных творческих задач. Об этом ясно было сказано в известных документах ЦК КПСС, посвященных дальнейшему развитию социалистической культуры. Для всех нас эти документы оста-

ются надежными ориентирами. «Постановление ЦК КПСС "О литературно-художественной критике" — это важнейший для музыкантов документ,— подчеркнул М. Нигмедзянов (Татария).— Он призывает нас к высокой требовательности как к себе, так и к другим. Работа по претворению Постановления в жизнь — не сезонное явление, не кампания. Хотелось бы напомнить, что в Постановлении содержится призыв к широкому развитию дискуссий. Но дискуссий, активного обсуждения животрепещущих проблем нам явно не хватает. Этот призыв у нас пока выполняется, по-моему, крайне неудовлетворительно».

В выступлениях говорилось и о том, что в критической работе все еще преобладают описательные методы. Многие выходящие из печати брошюры об отдельных композиторах, статьи в научных сборниках почти начисто лишены критико-аналитического содержания в широком значении этого слова, в них избегаются эстетические обобщения, не делается даже попытки определить место и значение данного автора в советском музыкальном творчестве. Несомненно, что критикам в целом предстоит еще много поработать, чтобы их дело стало неотъемлемой частью творческого процесса.

∗

А теперь об опыте организации в Горьком устной творческой дискуссии. Решено было предварить общее обсуждение итогов пленума на пленарном заседании секретариата несколькими «круглыми столами» (всего их состоялось три), которые устраивались в утренние часы и посвящались обсуждению проходивших накануне концертов. Как известно, опыты такого рода уже встречались в нашей практике; практикуются они и на некоторых зарубежных фестивалях, принимая форму своеобразных пресс-конференций. Но в Горьком впервые, пожалуй, данная форма осуществилась столь последовательно и творчески заинтересованно. И хотя выступления на «круглых столах» не выходили за жанровые рамки обычных в подобных случаях «первых впечатлений», то есть за рамки отдельных мнений,— в целом они способствовали созданию непринужденной деловой атмосферы, нелицеприятности, взаимного доверия. Последнее хочется подчеркнуть, ибо до сих пор в нашей среде не очень жалуют ораторов, берущих на себя обязанность оценить то или иное сочинение «по горячим следам»; ссылаются при этом на необходимость внимательного изучения, аналитического разбора и т. д. и т. п. Трудно, да и не нужно спорить с такими аргументами, ибо речь ведь идет о разных вещах, о различных стадиях критической оценки.

Небесполезно, размышляя о правомерности «сиюминутных» суждений об искусстве, вспомнить о некоторых традициях передовой русской общественной мысли. Так, например, Гоголь — художник, отличавшийся, как известно, достаточно сложным комплексом реакций на окружающих, в том числе даже на ближайших друзей, специально подчеркивал в одном из самых своих прочувствованных личных писем необходимость и — более того — особенно высокую нравственную обязанность критиков-слушателей высказывать автору свои мнения. «Человек, который отвечает на вопрос (о качествах того или иного сочинения,— Ред.) ограждающими словами: “не смею сказать утвердительно, не могу судить по первому впечатлению”, делает хорошо, так предписывает правдивая скромность; но человек, который высказывает в первую минуту свое первое впечатление, не опасаясь ни компрометировать себя, ни оскорбить нежной разборчивости и чувствительных струн друга, тот человек великодушен,— убеждал своего корреспондента Гоголь,— Такой подвиг есть верх доверия к тому, которому он вверяет свои суждения и которому вместе с тем вверяет, так сказать, самого себя...». И несколькими строками ниже: «...только дружный размен и взаимная помощь могут дать возможность всем увидеть с равной ясностью и со всех сторон предмет...».

...Посетовав на то, что первый «круглый стол» собрался сразу после открывшего пленум симфонического концерта, и для дискуссии, таким образом, не было еще достаточно большого, даже в чисто количественном отношении, материала, А. Иконников (Москва) тем не менее высказал ряд конкретных соображений относительно прозвучавшей музыки.

«Оратория Р. Щедрина “Ленин в сердце народном”,— отметил оратор,— получила широкое общественное признание. Она явилась “главным событием” в программе концерта и по содержанию, и по художественным достоинствам. Ленинская тема всегда современна и актуальна, всегда желанна для слушателей и вместе с тем особо сложна и трудна для воплощения. Считал бы уместным вновь напомнить о творческой находке автора — финале оратории, ее лучшей, на мой взгляд, части (как известно, финалы — одна из коварнейших проблем для композиторов). Народный элемент, лежащий в основе литературного и музыкального образов этой части,

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Содержание