ИСПОЛНИТЕЛЬСКОЕ ИСКУССТВО

ПОРТРЕТЫ

И. Страженкова

Галина Писаренко

«Ищу себя...». Реплика эта, вскользь произнесенная однажды Галиной Писаренко, помогает проникнуть в ее внутренний мир, познать «зерно» ее натуры, «пружину» творческой жизни. В этом нетрудно убедиться, познакомившись с планами певицы, ее размышлениями об искусстве, об исполненных оперных партиях и концертных программах.

...В опере «Богема», поставленной в Музыкальном театре имени К. С. Станиславского и Вл. И. Немировича-Данченко, есть сцена, где Мими, сидя в кафе в кругу своих новых друзей, робко, с интересом и восторгом наблюдает за самоуверенной, шикарной Мюзеттой, которая поет и танцует свой коронный вальс. Мюзетта не «шокирует» Мими, а несомненно притягивает ее — это ясно читается во взгляде Писаренко. Ее Мими видит в Мюзетте не только внешний «блеск», она ощущает ее душевную открытость и доброту (это раскроется лишь в финале «Богемы»). У актрисы, выступившей в главной партии, своя точка зрения на психологическую «доминанту» второй героини оперы, и мне по аналогии вспоминается, с какой любовью говорит обычно Писаренко о героях Хемингуэя.

— Теперь, после Мими, очень хочется спеть в театре и Мюзетту... Непременно попробую... Ведь Мюзетта была моей первой оперной партией и, по существу, решила вокальную судьбу. Уже был накоплен порядочный репертуар, но волнение, скованность каждый раз мешали «вступить» мне на сцену. А здесь, в Мюзетте, вдруг прошла боязнь публики. С тех пор я осталась с театром. Навсегда. Теперь же мне хотелось бы подчеркнуть особенно остро и боль Мюзетты, и душевную неуравновешенность, и мир доброты, который движет многими поступками этой сложной женщины...

Зная диапазон образных перевоплощений, которым владеет Писаренко, веришь в серьезность подобного намерения: одолеть обе женские партии «Богемы», столь различные и столь привлекательные. Пока же можно констатировать несомненную удачу певицы в работе над образом Мими.

Понятно воодушевление всех певцов и музыкантов, участвующих в «Богеме», где дышится «вокальным озоном»!.. Соединение чисто музыкальной красоты и правды жизненных ситуаций, положенное в основу спектакля «станиславцев», позволяет Писаренко вести свою партию с необыкновенной искренностью. Певица чутко

Мими — Г. Писаренко,
Рудольф — А. Мищевский

слышит в партитуре ту главную интонацию, которая заставляла в свое время плакать А. Тосканини, дирижировавшего радиопередачей «Богемы».

Мими Писаренко — сама женственность, нежность, чистота, и — сама жертвенность. Голос, не отличающийся большой динамической силой, здесь — временами, кажется, с трудом «пробивает» густой пуччиниевский оркестр (а Д. Китаенко, ведущий спектакль, не делает скидок даже для прима-певцов). Но в этой хрупкости (Мими безнадежно больна), и в этом контрасте здоровому, звонкому, колоритно выписанному парижскому миру, есть своя логика.

Думается, удача Писаренко в «Богеме» во многом связана с ее индивидуальными качествами. Внешние данные — красота и изящество, манера держаться пластично, одновременно изысканно и просто — не могут не импонировать. Хотя несомненно, успех определяет в первую очередь вокальная образность. Типичное лирическое сопрано звучит у певицы на редкость ровно. Оно может быть окрашено в драматические, иронические, наивные краски, но всегда остается лирическим. Тембр голоса Писаренко не просто красив. Он богат смысловыми обертонами, наполнен большой человеческой теплотой. У нее никогда не бывает «эмоций напоказ» или «эмоций в увеличении» (как претит ей нарочито утрированный грим), хотя все созданное этой певицей пронизано живым эмоциональным нервом. Сочетание красоты, благородства, культуры и полной безыскусственности отмечает все, что поет Писаренко.

Мне довелось видеть артистку в «Богеме» Пуччини и в «Мавре» Стравинского два вечера подряд. Вот поистине не только крайние контрасты в психологии, природе образов, но и две остроконтрастные эпохи в музыке.

«Мавра» — не первое обращение Писаренко к Стравинскому, артистка неоднократно включала вокальные сочинения этого мастера в концертные программы.

— Музыкальное остроумие, свежесть языка, базирующегося на глубоко русской основе и содержащего «ухищрения» современной технологии, главное же — смелость, смелость поиска, которую композитор словно позволяет (!) исполнителю в его собственной интерпретации...

Примерно так суммировала Писаренко свои симпатии к творчеству Стравинского. «Мавра» открыла перед ней дополнительные «соблазны»: возможность сценического воплощения музыки, содержащей любопытные смысловые пласты; попытку освоения нового для нее актерского амплуа; своеобразную трактовку музыкально-жанровой стилистики, доселе «впрямую» интерпретируемой певицей (бытовой русский романс, нередко включаемый Писаренко в концерты), а здесь требующей тонкой и очень точной грани между стилизацией, пародированием, подлинностью...

«В «Мавре» Параша — Писаренко в костюме «куклы для чайника», с ее то жеманно-кокетливыми, то простодушными, в меру утрированными жестами, мимикой, интонациями верно следует стилю музыки Стравинского. Актриса чутко слышит и иронический подтекст, а где-то и ядовитую насмешку, откровенный гротеск.

В дни, когда в Театре имени К. С. Станиславского

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

ИСПОЛНИТЕЛЬСКОЕ ИСКУССТВО

ПОРТРЕТЫ

И. Страженкова

Галина Писаренко

Мими — Г. Писаренко, Рудольф — А. Мищевский

Содержание

Мими — Г. Писаренко,
Рудольф — А. Мищевский