Выпуск № 12 (421) | 1973 - страница 44

ской редакции упоминается и в рукописи 1723 года на с. XIII, — следовательно, виленская редакция предшествовала ей).

Для истории украинской музыкальной терминологии рукопись 1723 года имеет очень большое значение — об этом писал академик И. П. Крипьякевич¹⁰. К сожалению, такой терминологический анализ еще не появился на страницах печати, а может быть, и не проделан украинскими музыковедами, хотя со времени вхождения рукописи в научный обиход прошло уже без малого десять лет.

Мы сейчас не даем разбора текстов основных редакций «Грамматики» для подтверждения принятой выше классификации, предполагая обратиться к нему в специальной работе.

Из трех основных редакций издана была только самая последняя в варианте 1681 года (СПб., 1910), сокращенная по сравнению как с виленской редакцией, так и с первым вариантом 1679 года той же московской редакции. Утверждения о якобы существовавших печатных изданиях «Грамматики» в Вильно (Вильнюсе) на польском языке и в Смоленске — на белорусском языке¹¹ ошибочны. Авторы подобных сообщений обмануты выражениями, встречающимися на титульных листах рукописей «Грамматики», например «Грамматика пения мусикийского... издася в Смоленске Николаем Дилецким в лето от Рождества Христова 1677...» и т. п.

Однако слова «издася» или «издадеея» в XVII веке отнюдь не подразумевали напечатания типографским способом, а всего лишь — написание, составление и т. д.¹².

Единственным напечатанным произведением Дилецкого была «Toga złota», вышедшая в свет в Вильно в 1675 году на польском языке¹³. Так как она по краткости объема (7 листов или 14 страниц) не может быть тождественной виленской редакции «Грамматики», то, значит, печатных изданий последней при жизни Дилецкого не было и распространялась она исключительно рукописно.

Дилецкий работал в России отнюдь не в изоляции, но в полном контакте с деятелями русской культуры, и его «Грамматика» стала одним из ее важнейших явлений. Дилецкому оказывали свое содействие его русские современники. Три основные редакции «Грамматики» тесно связаны с именами трех русских людей, разных по общественному положению, но одинаково заинтересованных в стимулировании трудов украинского музыканта.

Смоленская редакция посвящена дьяку Тимофею Дементиановичу Литвинову. Имя этого человека впервые вводится в отечественное музыкознание. Причина столь позднего открытия его роли — недостаточная известность посвящения Дилецким его «Грамматики» Тимофею Дементиановичу, опубликованного И. П. Сахаровым еще в 1849 году, но без указания — что это за личность. Приводим посвящение текстуально: «К тебе, благодетелю мой милостивый, Тимофей Дементиановичь, с апострофиею моею возвращуся, молю, да милостивне сие восприемлеши мое начертание, еже ми повелел издати, и самого меня под кровом да сохраниши. Аз понеже солгах, ибо обещах сей труд в малом положении написати; здесь же на части продолжих. Тебя, благодетеля моего, всех правящу, в сохранение себя под кров твой служебне вручающе, о прощении прошу и молю. Желатель твой благ сущих и грядущих всегдашний Николай Дилецкий»¹⁴.

Посвящение является заключительной частью «Эпилога к трудолюбивому чительнику»¹⁵, помещенного в конце «Грамматики». Чрезвычайно интересно, что ряд выражений — их довольно много — текстуально совпадает с аналогичными из «Предисловия до ласкового чительника» в рукописи 1723 года на украинском языке, послужившей основой упоминавшегося факсимильного издания. Однако в «Предисловии» нет имени Тимофея Дементиановича и обращено оно к другим лицам — пресвитеру Евстафию Маневскому и брату Иоанну Зайкевичу: «Что предложивши, не обще обращаюся, но особливе до вас з апостропии моей»¹⁶. Маневский и Зайкевич просто желанные читатели для Дилецкого, Тимофей Дементианович — заказчик и покровитель.

Установить личность Тимофея Дементиановича помогли письма Сильвестра (Семена) Медведева — известного деятеля русской культуры 70–80-х годов XVII века. В одном из его писем от 25 декабря 1672 года читаем: «Государь мой Тимофий Дементианович... Молю твою любовь, для имене господне сотвори милость — две книги Аристотелевы на полском языце благоволи отдати отцу Евфимию, а он до мене пришлет: мне ныне для некоей вещи потребны. А твои книги, которые у мене суть, естли жив буду, возвращу, бога ради о них не скорби»¹⁷. В письме к Евфимию, справщику Печатного двора, от того же числа, Медведев просит его: «сотвори ми милость, благоволи у Тимофея Дементьяновича Литвинова книги мои на полском языце Аристотелевы в десть взяти и ко мне со отцем Софронием прислати: мне надобны»¹⁸.

По-видимому, атрибуция Тимофея Дементиановича из посвящения Дилецкого к Т. Д. Литвинову навряд ли вызывает сомнение. Совпадение имени и отчества, времени, как и высокие культурные интересы Литвинова, читающего по-польски труды Аристотеля¹⁹,

обменивающегося книгами с Медведевым, — этого достаточно для нашего утверждения. Такой человек вполне мог интересоваться отечественной музыкальной культурой, пропагандировать ее достижения.

Связь порознь Медведева и Дилецкого с Литвиновым позволяет предположить и то, что Медведев мог быть знаком с Дилецким, а отсюда и возможность общения Дилецкого с Симеоном Полоцким, учителем Медведева. Не знакомством ли Дилецкого с Полоцким и не его ли влиянием вызвано включение выдержки из «Жезла правления» Полоцкого в текст украинского перевода «Грамматики»²⁰? В 70-е годы XVII века, когда шла работа над ней, трактат Полоцкого в России был популярен и актуален.

Русские музыканты вели свою работу несомненно рука об руку с деятелями русской культуры, русской литературы²¹.

К сожалению, пока еще нам ничего неизвестно о культурной деятельности Т. Д. Литвинова, — будем надеяться, что дальнейшие изыскания позволят обрисовать его роль в истории русской культуры. Но о служебной карьере Литвинова архивы дают довольно много сведений.

Грамота 1647 года называет Литвинова «путивльцем». По этому документу он с 1645 года служил в Путивле на гостином дворе; в 1647 году «Тимофею Литвинову велено нашу [царскую] службу служить с городом по-прежнему»²². Если Литвинов оставался в Путивле следующие пять-шесть лет, то он, вероятно, знал о проходивших через путивльского воеводу поручениях правительства Алексея Михайловича в 1652 и последующих годах о призыве в Москву киевских певчих²³.

Однако сведений о Литвинове за время с 1647 до 1663 года пока не встречаем, в 1663 же году застаем его уже подъячим, а потом дьяком в Москве, и с тех пор он, по-видимому, из Москвы не отлучался. Его служба более двадцати пяти лет непрерывно протекала в различных государственных учреждениях — приказах: Большого прихода, Иноземном, Денежного сбора, Поместном, Казанского дворца, Челобитном, заканчивалась же в приказе Большого дворца²⁴.

Самые поздние сведения о Литвинове относятся к последним годам XVII века, когда, он, видимо, уже не служил на государственной службе²⁵.

В Москве положение Литвинова сильно упрочилось, он получил звание дьяка, обзавелся собственными поместьями. В 1678 году ему было пожаловано имение — пустошь в Новосельском уезде, за которое позднее велась им многолетняя затяжная тяжба²⁶. В 1674 году Литвинов продал принадлежавшее ему «пустое тягловое место» в Москве: «Се аз дьяк Тимофей Дементьянов сын Литвинов продал... свое пустое тяглое место в Новгороцкой сотне, в Белом городе, в приходе у церкви Николая Чюдотворца, что в Гнездниках...» и т. д.²⁷.

Подпись Дилецкого на последней странице рукописи «Идеи грамматики мусикийской»: «Mikolay Diłecki Творец» (ГБЛ, ф. 173, № 107, стр. 233).

Культурная деятельность Литвинова протекала, по-видимому, в общении с московскими литераторами и музыкантами.

Поскольку Литвинов находился на государевой службе в Москве в период, когда Дилецкий был в Смоленске, то очевидно и фраза посвящения: «К тебе, благодетелю мой милостивый, Тимофей Дементиановичь, с апострофиею моею возвращуся», могла говорить лишь о возвращении в Москву. Следовательно, Дилецкий, прежде чем отправиться в Смоленск, жил в Москве²⁸. К этому времени Дилецкий успел зарекомендовать себя как музыкант-теоретик, если Литвинов поручил ему написать новый, сокращенный вариант «Грамматики».

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Подпись Дилецкого на последней странице рукописи «Идеи грамматики мусикийской»: «Mikolay Diłecki Творец» (ГБЛ, ф. 173, № 107, стр. 233).

Содержание